Сергей Александрович Калашников 
Аборигены Прерии

Прерия – 1

«Аборигены Прерии»: Эксмо; М.; 2012
ISBN 978-5-699-56397-5
Аннотация

Первый роман цикла «Прерия»
Прерия — планета русского сектора колонизации, освоение которой началось около полувека тому назад. Главная героиня воспитывалась у дедушки — аборигена этой планеты. А потом отправилась на каникулы.

Сергей Александрович Калашников 
Аборигены Прерии

Глава 1
Привет из юности

Зыбкий полусвет зарождающегося утра за окном — пора вставать. Ярн прекрасно выспался. В последние годы ему достаточно пяти часов, чтобы не клевать носом и чувствовать себя бодрым. Правда, покемарить часок после обеда — это тоже вошло в привычку, возраст, однако, даёт о себе знать.
Полежал минутку-другую, чувствуя, как сердце помаленьку разгоняет по жилам кровушку — ну не любит он резко вскакивать — а заодно перебрал в голове заботы грядущего дня. Неплохие перспективы, ничего скучного. А, главное, Яга должна заглянуть, завезти продуктов.
Всё, теперь его долговязое костлявое тело готово к подъёму. Спокойно опустил ноги в мягкие пластиковые тапочки и сделал шаг вперёд к окну. Спальня в его вагончике крошечная — топчан да широкий подоконник, заменяющий стол, и длинные полки по всему периметру стен под самым потолком. Не так уж много предметов требуется одинокому мужчине для жизни, большая часть которой прошла в палатках лагерей геологических экспедиций. Балок, поставленный в самом широком месте обширного разветвлённого каньона с избытком вмещает всё, что ему требуется.
Щелкнул выключателем чайника и, пока он грелся, достал последнюю булочку и пластиковое корытце плавленого сыра, уже наполовину пустое. Из крошечного холодильника, размещённого под топчаном, извлёк разовую упаковку сливок — тоже последнюю. Ложку растворимого кофе и пару кусочков прессованного сахара залил кипятком, размешал и подбелил для вкуса. Булочка разрезана вдоль и намазана остатками содержимого последней же упаковки богатого белками и жирами тягучего вещества, на этикетке которого голубыми буквами выведено «Волна. Сыр плавленый». Всё, продуктовые запасы на этом были исчерпаны.
Заправившись сам, Ярн заправил постель, убрал пустые упаковки и вытер подоконник. Утренний долг перед организмом исполнен, а обедать он будет уже продуктами, что привезёт сегодня Яга. Через тамбур вышел наружу — пластмассовый умывальник на дереве и полотенце на сучке, рядом в развилке торчит стаканчик с зубной щёткой и тюбиком пасты, а ниже — брусок мыла цепляется магнитом за вбитый прямо в ствол гвоздь. Чтобы вода при умывании не лилась на ноги, он приладил вертикально лист пластика, и ковшик по соседству подвесил, чтобы было чем зачерпнуть из родника, что прямо за спиной струится из-под земли в устроенную для этого земляную чашу всего в одном шаге от умывальника.
Солнце уже взошло над равниной, но сюда, в каньон, его лучи проникнут только через два с половиной часа, а пока в тени крутых склонов на зелёной траве лежит обильная роса и прохлада приятно щекочет тело, одетое только в тапочки. Умылся, поплескал на себя ковшиком студёной водицы, растерся, как следует. Вот теперь можно и за косилку браться. Коптер Яги как раз расшвыряет плотными воздушными струями труху в которую превратит сваленную траву его косилка, так что не одна будет польза от визита подруги, а несколько.
Спецовка, сапоги, триммер — вот и вся экипировка. Электродвигатель почти не слышен, только свист лески и летящие во все стороны искрошенные стебли и листья. Как раз к приходу солнышка управился. Выпил чая, присев на крылечко и подставив лучам солнца и без того загорелое лицо. А тут и Яга заявилась — её старенький коптер прилетел с юга, завис над дном долины и опустился прямо на прокосиво, подняв короткую зелёную вьюгу.
— Ты жив ещё, старый медведь? — двигатели остановлены, а винты, вращаясь по инерции, уже не заглушают человеческий голос. Яга — баба в самом соку и даже через ткань мешковатого комбинезона её женские прелести выглядят очень привлекательно. А вот дальше у вас пошел нечитаемый, голимый бред. Времени не теряют — сразу забираются в вагончик и — на топчан. Они — давние любовники. Ярн никогда не спрашивал, есть ли у этой женщины кто-нибудь кроме него там, в большом мире, но почему-то кажется, что нет. Не то, чтобы он хорошо знал женщин или располагал какой-то информацией, но просто по тому, насколько она всегда рада их встречам, и по тому, как торопится каждый раз… У них действительно всегда мало времени, и она очень любит запах свежескошенной травы, которым сейчас пропиталось его исхлёстанное зеленью тело. А от неё пахнет машинным маслом. Кажется — нотки циатима на этот раз угадываются. Ему нравится.
— Ярн, а ведь я нынче к тебе с сюрпризом.
— Уж не рожать ли от меня собралась, — хотя голос «старого» бобыля не выдал никаких эмоций, но чувствовалось, что где-то там, внутри, он очень даже не против.
— Уймись, охальник, — Яга, кажется, слегка порозовела. Добрый признак, может быть, есть ещё надежда? — Хватит, отрожала я своё, внуков теперь стану дожидаться. А тебе вообще готовую внучку привезла. Сидит в кабине, ждёт пока я тебя к этой новости «подготовлю». Ну, не могла же я ей объяснить, почему ей не надо пока сюда идти.
— Откуда бы взяться у меня внучке? — Ярн ещё не принял новость всерьёз и предполагает, что это просто недоразумение, потому что разыгрывать его это женщина не станет.
— Ты лучше с ней сам потолкуй, бирюк. Смотрел бы хотя бы изредка сообщения, всё бы уже давно знал. Ну да ладно, это потом. Елки! А как мы прощаться будем? Она же наверняка повсюду станет крутиться!
Точно. Нет у Яги никого, кроме Ярна, потому она и озабочена так делом честным. Раньше-то кроме них двоих тут никого не бывало, и ни о каких приличиях заботиться нужды не возникало. А тут — явно привезла кого-то. Надо разбираться.
— Давай, долдон, иди знакомься со своей внучкой.

* * *

Внучка безучастно сидела в кабине, опустив на глаза визоры. Что-то смотрела в записи — сетки-то в этой долине нет. Вернее, тарелку, что хватает стационар, Ярн держит выключенной, а низкие орбитальники за крутыми стенами каньона видны редко и ненадолго. То есть связь возможна только случайно, да и то неустойчивая. Это, понятно, если пользоваться обычной бытовой аппаратурой, не глядя по сторонам, что среди нынешней молодёжи обычно и происходит. Они принимают удобства большого мира как данность и пользуются ими так, что завидки берут.
После открытия двери кабины девушка… или девочка повернула голову и посмотрела на Ярна ничего не выражающим взглядом. — Хотя… скорее, это презрение, но не яркое, а привычное. Так смотрят на оплошавшую прислугу. На вид ей было лет двенадцать, худосочная и не особенно симпатичная. Удлинённое лицо, невыразительные, чуть водянистые глаза. Не вырастет из неё красавицы.
— Бьярн Матвеевич Коноплемянников?
— Да.
— Аделаида Ланская, ваша внучка, девочка вдруг словно сдулась и напряженным голосом отчеканила явно заранее заготовленную фразу: — Если Вы не примете меня под свою опеку, я попаду в сиротский приют, поскольку родители мои осуждены, а других родственников органы по контролю над опекой несовершеннолетних не могут или разыскать или признать найденных дееспособными.
Вот это ребёнок! Надо же, как формулирует!
— Идем в дом, Делла, — Ярн был даже слегка заинтригован. — Подключимся к тарелке и посмотрим документы.
Все вещи новоявленной внучки оказались в одном средних размеров рюкзаке, так что и доставленные этим же рейсом припасы сразу притащили в вагончик. Вместе с продуктами Ярн и Яга перенесли их в балок.
— Всё в двойном количестве, — ответила Яга на вопрошающий взгляд. Понятно, она уже смотрела бумаги и знает, чем всё закончится. То есть в его реакции уверена на все сто. Ну да, давненько знакомы.
Щелчок тумблером, и старинное табло на стене доложило о готовности к работе. При его виде девчонка не высказала удивления, возникло ощущение, что с подобными музейными экспонатами она раньше работала. Быстро и точно вывела изображения метрических записей, из которых следовало, что более тридцати лет тому назад Галина Алексеевна Рыбакова произвела на свет ребёнка женского пола, отцом которого назвала его, Ярна. И небезосновательно, надо сказать. Именно она учила его, четырнадцатилетнего, как надо обращаться с женщинами. Как раз экспедиция хорошо отметила завершение «поля» и перед возвращением народ расслабился на всю катушку.
Вот тогда-то, когда мужики попадали лицами в тарелки, тётя Галя и обратила свой неверный взор в сторону малолетнего рабочего, который весь сезон был самым главным по вопросу «подай-принеси», а сейчас пытался маленько прибраться среди наступившего разорения. Кстати — хорошо ведь научила. А потом они больше никогда не встречались. Непонятно, почему, но эта женщина сохранила ребёнка, зато понятно, почему ничего не сообщила Ярну — он ведь по возрасту вполне ей в сыновья годился.
— Баба Галя погибла в экспедиции под грязевым потоком во время ливня, — безучастным голосом пояснила Делла. Однако какая-то нотка сквозь эту невыразительность прорезалась. Девчонка тщательно контролирует себя, однако, мала ещё, не получается это у неё. Но попытка засчитана.
Информация о родителях оказалась грустной. Наркоторговцы, причём — мелкие, каких презрительно зовут пушерами. То есть на дозу и более-менее обеспеченную жизнь зарабатывали, но великих капиталов не скопили. Когда попались — всё пошло под конфискацию. Естественно — ребёнок в такой ситуации вряд ли избежит приюта, но эта малявка, а ей всего двенадцать, сумела вывернуться, разыскать его, добраться до Прерии и даже очаровать собой Ягу.
Ярн связался с Юриком. Вообще-то, имя его Соломон Пантелеймонович Засецкий, но он с детства юрист, так что в дружеском кругу старожилов Прерии все зовут его только этим прозвищем, целиком и полностью отражающим профессию. Не подвёл, старый крючкотвор, быстро по своим каналам проверил, что к чему, раскопал и следы счёта бабы Гали, которым внученька пользовалась с момента её гибели — там ещё прилично денежек оставалось. Так что, понятно, как эта несовершеннолетняя оплатила билет и себе, и следовавшему с ней взрослому, а то бы на борт рейсовика ей ни за что не попасть. Разумное целеустремленное юное существо по-прежнему старательно сохраняло беспристрастное выражение лица и не раскрывало рта, если могло этого избежать.
— Вот что, Делла, — лукаво усмехнулся Ярн, — гнать тебя отсюда я не собираюсь, но, прежде чем принимать на себя обязанности опекуна, должен точно знать, что ты тут у меня не завоешь от тоски и не запросишься обратно, хоть бы и в детский дом, но только бы в лоно цивилизации. А посему — бери переломку, то есть то ружьё, что слева от двери и выметайся на три часа куда глаза глядят. Осмотрись, как следует, загляни во все щели и возвращайся. Если скажешь, что остаешься, оформим бумаги и отпустим Ягу. Марш отсюда! Ну!
Несмотря на столь нелюбезное предписание, малолетка с видом, как будто только что облегчилась после длительного запора, вылетела из двери чуть ли не вприпрыжку. Ясно. Переволновалась на счёт того, возьмёт ли на себя этот абсолютно чужой человек хлопоты по присмотру за ней. Вот откуда эта маска на лице. А сейчас она словно крылья обрела. Ну-ну! Пусть сначала осмотрится. А у них с Ягой действительно много дел.

* * *

Коптеры здесь на Прерии — абсолютно незаменимый транспорт. Хотя ландшафт материка и равнинный преимущественно, но это не значит, что колёсный транспорт может свободно повсюду разъезжать, да и расстояния, как ни крути, солидные. А взлётно-посадочных полос в большинстве мест ещё не построили, как, впрочем, и дорог. Так что всё просто — винтокылы рулят.
Аппарат Яги принадлежит к славной плеяде машин, на которых полвека тому назад первые исследователи перевозили бивачное имущество — средних размеров рабочая лошадка. Собственно, и не коптеры это а старинные вертолёты, построенные по соосной схеме. Умелые руки здешних мастеров не раз возвращали к жизни его насквозь изношенные механизмы. Собственно, главный реставратор всяческого «железа» на Прерии — Ярн. Сегодня у него по плану замена нескольких деталей механизма перекоса несущего винта. Кто не знает — это такая штуковина, благодаря которой летательные аппараты вертикального взлёта, собственно и управляются.
Как раз часа на три работы для двоих. Подтащили и собрали леса, подвели опоры под лопасти и зазвенели гаечными ключами. Тут — трах-тибидох — тугие резьбы. Кто не знает — счастливчик. А новые рычаги и толкатели, устанавливаемые взамен старых, способны прослужить ещё десятилетия. Кто его разберёт, какие изменения произошли с ними за почти полувековой срок эксплуатации. Просто нужно всё сделать аккуратно. Так они аккуратно и делали. Потом Ярн подключился к сетке и, введя номер своей лицензии, изменил гарантийный срок в формуляре аппарата Яг-А за номером 1618. Всё, теперь любимая женщина легко продлит разрешение на полёты, да и у него на душе будет спокойней. Через пару недель он в движок новые плунжеры поставит, и, считай, с полгода коптер будет как новенький.
Поскольку Делла так и не появилась, а время Ягу уже поджимало, любовники наскоро попрощались, и женщина улетела. Связался с Юриком — он тут же оформил опекунство. А куда тянуть — раз не примчалась девчонка с истошными воплями: «Увезите меня отсюда немедленно!», — значит останется. А на обед у них сегодня шашлык, так что пора мангал раскочегаривать, а уж на запах девчонка примчится, даже если её медведь в малиннике вздумает задержать — вырвется и прибежит на ароматы жареного мяса. Яга его прекрасно маринует, да и кусочки нарезает в самую плепорцию. Явно ведь ещё дома с утра пораньше расстаралась, чтобы он порадовался. Заранее знала, хорошая, что улетит до того, как дойдёт дело до приготовления — балует она его.
Не ошибся, как только блюдо стало «доходить», кусты зашевелились, и из них показалась… хм! Такую довольную физиономию надо видеть. Описывать бесполезно. А потом пред его ясны оченьки явилось и всё остальное. Мокрое ниже пояса, причём ещё и уляпанное в болотной тиной с характерными штрихами озёрной ряски. Правая щека вымазана малиновым соком, а левый рукав располосован вроде как когтями, но следов крови не видно. И всё это в целом покрыто трухой, извлечённой и старого насквозь прогнившего пенька. Из ружья выломана антабка, отчего конец ремня волочится по земле.
— Вы всегда готовите пищу на открытом огне?
— Только в хорошую погоду. Кстати, не выкай, дедом зови, — Ярн нарочно отвечает резковато, чтобы не упасть от распирающего его смеха. Поэтому, вместо того, чтобы послать ребёнка привести себя в порядок, он сунул ей в одну руку шампур, в другую помидор и показал глазами на бревно.
Сели. Вкусно. Делла, ничего не спрашивая, берёт со стоящего между ними на земле блюда овощи, откусывая прямо от целого плода, а потом и второй шампур. Зачем спрашивать? Видно же, что на двоих. Есть у ребёнка здоровые задатки.
— Опекунство я оформил, — буркнул Ярн, когда последний кусок оказался проглочен. — Правильно ешь, без объедков, так что пошли нары для тебя делать.
Девчонка заметно смущена. Она изрядно угваздалась еще и за обедом — всё ведь на весу, ни стола тебе, ни вилок — но никто не отправляет её ни умываться, ни переодеваться. Да уж, дедуля у неё нестандартный, хотя, Ольга Петровна не зря поглядывала не неё с сочувствием.

* * *

К склону горы пристроен просторный навес, крытый, линолеумом. Вернее, его разномастными и разноразмерными кусками. Здесь разыскиваются несколько досок. Ярн, отчеркнув нужную длину, выдал внученьке ножовку и велел отпилить. Пока она корячилась с незнакомым делом, приготовил пару брусков и гвоздей. Со всеми этими материалами они направились в вагончик. Здесь, в спальне мужчина прибил бруски к противоположным стенам и водрузил на них настил, тоже прихватив гвоздочками. Сверху положил лист поролона и кусок льняного полотна.
— Обшей матрас тканью. Постельное бельё на полке, вот в этом бауле, а из чего сделать подушку — сама придумай. Ужин в восемь, нажарь котлет — фарш не заморожен — и макарон отвари, тех, что короткими трубочками на косой срез. Меня не тревожь пока, я вздремну часок, а потом в ростовую уйду до вечера.

* * *

Ужин оказался съедобен, хотя и небезупречен. Котлеты, чуть сыроватые, но жуются. Макароны отварены сносно. Матрас обшит криво, лохмато, но крепенько. А еще девчонка отыскала закуток в тамбуре вагончика, где можно согреть воды и помыться. Её отполосканные от тины и ряски тряпки болтаются на растянутой между деревьями… чём? Тросик переносной антенны приспособила. Вместо подушки пристроен завёрнутый в полотенце надувной индюшонок, приспущенный для мягкости. Ну что же, возможно, она тут и выживет. В том смысле, что он не пришибёт её в ответ на глупый вопрос. Не попросит она у него никогда ни совета, ни разрешения, а пойдёт путём собственных ошибок, как и полагается в её возрасте всем приличным детям.

* * *

— Дедушка! Ты абориген?
— Да.
— Но ведь на Прерии нет аборигенов.
— Как посмотреть. Этим словом называют тех, кто родился здесь, в этой местности. Так вот и я появился на свет в одном из изыскательских лагерей. Родителей не помню, они разбились на коптере. Я тоже был с ними, но даже ранений не получил. А потом жил при кухне и всем мешал. Детских домов тут тогда ещё не было, отправить меня на Землю почему-то не получалось, а люди вокруг были разные. Так что вот так по геологическим да ботаническим партиям я и рос. Посуду мыл, в лагере прибирался. Подрос — начал на маршруты выходить. До старшего коллектора дослужился.
— А кто тебя читать научил?
— Все учили, кому не лень. И читать, и в минералах разбираться, и геологическую структуру по внешним признакам рельефа определять. Так уж вышло, что западные склоны хребта я облазил, наверное, на две трети. В нефтяные районы мы не ходили, но это на самом юге. Зато на север отсюда почти до самого моря пробрёл. Спи, давай, егоза. Хотя, если хочешь, можешь почитать, только молча. Я старый уже и у меня режим.
— Ольга Петровна считает, что ты мужчина в самой поре.
— Яга вообще хорошо ко мне относится. Мы с детства знакомы, я её и к горшку приучал и присматривал, чтобы не уползала далеко. Мне ведь всякое поручали.
— Она тоже аборигенка? Как ты?
— Не как я, у неё родители до сих пор живы-здоровы в Ново-Плесецке обитают. А вообще нас старожилов Прерии несколько сотен, многие отсюда родом. Скажем, Юрик тоже абориген. Мы часто друг другу помогаем, да замолчишь ты, наконец! — Ярн недоволен собой. Ишь разговорился, старый пенёк! А что на девчонку цыкнул, так в том для неё вреда нет.

* * *

— Дедушка, а ты сделаешь мне настоящий эльфийский лук?
— Нет.
— А как же тогда я научусь стрелять?
— Ружьём сначала пользоваться научись, как следует, а я пока кулачковые зажимы под перекладиной приспособлю.
— Зачем зажимы?
— Чтобы ты могла прикрепить к ним верхнюю часть ушей и висеть, пока не станешь остроухой.
— Ой, дедушка, а разве от этого ушные раковины вытянуться?
— Точно не знаю, надо пробовать.
Делла долго молчала, напряжённо размышляя. Наконец продолжила:
— Это ты так пошутил. То есть злишься на меня и издеваешься. Почему?
— Из-за книжек про эльфятину-гоблинятину, которые ты одну за другой глотаешь.
Опять пауза. Такое впечатление, что в пространстве между двумя розовыми девичьими ушками пощелкивают костяшки счет. Внученька умеет соображать, просто нужно ей подсказать, что пора этим заняться, а то она частенько забывает подумать, поддавшись желанию или внезапному порыву. Ага. Сообразила.
— Где лежат порох и капсюли, я знаю. А пули двадцать четвёртого калибра закончились.
— Свинец найдёшь под верстаком. Отлей.

* * *

— Дедушка, а в какую школу я пойду осенью?
— А тебе это обязательно нужно?
— Считается, что все должны учиться в школе и необходимо её закончить. А только потом начинается настоящая взрослая жизнь, когда получен аттестат. Ведь без него никуда на работу не примут.
— Да уж, Делла, наговорила ты разом столько, что внешне оно выглядит правильно, а на самом деле — одни сплошные верования и обычаи. Боюсь, нам придётся подробно разобраться в этом вопросе, — Ярн впервые почувствовал, что речь зашла о важном, о таком, что может повлиять на дальнейшую жизнь этого маленького человека. — Итак, разумное существо учится всю жизнь. Как только этот процесс прекращается, считай и разумность закончилась. Согласна?
Ребёнок притих, помолчал и выдал:
— Жизнь — это процесс познания, — понятно, что из какой-то книжки выдернула, но к месту.
— Угадала, внученька. Теперь — о школе. Ты хочешь переехать в интернат в Ново-Плесецке? Или поселиться там же у Яги?
— Не хочу. Но ведь можно летать туда на параплане каждый день.
— Четыреста километров при скорости шестьдесят километров в час это около семи часов в дороге, — Ярн не продолжает. И так всё ясно.
— А как же быть? — недоумевает Делла, но Ярн показывает глазами на тумблер, которым подключается тарелка вынесенной на горку антенны. — В сети всё есть, и школьная программа, и… а кто будет проверять домашние задания и заставлять меня делать уроки, — малявка уже сообразила, что ей предстоит не только полная самостоятельность, к чему она здесь уже привыкла, но и абсолютная свобода выбора, и все последствия, которые наступят в результате этого самого выбора, тоже выпадут на её долю. — Дедушка! Ты меня что, взрослой считаешь?
— Важно то, что считаешь ты. И перевяжи, наконец, свою эльфийскую рогатку, она же вправо тянет.

* * *

— Дедушка! А что ты делаешь в своей ростовой?
— Предметы. Собственно, раз ты заинтересовалась, пойдём, покажу.
Делла давно не носит одежду. Не в том смысле, что расхаживает голяком, а просто на ней всегда рабочий комбинезон. Первоначально это был один из застиранных балахонов из числа тех, в которые наряжается Ярн. Естественно, рукава и штанины приходилось подворачивать, а в районе талии устраивать глубокую горизонтальную складку, для чего использовались сразу два брючных ремня.
Потом девушка пофантазировала с иголкой и ножницами, да и Яга ей подобрала в городе подходящий по размеру спецовочный комплект. Летом мокасины, в холодный сезон, когда на дворе сыро — ботинки. Всегда готова хоть в путь, хоть в бой, хоть на приключения. Так что встали и пошли.
Под навесом, где хранится разный хлам, имеется дверца прямо в скале. Это вход в пещеру. Фонарик у внученьки всегда с собой вместе с некоторым количеством безумно полезных предметов, в числе которых кроме обязательного в их местах ножа только щипчиков два вида — плоскогубчики и бокорезки, ну да не о них речь. Двести метров узким туннелем под уклон и они в просторной подземной пустоте. Тут всегда одна и та же температура и настолько много места, что большой шатёр, подсвеченный изнутри, выглядит более чем скромно, а ведь под его укрытием — целая фабрика.
— Вот в этих боксах живут бактерии. Они извлекают металл прямо из минералов. У каждого вида свои предпочтения — они ужасные привереды. Ни за что не станут трескать то, чего не хотят. А сверху образуется плёночка, похожая на плесень, вот она и поступает в электролизёр, — Ярн многие годы подбирал композиции нужных организмов и отрабатывал техпроцессы. Собственно — этим он занят и по сей день — тут работы на века. Но есть уже, чем похвастаться.
— А вот в этом бачке, из которого откачан воздух, сейчас происходит напыление металла на поверхность рычагов, это хорошо видно с монитора. Или лазерная плавка идёт в атмосфере неона, видишь, как происходит прирастание. Тут, конечно, компьютерная программа всем руководит, но можно и перехватить управление.
А здесь, пожалуй, самое простое, углеродное волокно синтезируется в пламени горелки, — Ярну есть что показать девочке. И ей явно всё это ужасно интересно.
— Дедушка, а какие науки нужно знать, чтобы всем этим пользоваться?
— Для начала — химию и физику. Ну и в электронике разбираться приходиться, программировать роботов, которые смогут здесь управляться. А вот смотри, это тебе наверняка окажется намного интересней, — он подвёл внучку к обычному горну и наковальне. — Тут иногда приходится немного исправлять те вещички, при программировании изготовления которых я ошибся.
— Ой, это же блэдиа! — Углядела ящик под верстаком, куда он складывает эти поделки, выращенные из расплава. Они считаются драгоценными камнями и ужасно ценятся за редкость, но о них девочке знать пока рановато. Хотя, раз уж увидела… — Ты пока забудь про это и никогда их не трогай. Это что-то вроде страховки на чёрный день. На очень-очень чёрный.
— Так ведь, дедушка! Если продать хотя бы один из них, то сразу разбогатеешь! И сможешь купить себе всё, чего пожелаешь, и поехать в путешествие.
— А без этого тебе что-то мешает путешествовать? — Ярн опять чувствует, что разговор коснулся важной для ребёнка темы.
— Ничего не мешает, — действительно, Делла ходит куда захочет, или летает с Ягой на её коптере хоть к скотоводам, где скачет на лошадке, гоняя стада подрастающих бычков, хоть к земледельцам, которые позволяют ей кататься на тракторе с бороной или с сеялкой. Или в город на недельку может смотаться, там рыбаки её охотно берут собой на промысел, потому что она ловкая, всё умеет и еще, в конце концов, пара бесплатных умелых рук под непустой головой — это нигде не бывает лишним. А уж на параплане она свободна в трёх измерениях. Готовится к перелёту на запад, продумывая, как управиться с этой задачей при минимальной экипировке, но пока в дорогу не пускается — никак не может решить задачу с заправками в пути. Не хватает нескольких посёлков, как ни выбирай маршрут.
— Может быть, у тебя нет чего-то такого, без чего жить на свете горько и обидно? — Ярн возвращается к обсуждению вопроса о перспективе разбогатеть.
— Эльфийского меча, — вот ведь засранка! Далась ей эта железяка! А ведь лук она себе, всё-таки, соорудила. Пятый вариант её устроил, и пулять из него она более-менее приловчилась.
Активировал горелки горна, сунул в пламя первую попавшуюся железку и, как только она раскалилась, чёткими ударами превратил её в клинок кинжала. Из полосы это немногодельно. Делла смотрела на процесс, как завороженная.

* * *

Если раньше внученька радовала дедушку царапинами, синяками, ссадинами и шишками, то теперь к упомянутой номенклатуре добавились термические и химические ожоги. И электрическое поражение было, но только один раз — видимо запомнилось хорошо. Девочка колдовала то с пробирками, то с реостатами, и даже вынашивала план изготовления реохорда, но Ярн вовремя вмешался и научил ребёнка пользоваться блоком питания, позволяющим получать токи и напряжения, какие душа пожелает. Делла сразу вспомнила о том, что в двадцать первом веке имеются некоторые технические возможности, недоступные великим предкам, и запорола дуговую печь.
Потом, после подхода ребенка к установке для покрытия, пришлось добывать новые магнетроны, А ещё через месяц — менять сердечник, расплавившийся в магнитном стабилизаторе электролизного оборудования. Почему после этого воздействия не пострадали обмотки — Ярн не понял до сих пор. Но эльфийский меч себе девочка отковала. То есть, не из первой попавшейся железки, а сама получила сплав, который гордо нарекла мифрилом, и сделала из него клинок замечательной прочности и лёгкости. Для рукояти, крестовины, насечки и украшения ножен она наизобретала хитрых композиций и… всего два года трудов, несколько дней горделивого ношения этой красивой безделицы даже, кажется, когда на горшок отправлялась, и то с ним. А потом забытый хозяйкой клинок пылился в углу их тесного вагончика радом с гладиусом, спатой и эспадой, сделанными несколько лет тому назад сыновьями Яги, Так и эльфийский лук со стрелами тоже нашел своё место среди трёх разных арбалетов. Женщины и дети — удивительно непостоянные создания. Вот ведь наизнанку вывернется, чтобы добиться своего, испытает счастье обретения, а потом забудет о недавно ещё вожделенной безделице ради… даже интересно, чего она возжелает следующим?
Зато теперь с ребёнком можно было разговаривать на одном языке. Разбиралась она в том, как что делается. Спокойно составляла программы изготовления шестерёнок, заказы на которые привозила Яга от какого-то Винса. Да и другие заявки от ремонтников её не смущали. Отличала девушка потенциал ионизации от модуля упругости. И начала заниматься макияжем. Подросла внученька, даже не заметил, как пролетело четыре года.
Ярн посмотрел вслед отправившейся вверх по склону Делле, и взглянул на распечатки, извлеченных из сети материалов. Надо же, арбузы её увлекли. А что, в этих местах они, пожалуй, удадутся на славу.

Глава 2
Каникулы Аделаиды
Ново-Плесецк

— Тёть Лёль! А почему Вы дедушку на себе не жените? — Делла сегодня летит с Ягой в Ново-Плесецк, ясное дело, за штурвалом старенького коптера. Впрочем, Яга, хоть и сидит рядом с видом отдыхающей, не дремлет и готова вмешаться. Она — не Ярн-пофигист, учащий всех по методике древних преподавателей плавания — забросом на глубину. Хотя, надо признаться, выплывают у него все.
— Не хочу я за него, дундука, — не тянет торговку на развёрнутый ответ.
— А то бы родили мне дядьку, или тётушку. Маленькую реву-корову, — у девушки сегодня отличное настроение. Ярн вытурил её и велел месяц на глаза не показываться, потому что ей, видите ли, полагаются каникулы, а потом она должна будет решить, как жить дальше. Так что она даже прихватила с собой параплан, что лежит с краешку в грузовом отсеке, и рюкзак с одеждой, а что делать — ещё не решила. От этой незанятости, неозабоченности немного тревожно, но это приятная тревога, какая бывает вначале интересного путешествия. И язык против обыкновения мелет невесть что.
— Хватит, троих произвела на свет. Все, как на подбор сплошные парни. Разъехались уже. Младший как раз нынче на Земле диплом защищает, — Яга отвечает ворчливо, с видимой неохотой, но голос её потеплел.
— Так они все высшее образование получили? Вот здорово! А на кого выучились?
— Ну на кого эти охламоны могли ещё выучиться, если все как один пропадали в берлоге у твоего раздолбая-дедушки? Геологи сплошные, беспросветные. Старший и средний из экспедиций не вылезают, только и радости, что на связь выходить не забывают, когда в зоне приёма. Старший на океанском дне всё больше, а средний на островах засел с аппаратурой.
— Вот. Вышли бы замуж за деда, и были бы ваши сыны моими дядьями, — у Деллы немного родственников. Собственно, кроме деда ей и вспомнить-то толком некого. Родители её больше в интернате держали, чем дома, но там, хотя бы какой-то родительский присмотр за администрацией осуществлялся, а в детских домах ребятам приходилось несладко — она встречалась с ними, обменивалась впечатлениями.
— А кто, спрашивается, ещё тебе сыновья мои, как не дяди. Или ты думаешь, что они у меня от святого духа появились? — Яга смотрит на девушку как-то слегка надменно.
— Так дед не говорил мне, что у вас есть дети. У тебя и у него.
— А он и не знает, что они от него. Ему это вообще безразлично. Они к нему со всей душой — как же, мамин старый товарищ! А он только бурчит на них, да шпыняет по-всякому. Словно щенков дрессировал. Что сготовят — то и едят, где угол себе найдут — там и спят. Это он для тебя на нары расстарался, соорудил, а моих-то в гамаках под навесом развешивал и кроме как родниковой водой, ничем им мыться не позволял. Оставлю, бывало на неделю, прилетаю, а с них коросты ссадин горстями валятся. Они ведь до сих пор все в мелких шрамах да следах ожогов.
Я уж думала, как вырастут, да школу окончат, уйдут бродяжничать. Но, видно, что-то в головах у них переключилось — уехали в институты поступать. Садись на шестую, — переменила она тему разговора. И тут же вернулась к прерванной беседе, но с другого бока. — Хотя, знаешь, как-то раз, в детстве ещё, пекли мы картошку, когда одна экспедиция домой уехала, а вторая ещё не прибыла, так забавный случай вышел. Ляпа посмотрел, сколько у него на счету скопилось, да и высказался в том роде, что денег у членов нашей шайки дофига и тратить их всё равно некуда, потому что в поле мы всё время, стало быть, на довольствии, и одеты. И хорошо бы сложить наши сбережения в большую кучу и купить что-нибудь крутое.
И вот тут-то Юрик, его в те времена Солом окликали, и попросил отдать всё ему, чтобы он на Земле выучился на адвоката и тогда он потом, когда станет знаменитым и богатым, то вернёт с хорошим процентом.
— Вернул? — Делле действительно интересно.
— Не-а! Не взяли парни отдачу. Да они вообще после каждого сезона скидывались для кого-нибудь и ещё куражились. Типа — первый пошёл, второй пошел, а потом со счёту сбились и тихонько радовались.
— Пьяные?
— Окстись! Такие не выживают. Мы ведь — рабочие. Подай! Принеси. Рейку правее! Как взведённый курок — иначе и не скажешь. Знаешь ведь, какие кошечки и собачки в наших краях аппетит нагуливают.
— Постой, Яга! — вот тут уже не до экивоков, — у тебя же родители живы!
— Так и они рабочими нанимались. Ты думаешь сюда с Земли одни учёные приезжали? Ручку ровнее держи, следи за авиагоризонтом!
Колёса мягко коснулись грунта. Прибыли.

* * *

На правом плече — переломка. Или «Тулкой» ещё её здесь зовут. На левом плече — рюкзак, где есть всё, что только может понадобиться. От коптердрома до города рукой подать, и Делла, легко отшагав это расстояние, идёт между стандартными постройками периода колонизации. Разные в них люди живут. Лужайки или свалки, пустыри или заросли плодовых кустов и фруктовых деревьев, мощёные дорожки или глубокие колеи — каждый хоть как-то, но заявляет окружающим о своём идеале мироустройства.
Впереди слышится музыка: «Тонкий шрам на любимой попе — рваная рана в моей душе». Любопытно. Дедушка редко позволяет звучать устройствам звуковоспроизведения, но когда слышится этот мотив — присаживается, и делает вид, что чем-то занят. Пока песня не закончится. То есть у тети Лёли где-то что-то такое есть? На попе!
Делла просто двинулась на звук и быстро вышла к веранде с накрытыми цветастыми скатерками столами. Начало лета — люди тянутся в тень. Хотя сейчас тут немноголюдно.
— Опять эксесайзер с катушек слетел, — раздалось в глубине подсобного помещения
Судя по повышенному звуку чего-то механического, перешедшему в короткий стук — так оно и было. Собственно, если бы не это дурацкое буржуйски звучащее слово, воспринятое, как «упражнятель», Делла не так бы действовала. Села бы тихонько, и слушала музыку, пока к ней не привязалась обслуга. А тогда бы чайком кишочки прополоскала. Но тут — зараза, всё-таки этот Ярн — спокойно произнесла прямо в дверь:
— На стол его, — и аккуратно свернула скатерть с того столика, за который посетители сядут в последнюю очередь. Со всех сторон подходы, а народ обычно по углам нычется.
— Ты хто? — румяное лицо из щели между полуприкрытой дверью и косяком.
— Внуковка Коноплемянникова, — прямо в спину голос. Парень за стойкой стоит, а ведь только что никого не было! Крепкий, статный, с редким пушком на подбородке — олицетворение юности, одним словом. С таких Добрыней Никитичей рисуют. Хотя, тот, что за дверью выглядит не слабее.
— Тогда хрен ты от неё отвяжешься, — непонятно, доволен этим дядька или нет, но на стол перед Деллой водружается низкий пустой цилиндр с дырявыми стенками, но без крышки. А из середины его днища торчит шток с кольцевой проточкой вблизи окончания. Как раз для разрезной шайбы самое место. Понятно, что она соскочила, и привет. А кромки у проточки закатаны.
— И как долго эта халтура прослужила до первой поломки? — Делла смотрит прямо в глаза старшего из крепышей.
— Полгода, где-то. А потом после каждой починки — не больше месяца.
Понимающе кивнув, девушка прошла в подсобку и, встав на четвереньки, заглянула в щель, между полом и основанием обезглавленной установки. Так и есть, в толстом слое пыли лежат они, родимые. Быстренько выгребла оттуда штук восемь колечек, видимо — по числу ремонтов. В проточку все они становились с люфтом, то есть и пробовать не стоит — минуты не продержат. Тем не менее, вставила штырь в гнездо, вместе с барабаном, естественно, покачала. Ни к чёрту подшипник. Вот так, одно за другое, и общий износ привёл эту нехитрую центрифужку в состояние перманентного облома. Ага, вот и шкив с опавшим ремнём. Ладно!
Вернее, как раз, всё неладно. Даже подшипник поддался простому нажиму пальцами. Мрак! Это вообще не должно работать. Хотя, рукоятка у висящей на стене шумовки сделана из стали как раз подходящей пластичности…
— Эй, ты мне инвентарь не ломай? — пожилой мужчина на согнутую ручку смотрит неодобрительно.
— Удлинитель тащите, — Делла ничуть не смущена. — А половником больше, половником меньше — это непринципиально. Тем более, видите, как он прохудился. Вот то, что подшипник здесь бессепараторный — это да. Краеугольно, я бы сказала. Буру давайте, вы же насекомых изводите. И нашатырь у вас, наверняка, есть — тащите.
Варить без флюса — это точно была бы халтура, а так — несколько наваренных выпуклостей, потом чуть уточнить надфилем, засобачить плотненько — нету люфта. Опять шток в гнездо, кольцо в проточку, короткий проблеск сварки — и оно больше никогда отсюда не слетит. Крутанула барабан — нормально идёт. Щёлкнула пакетником. Гы. Вот откуда ноги растут. Вернее, если смотреть на это глазом обывателя, то всё нормально, но чуть слышна почти неуловимая вибрация — это же частота электрической сети.
Остановила агрегат и сняла крышку щитка. Они — родимые. Конденсаторы, приспособленные для сдвига фазы. Причём, не просто, а для использования однофазной сети для привода трёхфазного двигателя. Порнография! И сами кондёры — фуфло. Этот тип столько не служит, сколько получается от даты их выпуска до сегодняшнего дня. Поискала по соседним щиткам — точно, все три фазы в дом приходят, но раздаются на освещение по одной, так что с виду и не скажешь, что можно просто всё сделать как следует. Полная ерунда. Каждый исполняет свою часть работы и больше ни о чём не думает. А потом эти умники собираются большой толпой и ищут кого-то виноватого в том, что живут они не так хорошо, как им хочется.
Оторвала от удлинителя провод и скоммутировала всё как положено, как раз для подвода двух фаз этого оказалось достаточно. В щитке перекусила лишние связи. Пакетник-то трёхфазный. Включила — работает. И никакой вибрации. Свернула шнур сварочного аппарата на его корпус и затолкала в кармашек рюкзака. Всё. Чаю!
Парень из-за стойки подал цветастую тряпку, сухую, чистую и измятую, ею руки отлично оттерлись от остатков смазки. А юноша ещё плеснул из нарядной бутылки на край вытирушки, и чернота от пальцев отошла окончательно. Делла вернулась к столику, положив на старое место снятую ею же скатерть. Хозяин выволок из подсобки поднос с тремя кружками, горкой кусков нарезанного батона и корытцем «Волны». Он и его сын, как ни в чём не бывало, устроились на соседних стульях. Правда по пути бармен поставил перед парой ранних посетителей по кружке с пивом, видимо, чтобы были заняты и не мешали.
Хороший чай, свежий хлеб и плавленый сыр. Отлично.
— Я Фома, — представился хозяин заведения, — а это сын мой, Федот. Про тебя нам Яга рассказывала. Рад, что этот старый ворчливый барсук твой дед не сдаёт позиций, — показал глазами на переломку, подвешенную за ремень на крюк, укреплённый на столбе. — Всё ещё жив, хотя и считает, что стрелять надо только один раз, и только хорошо подумав.
— Ну да. Если хищник напал, то, кроме пули ему в левый глаз, других шансов у тебя нет, — Делла знает, что говорит.
— Часто встречались? — Федот неподдельно заинтерсован.
— Три полосатых амфициона и один серый. Они обычно выше держатся в лесах предгорий, в наши каньоны забредают редко. А ужасных волков пастухи приучили бояться людей, так что их даже голосом можно отогнать, только интонации должны быть строгие, и к логову соваться не стоит, пока щенки слепые.
Вот сидит девушка за одним столом с двумя практически незнакомыми мужчинами, которые на неё откровенно пялятся, и превосходно себя чувствует. У неё нет никаких забот — каникулы.
— А шкуры ты с них сняла? Ну, с амфиционов подстреленных?
— Сняла. Только первую запорола. Из неё Яга всего две муфты выкроила.
— Ты, наверное, на Землю подашься, учиться? На геолога, не иначе? — Фома не столько спрашивает, сколько утверждает, и Делле нечего прибавить к его словам. Или возразить. Так что он продолжает:
— Это ведь раньше у нас тут глухо было и тихо. Только экспедиции из университетов да академических институтов сменяли друг друга, считай, от двух до пяти штук всё время где-нибудь что-то да исследовали. А нынче я им уже и счёт потерял. Вон, даже целое управление построили по геологической части. Рейсовики на Землю каждый день летают и везут народ, и везут. А только чует моё сердце, неладно с этим что-то. Мы с дедом твоим немножко беспризорничали, ну не так, чтобы по помойкам объедки собирали, а рабочими устраивались в экспедиции — там кормёжка всегда нормальная и спецовки добротные выдают — так по всему выходит, что от добычи здешних руд никакой выгоды получить невозможно. То есть, конечно, дофига всего полезного, но, чтобы оно где-то в одной куче лежало — да ни в жисть не поверю. А тут, слышь, комбинат заложили, и народ туда толпами завозить собираются.
Если что — не вздумай к ним подаваться. Не может такое дело без жульства обойтись.
На веранду с улицы вошла девушка, похожая на принцессу. Белый брючный костюм, внимательный, какой-то «сканирующий» взгляд. Федот мигом юркнул за стойку и изобразил на лице готовность быть полезным, а батюшка его поправил скатерть на самом уютном столике и мощной волной излучил радушие и добросердечность. Посетительница приняла предложение, заняв место, и стала негромко что-то говорить, указывая глазами на керамические кружки, оставшиеся перед Деллой. Наверное, просила и себе того же самого, чем вызвала смущение Фомы. Или досаду.
Странно, словно ветерком повеяло при появлении этой гостьи. Ветерком из чужого холодного мира. Разрушилась обстановка домашности и как будто возникли невидимые глазу, но ощутимые перегородки. Встретилась взглядом с красавицей. Странное впечатление, словно та тоже огорчена, что так получилось, но уже ничего не может поделать.
Настоявшиеся на дне кружки среди чайных листьев последние уже остывшие капли напитка — самые вкусные. Дома она обязательно дожидается этого момента, чтобы ощутить языком терпкую горчинку последнего глоточка. Предлагать хозяевам деньги за угощение или требовать вознаграждение за ремонт этого… что за слово, право! — ей даже в голову не пришло. Не такое тут место, чтобы заводить речь о расчётах. На правое плечо — переломка, на левое — рюкзак, прощание с хозяевами одним взмахом ресниц — и к дому Яги. Та как раз должна вернуться от барыги, что перепродаёт ей остатки полётных рационов, сэкономленные заботливыми бортпроводницами космических линий.

* * *

Начались постройки центральной части города. Магазинчики стали встречаться, так что первым делом зажевала мороженое. Города Земли, где прошло её детство, оставили в памяти немало отчётливых воспоминаний, и сейчас некоторые из них невольно всплывают, поражая яркой своей бестолковостью. Крикливые упаковки батончиков и конфет, затейливые игрушки и даже цветастые одёжки вызывают что-то похожее на умиление, отстранённое и даже слегка высокомерное. А вот и магазин оружия, она заглядывала сюда раньше, и сейчас не пройдёт мимо.
Нет, ну это надо же! Окосеть можно от такого обилия с любовью и выдумкой сделанных убивалок. Лёгкие, удобные, оборудованные великолепными прицелами и комплексом автоматики контроля, завязанным на всемирную сеть. Говорят, нынче ружьё даже может отказаться стрелять, если наведено на запрещенное к промыслу животное или человека. Но её «тулка», произведённая в середине прошлого века, ничего такого себе не позволит, потому что никакого интеллекту в ней отродясь не бывало. Её единственный прямой и гладкий ствол она сама сменила на новый, собственного изготовления. Мифриловый. А сверху вычернила никелем, чтобы целиться было привычней — вот как-то у неё глаз над серебристой поверхностью не так дистанцию оценивает
Почти на кило подружка полегчала. Её, если кто-то в руки берёт, принимает за игрушку, пластмассовый муляж. Ну да ладно. Полюбовалась на новинки. Такое впечатление, что это, то ли для профессиональных убийц всё придумано, то ли для забойщиков. Ну какому охотнику, скажите, нужна магазинная винтовка? Нет, если по баночкам с пьяных глаз шмалять, то оно тады канешна.
С интересом рассмотрела пневмопатроны, выложенные под стеклом прилавка. Они компактней и легче, чем пороховые, но для их перезарядки требуются совсем другие приспособления, да и не подходят они к ружьям старых систем. Как всегда, военные совершенствуют вооружения, а за ними и коммерсанты начинают продвигать новинки в массы, им всё равно что, лишь бы сбыть побольше, да подороже.
Себе взяла по десятку обычных патронов со сгорающими гильзами, снаряженных дробью трёх номеров. Это, скорее, из любопытства, обычно-то она не охотится. И пули-турбинки облегченные как раз по её заказу доставили. Капсюлей пока не нужно, а порох тут нынче не тот. Воздержалась брать. Теперь ещё шляпку купить в бутике напротив, и порядок.

* * *

Оба-на! Хозяин тут, что ли, сменился? Длинноногие все в дресс-коде элегантные продавщицы окинули её таким взглядом, что атас. А что? Да, технический комбинезон на ней, застиранный до полной потери цвета, так ведь заплатки на нём положены мастерски, и сидит он отлично. Мягкий, уютный, немаркий и со всеми нужными карманами, которые почти и не топорщатся. А у входа даже гвоздя нет, чтобы ружьишко повесить. Срам какой-то, а не магазин.
Тесачок, что всегда проживает в ножнах, вшитых в штанину вдоль правого бедра, вогнала в стену слева от входа между двух зеркал, да на его рукоятку всё и повесила. Не хватало ещё с полными руками среди полок и вешалок протискиваться. А клинок не вывалится, там за пластиком стеновой панели раньше стояла деревянная опора, куда ей деваться?
— Здравствуйте! Что Вам угодно, — в поведении девушек что-то изменилось, какое-то внимание во взорах и ещё нечто неуловимое.
— Шляпку от солнца с фатой впереди.
— С вуалью?
— Нет, вуали — они же чёрные, а мне светленькое нужно, чтобы насекомые не садились.
— Примерьте вот эти, только что из Парижа, а фатой мы их дополним, и прикрепим её на Ваш вкус.
Поля предлагаемых шляпок оказались широковаты, да и уж слишком они были узорчатыми, поэтому выбрала из другой коллекции: «лето в Рио» называлась. Пока продавщицы «доводили» товар до совершенства, поковырялась в носках. Их оказалось всего три типа, чтобы чистый хлопок и её размер — полосатые и в ромбик. Дюжину пар взяла сразу — летом в мокасинах они служат недолго. И тут внимание привлекли носки с пальцами. Прикольно. Да ещё и подошва у них из чего-то плотного, явно ведь синтетика, причём прочная. Ну, умеет она на глаз такие вещи оценивать. Примерила, да в них и осталась. Ловко ноге и ласково. А главное — словно босиком себя чувствуешь, подошва всё слышит. Так что мокасины уложила в рюкзачок.
Когда расплатилась, возникло впечатление, что тут за её счёт решили все свои финансовые проблемы на всю оставшуюся жизнь. Но не пикнула. В средствах она не стеснена. От наследства бабы Гали ещё порядком осталось, да и дед на её счёт постоянно что-то скидывает. Говорит — на погремушки. Старый ворчливый барсук, как метко охарактеризовал его сегодня кабатчик с окраины.

* * *

В доме у Яги пахло бигусом, а на кухне ковырялся замечательной стати и других самых лучших внешних достоинств молодой мужчина. Хорошо, хоть предупреждена, что по крови он ей дядя, так что влюбляться — ни-ни. А жаль. Искренне жаль. Васька накормил её до отвала и, нагло воспользовавшись тем, что у беззащитной девушки долго и плодотворно занят рот, прожужжал ей все уши планами на будущее. Ему, видите ли, предложили умопомрачительный контракт на строящемся ГОКе и он теперь как развернётся, да как размахнётся, да как разбежится…
— Если ты ещё ничего не подписал с этим ГОКом, то поищи лучше чего-нибудь попроще и подальше. А если уже нанялся — беги и прячься, — Делла только что всё проглотила и вклинивается в череду восторженных всхлипов.
— Вот незадача! И мама о том же толкует. Вы тут что-то знаете, не иначе. Ну ка, признавайся. Что за слухи идут?
— Васенька. Открой общую справку о планете ну хотя бы на том же Гугле, или в другой системе, и прочитай абзац, посвящённый её геологическим характеристикам. Ты же учился по этой специальности, так что разберёшься.
Заинтригованный парень быстренько занырнул в свои визоры и через минуту раздался его возмущённый голос:
— Нет, ну это же устаревшие данные. Им больше семи лет.
— Что, с тех пор произошли коренные изменения в толще планетной коры? — Делла невольно копирует даже интонации Ярна, и на Ваську это действует, как ушат холодной воды на голову. Он ведь, как и его братья, был хорошо знаком со старым отщепенцем до того, как отправился на Землю получать фундаментальное образование. Видела она и сделанные его руками и руками его братьев арбалеты и мечи, так что, похоже, ребята задолго до неё прошли сходный курс подготовки. К чему? А кто знает заранее, к чему нужно в этой жизни готовиться?
— Откуда же тогда взялись сообщения о перспективном геологическом районе? — совсем другие интонации слышны в голосе новоиспечённого бакалавра.
— Ты ведь именно этим наукам столько лет учился, что у меня-то спрашивать? Уверена, что все конкретные данные, выраженные в точных цифровых значениях, имеются в сетях, причём в самом, что ни на есть наиоткрытейшем виде. Только ты отдышись сперва с дороги, чую, воздух старушки Земли сохранился ещё где-то в самых уголках твоих лёгких. Погуляй, посвисти, нет, ну почему вы, мужики, такие доверчивые?
— Это вы, женщины, вечно всего боитесь. Ладно, замнём. Ты куда теперь? А то в доме две комнаты пустуют, так что гости, сколько хочешь.
— К Рустамке-рыбачке. Подруга у меня, на всю голову морем больная, собирается в кругосветку на парусном корыте, так я ей хоть движок переберу на дорожку. Парус он, знаешь, не каждый раз везёт туда, куда надо.

Глава 3
Каникулы Аделаиды
О роли моторов в жизни девушки

Стартовать на параплане — это достаточно серьёзное мероприятие. Если, скажем, спрыгнуть с высоты, вроде как на парашюте, то всё просто — взял, да и полетел, ловя восходящие потоки. Ещё удачная комбинация — взлёт навстречу ветру бегом под уклон, хотя тут нужен хороший навык и приличная физическая форма. Конечно ранцевый двигатель с пропеллером за спиной, толкающий в спину — хорошее подспорье в этом деле. С ним и с ровного места можно воспарить почти без разгона. Да, собственно, без такого приспособления полёт по маршруту, это, скорее, спорт, чем транспортная операция. Неверное это дело.
Для Деллы параплан — транспорт, на котором можно быстро добраться туда, куда нужно, так что взлетать необходимо из любой точки при условиях вплоть до полного безветрия. То есть тогда, когда лучше всего прыгать сверху вниз. Ну и как, спрашивается туда попасть, на этот самый верх? Табуретка, или, скажем, стол для таких целей низковаты, как, впрочем, и крыша одноэтажного дома. Речь идет, по крайней мере, о сотне-другой метров.
Ну, так на то и голова на плечах, чтобы не страдать, беспомощно сетуя, а немного посоображать и поконструировать. Для вертикального взлёта с любого пятачка, хоть бы из ущелья, оборудование у девушки давно приготовлено, а процедура — отработана. Тем более что, как и договаривались, её летательный аппарат Яга забросила сюда по пути от места, где они приземлились на коптере.
Делла начала экипировку с того, что приспособила рюкзак с вещами на грудь, потому что на спине у неё закрепляется ранец с четырьмя выдвинутыми вправо и влево пропеллерами, упрятанными в кольцевые каналы и прикрытыми частыми решётками. А что делать? Если рука или часть одежды туда угодит, скорее всего, это будет означать, что больше летать тебе не придётся. Основная часть широких и мягких ремней креплений сосредоточены в зоне, где расположен центр тяжести человеческого тела и, скажем, если опереть колодцы пристроенных таким образом воздушных винтов о два параллельных бруса, то висеть под ними можно даже с некоторым удобством. Условным, ясное дело, потому что и ноги, и верхняя часть тела притягиваются планетой и пытаются обвиснуть. Дедушка говорит, что эта машина её словно за задницу в небо вздёргивает.
Сам же параплан расположен выше лопаток, уложенный в парашютном ранце. Третья деталь — шлем. Довольно важная часть экипировки с приборами навигации, связи и управления. Хотя, теоретически, можно обойтись и без него, пилотируя вручную, но лучше эти возможности сочетать.
На прощание кивнула Ваське, вышла на середину улицы, и связалась с диспетчером. Указала место старта, направление и высоту полёта. Минута — и разрешение получено — её коридор свободен. Наклонилась, отчего винты встали аналогично тому, в каком положении они находятся у коптера при вертикальном взлёте, и дала тягу. Мощные бесколлекторники раскрутили лопасти в считанные секунды и потянули девушку вверх. Тут стоит поторопиться, потому что этот режим — форсированный, и во избежание перегрева моторов им не стоит увлекаться. Только балансировать следует движениями ног, дабы уходить вверх, а не в сторону, да поторапливаться.
Вот, триста метров высоты — это самое то. Стоп движки, короткий разгон за счёт свободного падения и пошёл купол. Раскрытие получилось штатно, попа, как ей и положено, теперь направлена вниз, началось парение и настало время включать двигатели, но на этот раз с тягой в другую сторону — вперёд, а не назад. Однако, поскольку ноги за счёт подтяжки ремней переведены в положение «сидя», то достаточно работы только двух верхних винтов, причём в нормальном режиме, без перегрузки. Вот теперь можно и осмотреться.
Впереди справа — залив, курс — точно на его бутылочное горлышко. Городок утопает в зелени, раскинувшись подковой вокруг акватории. С такой высоты легко различать улочки и дома. Крохотные кораблики у причалов, где идет бурная жизнь. Маленькие фигурки снуют туда-сюда, работают погрузчики. Слева из-за холма, по мере того, как параплан огибает его выпуклый склон, открывается вид на Белый Город. Так эту часть Ново-Плесецка называют из-за преимущественно светлых тонов стройматериалов, которые состоятельные жители охотно используют для возведения своих вилл или особняков. Тут же чуть более скромные, но симпатичные коттеджи и гостиничные комплексы привольно расположились вдоль широкой полосы пляжа. Жить на берегу океана, при преобладающих восточных ветрах! Хм. Кому что нравится. Оно приятно, наверное, полюбоваться на прибойные волны, а как-то понравится вид цунами, наблюдаемый анфас из окна собственной спальни? Сейсмика-то у планеты имеется.
Хотя — рыбаки ведь живут. Ко всему привыкают люди.
Между тем Делла наискосок пересекла северную часть залива и пролив заодно. Оставила слева маяк, приткнувшийся на окончании скалистого южного мыса, как раз на вершине прибрежной скалы. Вдоль внутренней, обращённой к порту стороны этой вытянутой каменистой гряды расположены трущобы, где беднейшие жители города понастроили хибарок изо всего, что попалось им под руку.
Узкий гористый участок — маячный мыс — миновала за считанные секунды, и начались обширные песчаные пляжи, заросли кустарников и группы деревьев, создающие впечатление уединённости и незатронутости. Наверное, потому, что приливы проникают глубоко на низменные берега и стирают следы присутствия людей. А вообще-то отсюда сверху видно, что это северная материковая оконечность широкой и длинной косы, прикрывающей другой узкий и мелководный залив, на берегу которого расположена цель её перелёта — посёлок рыбаков. Заложила плавную дугу, удаляясь вглубь суши, и угадала точнёхонько к рядку стандартных «колониальных» домиков. Вот так — двадцать минут любования красотами, и она уже на месте. Сообщила в диспетчерскую, что благополучно приземлилась и попрощалась.

* * *

Она тут не в первый раз. Вот и Рустамка вышла помочь подруге разоблачиться. Ветер, дующий от океана, перекатившись через низменный горбик косы, чувствуется отчётливо. А особенно хорошо ощущает его просторный купол, который приходится «гасить» подтягивая к себе нижние стропы. Так что помощь в укрощении параплана лишней не будет.
В четыре руки девушки быстро всё поотстёгивали, свернули и уложили купол в ранец. Гостья сняла шлем и нахлобучила на голову свою новую шляпку с фатой. Помощница села, где стояла и покатилась от смеха.
— Ой, Деллка, вот умеешь ты насмешить, не, ну это же надо — такое придумать! И такое, — она показала глазами на надетые на ступни перчатки и завалилась набок, подёргиваясь от хохота.
Рустамка — полная противоположность своей подруги. Рослая, статная, широкоплечая и грудью представительная. Носит она всегда или платья, подчеркивающие её завидную фигуру, или юбки с блузами, тоже выставляющие на обозрение несомненные достоинства крепкого сильного тела. При этом она хохотушка и вообще крайне редко способна сохранять молчание.
Дело к вечеру. Население посёлка потихоньку завершает дневные дела и переходит в состояние вечернего умиротворения. Ужинают неторопливо с разговорами. Кувшин кукурузной самогонки горделиво отпотевает в центре стола — кто желает, наливает себе, сколько пожелает. Делла раньше пробовала — добротный продукт, намного лучше тех произведений из всяких технических жидкостей, что в ходу в городских кабаках. Но сегодня настроения бражничать ни у кого нет, даже Климент — глава рода — ни глоточка не сделал. Тема разговора уж очень интересная. На космодром, что расположен отсюда за низкими прибрежными холмами, начали привозить с Земли полные рейсовики сопляков-школьников и грузить их на корабли, да отправлять в район ГОКа. Это сперва на юг, огибая материк, а потом в залив Тылка, и уже оттуда вверх по реке Белой получается, считай, от двери до двери без пересадок. То есть сразу от космодромной пристани, что в их же заливе чуток ближе к выходу в море.
По всему получается, что за освоение «Прерии» власти принялись всерьёз, раз начали населять её с такой скоростью. К тому же, основная масса новых работников — сироты. Вот вроде как и получается, что из метрополии вывозят лишних людей в аккурат туда, где их не хватает. Не хватает для чего? Не верит Климент в наличие здесь богатых месторождений — он с детства рабочим при экспедициях, где только не побывал. Учёные с Земли, которым со своими товарищами обеспечивал удобства, из результатов своих изысканий секрета никогда не делали, полученные данные обсуждали между собой, споря до ссор. И местные ребятишки слушали их с великим вниманием. Ну, никак не выходит, чтобы хоть что-то, подходящее для крупной промышленной разработки, тут отыскалось. Вот небольшим старательским артелям в этих местах раздолье, так для их комплектации и местных жителей с избытком хватает. Атаманы-то не всякого примут в небольшой спаянный общими трудностями коллектив.

* * *

На шее у Деллы висят на шнурочке два брусочка. Маленькие, за щекой можно спрятать. Собственно, ради них она сюда и прибыла. Это аккумуляторы, которые здесь будут кстати. Древние литий-ионники, на которых тут почти всё работает, да рассыпающиеся от ветхости всеядные дизельки, оставшиеся в этих краях с незапамятных времён, от этого, конечно, долго ещё деваться некуда. Новьё из метрополии идёт широким потоком по каким-то ужасно важным программам и в руки местных жителей попадёт позднее, когда снабженцы отработают конкретику в схемах его воровства и сбыта. А пока как-то надо жить.
Вот, скажем, рыбаки здешние ловят только деликатесные сорта рыбы и продают её помаленьку в рестораны Ново-Плесецка. То есть — соблюдается видимость наличия легального дохода. Основной же промысел рыбы ведут сейнеры и траулеры, принадлежащие кому-то из жителей Белого Города. Неважно даже имя формального хозяина, потому что на самом деле это Хард, который как-то умудряется тут многое контролировать. Так вот, его современные отлично оборудованные суда и привозят в своих морозильниках основную часть того, что идёт на столы населения. И тягаться с ним, вступая в конкуренцию, никто не собирается — в этой зоне сферы влияния давно уже поделены.
Зато имеется в океане остров Тэра, на котором растут замечательные ягоды, сок которых охотно покупают пилоты. И здешние рыбаки им его не менее охотно продают. Собственно, они этим приработком пользовались всегда, но не всё так просто стало в последние годы. У администрации оказались длинные руки, и она этот остров объявила природным заповедником — так что сейчас доступ к его зелёным берегам закрыт. Сбор ягод и получение сока из них проводят под строжайшим контролем представителя президента. Настолько строгим, что даже местный некоронованный король тихонько утёрся — нет у него против этого силы.
А вот рыбаки просто-напросто сделали подводную лодку, и продолжают свой бизнес, как ни в чём не бывало. Связи с космофлотскими у них старые, отлично отлаженные, а несколько бутылок с напитками, якобы предназначенными для пассажиров — кто же их все перепробует в кладовых огромного космического лайнера? Главное в комбинации — чтобы «товар» не «всплыл» тут, на Прерии под недрёманным оком здешнего начальства. А на Земле — планете с многомиллиардным населением — поди, разыщи, откуда что взялось?
Собственно, детали организации этого бизнеса Деллу не шибко интересуют. Ей этот Тэрник, из-за которого весь сыр-бор, даже не так уж сильно и нравится, но Климент — старый друг дедушки, а с его младшей дочкой Рустамкой всегда ужасно интересно, поэтому-то она и расстаралась, как следует, с аккумулятором для так нужной этим людям подводной лодки.
Нет, никаких особых открытий ей тут делать не пришлось. Про энергию связей в твёрдом теле — это во всех учебниках, так или иначе, упоминается. Да и пъезоэффект — явление изученное. Оставалось придумать, как во всём этом запасти энергию. Больше всего проблем оказалось с выбором материалов с нужными свойствами, но после многолетней возни с мифрилом она неплохо разбиралась в том, как добиваться нужных качеств и от монокристаллов, и от поликристаллических образований. Немного еще побарахталась с электроникой, но тут уж ничего волшебного ей сделать не удалось — седьмая часть энергии теряется при заряде, самая чуточка — при разряде, да малая доля процента уходят в тепло из самого акуумулятора. Зато теперь в штуковинке размером со свисток запасена возможность сгонять до Тэры и обратно, а это, как ни крути, полторы тысячи километров.
Понятно, не очень быстро, и не на очень большом кораблике, так это-то как раз и требуется. Вот, когда она эти аккумы сделала и показала дедушке, он и послал её на каникулы. «А то переучишься», — сказал. А она — девочка послушная, если полученная команда ей нравится.

* * *

Рустамка гуляла по берегу залива по шелковистому песочку в обществе паренька, что заглянул сюда откуда-то из-за хребта. Так что Делла не стала ждать, пока эта гулёна набегается и навизжится, а просто и привычно отключилась на ночь. Проснулась, как любила — на рассвете. Хорошо, что здесь на Прерии продолжительность дня и ночи в течение года варьируются почти незаметно, не надо менять приятные привычки.
Подружка спала без задних ног, а её измятое и запорошенное песком платье докладывало со спинки стула, о том, что первая часть ночи прошла с великой пользой и приятностью. Вот как оно просто бывает у некоторых. И не подумаешь даже, что так трудно решиться… И ведь, сколько ни твердила себе, что окунуться в тёплое утреннее море значительно интересней, чем колобродить полночи, но внутри что-то так и загоралось при мысли о парнях. Нет, не обо всех подряд, и конечно не о первом встречном, безликом существе дружественного пола. Но есть же где-то он. Просто он. Объяснить сложно. В одно это короткое местоимение вложено столько тревожащей неопределённости, нет — загадочности. Просто ух! Самой страшно. Сможет ли она его узнать? Почувствует ли сразу? И каково это будет с ним?! Нет, не будет она об этом думать. Нельзя. Слишком отвлекает от реальной жизни. Но как же приятно помечтать! Минутку всего, не больше.
Купание, завтрак, и за работу. Тут у рыбаков все основные промысловые баркасы это бывшие спасательные шлюпки. Они стеклопластиковые и со сплошной палубой, под которой, собственно, и предусмотрено место для людей. А наверх надо выходить через люк. Судёнышки эти вместительны и устойчивы, но тихоходны. Скромный винт в канале под кормой не позволяет особо разогнаться, да и штатный двигатель на них сразу был откровенно слабенький. Ну да рыбакам торопиться некуда.
Собственно для ремонта этих моторов и делал дедушка часть деталюшек в своей ростовой. Поршневые кольца — чаще всего. А что поделаешь — многие годы работы приводят к износу, насколько бы щадящими режимами эксплуатации ни пользовались эксплуатационники. Плату за это — рыбные деликатесы — попадали к Яге, а уж как она ими распоряжалась — это Делле ни капельки не интересно.
Зато подводная лодка, которая внешне от баркасов ничем не отличается — вот это другое дело. Внутри она забита литий-ионниками так, что внешне выглядит слегка притопленной от перегрузки. Горизонтальные рули расположены ниже уровня воды, а к винту пристроен электродвигатель, который и приводит её в движение. Движок тоже имеется, но его запускают лишь в море, а основную часть зарядки аккумуляторов проводят у пирса от электрической сети.
Вот эта лодка под видом обычного баркаса выходит якобы на промысел, и топает потихоньку к острову Тера. Незадолго до входа в зону, которую осматривают радары системы охраны, трансмиссию винта переключают с дизеля на электромотор, в кабинке, поставленной над центральным люком, монтируют немудрёный перископ, а потом набирают воду в мягкие резервуары на носу, в корме и посерёдке. Погружаются буквально самую малость, только чтобы рубка скрылась, и продолжают путь до укромной бухты, где всплывают, откачав за борт воду из резервуаров обычными поршневыми насосами.
Вот так вот, никто и не догадывается, что на Прерии имеется подводный корабль, потому-то и нет в системах обнаружения ничего, что могло бы засечь его проникновение в зону «заповедника». Да вот только литий-ионники стали очередной раз терять ёмкость и их больше не на что заменить. Не производят уже, а старьё рыбаки давно собрали и изработали всё что могли. Собственно, с этого места и включились мозги у внученьки старого Ярна.
Так что теперь Делле нужно подключить свою придумку на старые клеммы, что не так-то просто. Токи-то требуются о-го-го! А у неё на выходе не больше двадцати пяти ампер, зато напряжение больше четырёхсот вольт. И ещё зарядное устройство нужно подходящее. Конечно, всё необходимое, она с собой прихватила, но это ведь ещё надо как следует приспособить!

* * *

— Ну вот, дядя Климентий, готово.
— Спасибо. А ты уверена, что это поможет?
— Точно знаю, даже дизель запускать не придётся, в обе стороны хватит энергии. Но учти, если сделаете короткое замыкание, или повредите корпус аккумулятора — взрыв будет такой, что от баркаса даже осколков не найдёте. В тротиловом эквиваленте там на тонны считать нужно.
— Э-э!
— Не, ну а что ты хотел? Сам посчитай, сколько энергии и в каком объёме сосредоточено! Я не волшебница, законы физики мне нарушить не удаётся.
— Не волшебница, говоришь? — Климентий хитро щурится. — Ну-ну. Дальше-то куда собираешься?
— В Рустамкином кругосветнике поковыряюсь, а потом на юго-запад двинусь. Арбузы тамошние по всей округе славятся, так я к какому-нибудь фермеру наймусь. Очень мне хочется научиться их выращивать.

Глава 4
Каникулы Аделаиды
Долгая дорога на бахчу

Уехать из посёлка рыбаков быстро не удалось. Рустамкин кругосветник отнял у Деллы целых три дня. Та же бывшая спасательная шлюпка из стеклопластика, оборудованная мачтой и парусами, и дополненная прикреплённым к днищу килем, с точки зрения выжимателей ветра, возможно, и безупречна, да и по части бытовых удобств подготовлена даже, пожалуй, с излишними изысками, но в отношении двигателя картина была печальная. Это четырёхтактный малыш объёмом всего полста кубиков так и не подрос за свою напряжённую полувековую жизнь, зато износился до полного непотребства. Заменить в нём хотелось решительно всё, кроме шильдика. В общем, разобрав старичка на детали, девушка не могла себе позволить собрать его до тех пор, пока не покрыла износившиеся поверхности добротным слоем металлов или композиций на их основе.
Не кисточкой, конечно. У неё ведь с собой сварочный аппарат, а это, если кто забыл, источник питания, позволяющий выдавать солидный ток. То есть воспользоваться им для организации электролизных процессов не так уж трудно. Вот электролитическому восстановлению она и подвергла и стаканы цилиндров, и шейки коленчатого вала, и даже зубчики шестерён. Решать задачки такого рода — это для неё одно удовольствие. Сначала наносишь, потом меняешь полярность и проводишь электрополировку.
Откуда для этого взять нужные материалы? Да в хламе, которого немало скапливается в любом месте, где обитают люди, не так уж трудно найти хромированные или никелированные предметы, масса полезного содержится и в сплавах, из которых делается посуда или, например, вилки. И всё это охотно переходит в раствор под действием электрического тока.
Зато после сборки двигатель мурлыкал от удовольствия. Понятно, что подшипники Делла ему тоже заменила.

* * *

Дальше отправилась снова на параплане. На этот раз стартовала без особых изысков. На широком песчаном пляже места достаточно и утренний бриз, охотно наполнивший купол, словно сам звал в дорогу. Полегчавший рюкзак почти не ощущался, зато отличное настроение, какое случается у неё после хорошо сделанной работы, просто звало в дальнюю дорогу.
Пирс космодромной пристани миновала ещё при наборе высоты — диспетчер сообщил, что по её маршруту в воздухе чисто, так что нет причины держаться в нижнем эшелоне. Поэтому предпочла расширить обзор, чтобы полюбоваться зеркальным кирпичом космопорта. Он прикольно смотрится, когда из-за спины наблюдателя низкое восходящее солнце подсвечивает его блестящие поверхности. Россыпь низких технических построек, разбросанных безо всякой системы вокруг посадочных полос, это как раз удобные ориентиры для того, чтобы обогнуть зону, где она может кому-то помешать.
Ну, вот и всё, цивилизация осталась за спиной. Равнина сменилась плавными склонами холмов, заросшими буйным разнотравьем. Курс на юго-запад должен привести её в зону, из которой влево откроется вид на снеговые вершины, но это уже ближе к вечеру. Летит она медленно, навстречу ветру, который сейчас скатывается с остывших за ночь предгорий в тёплое море. Это добрый признак. Значит, атмосфера спокойна и никаких перемещений крупных воздушных масс ожидать в ближайшие дни не следует. Погода будет носить устойчивый характер, и соответствовать климатической норме.
Стоп! Она же должна любоваться красотами, а не мыслить глобальными масштабами! Тем более, посмотреть есть на что. Складки местности становятся всё более и более выразительными, уже можно выделить взором гряды — кромки старых разломов, затянутые почвой и заросшие кустарником. Тут уже и деревья встречаются — тонкие гибкие стволы торчат то там, то тут, увенчанные пучками веслоподобных листьев. Похоже на пальмы пустынных оазисов. А вот и долина открывается взору. Узкое озеро на дне, с противоположного, крутого склона сюда вливаются ручьи, различимые издали. И всё густо заросло высоченными деревьями, ветви которых проникают в кроны соседей. Тут живности должно быть немеряно, птиц в особенности, так что имеет смысл подняться повыше, во избежание столкновения со стаей всполошившихся пернатых. Ведь, километров тридцать всего от самого главного города планеты, а такой медвежий угол!
Взяла левее, чтобы поднабрать высоты, пока идёт над озером, и перевалила через западную гряду долины. Опять пейзаж сменился. Скалы, горбы, расщелины. Растительность то там, то тут и всё, что угодно, и снова вроде как на понижение местность идёт. Глянула на альтиметр — она всего на шестистах метрах. Вызвала на визоры карту с отметкой своего места. Ха! Это она почти и не удалилась от Ново-Плесцка. Ну да, считай, что в пригороде.
Устроилась поудобней в своих ремнях, запаслась терпением и, встав на нужный курс, пошла по прямой, сосредоточившись на дальних ориентирах. Впереди показались настоящие горы, массивные, словно бархатные на вид.

* * *

Диспетчерская связалась с аппаратурой шлема — запросили высоту, скорость, направление и координаты. Автоматика ответила, а Делла взглянула на часы. Шесть утра, на вахту заступила свежая смена и сделала «прогон» по всем клиентам.
Спустя пару минут её окликнули уже голосом:
— Пилот Ланская, в направлении Вашего движения в горах низкая облачность. На перевалах туман.
— Спасибо, Стёпа! До перевалов я сегодня не дотяну, — она узнала голос парня из класса, вместе с которым сдавала экзамены в школе.
— Ты, что ли, Делла-Уэлла? На каком помеле ты плетёшься с такой черепашьей скоростью?
— Мотопараплан, да не бойся, я только завтра к трём пополудни доберусь до Еловой пади, и часа за два её пройду, там в это время всегда хорошая видимость, я по спутникам смотрела. Слушай, а ты-то как в диспетчерской оказался? Ты же ещё маленький.
— Сама ты метр с кепкой, — Стёпка не обидится на шутку, но и в долгу не останется. — Нас, у кого есть допуск к полётам, срочно пригласили поработать на контроле воздушного пространства. Я соблазнился на хороший заработок, так что стажируюсь. Слушай, что ты делаешь сегодня вечером?
Так. У парня что, крышу снесло?
— Ночую в сторожке у Стального водопада.
— Замё… — звук, которым завершился монолог, более всего похож на подзатыльник. Строгий наставник у молодых диспетчеров.

* * *

Больше диспетчерская её не беспокоила. Маршрут проложен значительно южнее мест, где интенсивно перемещаются занятые важными делами летательные аппараты. Однако запросы места-курса следовали регулярно. Слева приближались горы, снизу — поверхность, а поправку на снос за счёт ветра приходилось уменьшать. Хаос внизу постепенно разгладился, стали просматриваться озёра, а вскоре опять потребовалось приподняться ещё на сотенку метров.
Ну, вот и водопад — удобный ориентир, если заходишь с востока. Хоть бы и навстречу вечернему солнцу. Правее его на терраске приткнулось строение, в котором легко узнать балок. Это вагончик без колёс, который когда-то доставили сюда изыскатели. Отсутствие признаков жизни в нём и его окрестностях неудивительны — здесь давно не живут. Но дверь подпёрта палочкой, потому что редкие посетители этих мест предпочитают ночевать под его крышей. Как-никак, это не палатка, ткань которой для снежного барса не более, чем занавеска, отдёрнуть которую можно одним движением мощной когтистой лапы.
Приземлилась, и прежде даже, чем опал купол извлекла из чехла ружьё, присоединив ствол к прикладу. Вогнала на место патрон, и только после этого выбралась из креплений. Быстро, но с оглядкой собрала купол, и вошла в строение. Пыли тут! Ватки в ноздри, ведро и тряпка справа, зачерпнуть воды — минутное дело. И за работу. За полчаса всё протерла и сама с дороги умылась. А ведь она сегодня даже не позавтракала.
Пара тюбиков «космического» сыра, пакетик сушёных фиников и две больших пресных галеты — это будет… а вот как будет, так и будет.
Что за оксюморон!
На поляну перед балком присаживается пижонский спортивный коптер. Сквозь стекло кабины видно, что пилот в кабине один, то есть в отсеке за его спиной ничья голова не торчит. Ну, ладно, — глянула на свою неначатую трапезу — делится на двоих. И с ружьём — на крыльцо.
Явно мужеска пола особь со свёртком подмышкой. Роторы пока ещё крутятся по инерции, а он уже направился к распахнутой двери.
— Ты что, всех наведённым в грудь стволом встречаешь? — Стёпка, однако. В голове быстро запереключались регистры. Сменился в полдень, так что на этом аппарате мог её легко догнать, если вылетел не позднее двух.
— Пригнись, — пуля входит точно в глаз серому кошаку, выметнувшемуся из высокой травы. Длинное тело, не долетев до цели ровно на один прыжок, кулём рушится на землю, а Стёпка, стоя на полусогнутых, проводит рукой по шевелюре. Потом оборачивается и смотрит на Деллу… всегда бы кто-нибудь на неё так смотрел!
Возится со шкурой никакого желания нет, а утром от неё мало что останется. Ну да и ладно. Пальцы уже заменили патрон в стволе, а тело, сдвинувшись вправо, пропустило гостя в помещение.
Вечером на восточных склонах сумеречно, а в старом вагончике, где древний поликарбонат окон покрыт тысячами запылившихся царапин, просто мрачно. Поэтому зажгла фонарик. Глянула на парня, неважно выглядит гостюшко, не иначе — запоздавший на минутку страх его настиг, а поскольку выбросом адреналина это рассудочно возникшее чувство не сопровождалось, то… не хочется смущать парня, он ведь не для этого сюда мчался. Тем не менее, элементарный гуманизм диктует вполне определённые действия.
Отбрала у Стёпки пакет и, вытащив из кармашка своего рюкзака рулончик туалетной бумаги, сунула в оттопыренный правый карман его куртки.
— За той дверкой туалет типа сортир. Иди, сними страх с сердца. Да не сс… смущайся, дело житейское. Безопасно там, я проверила, — и сунула ему в руку фонарик. — Вода в рукомойнике есть, и мыло имеется, — напутствовала уже в спину, выражающую смущённую торопливость.

* * *

В пакете оказался замечательный сыр, причём двух сортов: старый, благородный, выдержанный, и молодой, крохкий. Свёрнутый тугой трубочкой лаваш, баночка маслин с Земли, бутылка местного вина, Делла знает, что хорошего. И два куска термообработанного мяса. Один — корейка, а как называется второе, это она потом спросит. Нарезала всё, разложила как положено, кружки с полки сняла и, откупорив бутылку, налила тёмную вкусно пахнущую жидкость.
Смущенный Стёпа, вытирая только что вымытые руки о великолепно чистый носовой платок, послушно выполнил поданную кивком команду и уселся напротив.
— Соблазнять меня примчался? Накормить решил, напоить, и спать уложить? — обвела рукой богатый стол. — Молодец! Наваливайся, а то мой желудок уже собственные стенки переваривает.
Дальнейшая часть трапезы проходила в молчании. Делла от всей души радовала организм поступлением в него того, в чём он остро нуждался, а Степан чаще прикладывался к кружке, которую «хозяйка» не забывала наполнять. Ей-то нескольких глотков достаточно.
— Отбой. Считай, добился ты своего, вместе спим, тем более что нары с нормальным матрасом здесь единственные. Ложись с краю на правый бок, и не вздумай ворочаться, а то я тебя укушу. — Перешагнув через окончательно обескураженного парня, прижалась спиной к его спине, натянула на обоих свой расстёгнутый спальник и погасила фонарик.
— Не кантовать. Взрывоопасно, — это вместо «Спокойной ночи». Никуда он отсюда до утра не денется, а там можно будет и пообщаться с ним осмысленно, а то она уловила в себе незнакомую интонацию, словно тёплый шнурок прошёл сквозь тело. С этим тоже лучше на свежую голову разобраться.
Отключилась.

* * *

Проснулась Делла, как обычно, чуть раньше дневного светила, когда тонкая полоска рассвета еще не отбросила первые тени. Отлично выспалась и даже насмотрелась снов не совсем приличного содержания со своим, между прочим участием. Встряхнулась, и стёрла их из памяти. Стёпка сладенько спит, даже слюнка из уголка рта вытянулась. Интересно, уж не тоже ли самое он видит в грёзах, что и она? Стоп! Она же про это уже забыла!
— Вставай, Стёпушка, — мягко толкнула в плечо, едва дождавшись прекращения периода «быстрого» сна. Это, когда глазные яблоки под веками подвижны. — Раз уж ты всё равно здесь, так хотя бы прикроешь меня, пока я ополоснусь, а то никакого кайфа нет от мытья из умывальника.
Встал, даже не заворчал, и молча топал вместе с ней до самого родника. Видимо, по дороге окончательно проснулся и стал посматривать по сторонам. Дымка здесь с утра, так что уже в полукилометре кроме зыбкого марева ничего не разглядишь, но в радиусе десятков метров видимость приличная. Расплывчатое пятно солнца где-то под уклоном скорее угадывается, чем фиксируется объективно. Или это ночные фантазии рисуют перед глазами причудливый образ?
Вот и пришли, тут рядом.
— Держи ружьё. Контролируй все направления, а особенно кромку кустов и камень, что справа от них. Стреляй только наверняка, — Делле отчего-то зябко, но она доведёт свой замысел до конца.
— У меня станнер есть, — точно, достал из подмышечной кобуры пистолетик-игломёт. Сделанный из матово-серого немаркого пластика, плоский и невыразительный, он удобно и привычно лежит в руке.
— Да, это тоже хороший вариант, главное, что тебе с ним явно будет ловчее, — поставив тулку-однодулку к камешку, Делла расстегнула пояс, молнию, и вышагнула из комбинезона, оставшись в костюме Евы. Прихваченным из балка ковшиком неоднократно и с огромным удовольствием облила себя далеко не ледяной, но весьма бодрящей водицей со всех сторон.
Конечно, оберегатель её смотрел не только по сторонам, его взгляды на себе она ощущала почти физически, но поворачивалась по очереди всеми сторонами и старалась не наплескать на парня — он ведь буквально в двух шагах. Обтёрлась ладонями и даже, веселья ради, изобразила отряхивающуюся собаку. Потом подняла ружьё.
— Будешь купаться?
— Э-э-э! Ага, — конечно, не станет же он показывать, что боится холодной воды.
К слову сказать, взглянуть на него она осмелилась всего трижды. Ладно скроен и крепко сшит. Ничего особенно атлетического — худосчный юноша, но мышцы рельефные и то что положено у него на том месте, которое предписано анатомическими атласами. Размер… хм! Ей-то откуда знать, какой является правильным. Но она почему-то ожидала, что оно будет несколько крупнее и более чётко оформлено.
Помогла парню согнать воду со спины, но без игривости, даже немного жёстче, чем хотелось бы. Вот ведь выразительная у человека часть тела эта спина, сейчас от неё так и прёт сладкой истомой и, кажется, встревоженностью. Приготовилась и, когда он ней повернулся, остановила:
— Не здесь!
По очереди оделись, прикрывая друг друга, и вернулись в балок. Едва заперла за собой дверь, Стёпа попытался её облапить. Вывернулась ужом и, проскользнув под его рукой, отскочила. Но высказалась мягко.
— Ты девушку покормил, а вот теперь её поговорить нужно.
— Э-э? Как поговорить?
— Душевно, чтобы возникло чувство близости интересов, взаимное уважение и желание ещё лучше узнать друг друга.
Парень выглядел обескуражено и некоторое время смотрел, как она раскладывает на столе галеты, тюбики с космическим сыром и вскрывает пакетик с вялеными финиками.
— Почему вчерашний серый тигра выглядит словно коврик? Одна голова над землёй возвышается? — наконец-то Степан сформировал первую за день внятную фразу. И лицом уже не такой красный, как когда они только что пришли.
— Землерои его подгрызли. Это что-то вроде земных медведок, хотя, про них в школьной программе не упоминается. В общем, живут в земле и, как только на ней хоть что-то появляется сверху, так они сразу снизу вгрызаются и быстренько выжирают изнутри. Поэтому в предгорьях почти нет падальщиков — им тут голодно. А ещё этих тварей называют скатоедами, потому что они совсем без мозгов — прогрызают скаты, как только машина остановится, — хороший вопрос задал парень. Ответ на него позволяет увести разговор в сторону от темы, которая сейчас… да голова у Деллы кружится, вот и всё. И ей тоже нужно переключить внимание.
— Странно, а в городе о них никто и не знает, — ура! Кажется, удалось перевести стрелку.
— Так они и не живут в местах, где водятся кроты, мыши и крысы. Те их кушают. Поэтому на равнинах, в долинах или на нижних частях склонов этой напасти нет. И выше, где почвенный слой истончается, они тоже не выживают. Капризные твари, но, скажем, если видишь, что трава от по колено до по пояс, так, скорее всего, это их место.
— У тебя шрамы по всему телу, — парень вдруг вернулся на скользкую тропинку отношений, отчего Дела внутренне напряглась. И теплый шнурочек опять возник внутри организма, но и на сей раз локализации не поддался. Не поняла она, через какие органы он прошёл. — Это не от их ли челюстей следы? — Уфф, оказывается интереса к грызучим тварям её собеседник ещё не потерял.
— Два всего. Вообще в таких местах, где они обитают, живут только звери, способные спать на деревьях, да копытные пасутся, но отдыхать они уходят на камни. Так что хорошо, что на твоём коптере салазки, а не колёса, а то бы взлетал со спущенных. Это ведь не российская модель?
— Штатовская. Запчасти к ним добывать очень хлопотно. Это не мой, — решился-таки внести ясность юноша, — папин аппарат, но ему на нём летать почти некогда — он человек занятой, первый помощник второго заместителя представителя президента, — чувствуется, что сын гордится своим отцом. — Слушай, а что мы всё обо мне, да обо мне? Давай, лучше ты про себя расскажешь.
— А что я могу рассказать? Родители на отсидке за наркоту, живу с дедом-отшельником, в основном по хозяйству управляюсь. Хотя, если спросишь чего, отвечу.
— Ты бояться умеешь?
— Чувство страха мне ведомо.
— И с какими же явлениями оно ассоциируется? — нормально. Кажется, человек пришёл в равновесие с миром и даже дразнится. Ведь явно копирует её манеру.
— Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть, и боюсь пожелать того, чего на самом деле мне не надо.
— Ну, этих страхов избежать нетрудно. Это же обычные девчачьи заморочки, а не реальные угрозы, то есть смотри на мир проще, и всё будет в порядке.
Вот и облом. Перед ней просто ребёнок, не желающий думать ни о чём, кроме собственных желаний. Жаль, симпатичный и не злюка. Без особой, вроде заносчивости, и собой владеть умеет. А чего она хотела? Сразу идеального большого и сильного мужика, такого же спокойного и надёжного, как дедушка? Яга как-то буркнула, что мужчина всю жизнь доказывает себе и всем окружающим, что он самый-самый, и только понимая это можно с ним ужиться.
Может быть, не стоит ставить крест на этом симпатичном и хорошо расположенном к ней подростке. Тем более что детки от него будут просто загляденье. Стоп мысли! Караул! Она что, уже спеклась! Сейчас рухнет на спину, и… скачут мысли. Непорядок. Гормоны, чтоб им уже не угомониться!
— Так! У тебя хорошо обеспеченная семья, тогда непонятно, почему ты позарился на зарплату стажёра авиадиспетчера. Ведь работа реально трудная.
— Трудная, особенно к концу смены устаёшь. Но без усилия над собой, без умения преодолевать лень и расхлябанность нельзя стать успешным человеком, так папа говорит.
— То есть ты выбрал непростой путь труженика, нацеленного на то, чтобы упорным добросовестным трудом сделать карьеру и добиться успеха?
— Да.
— А как же твоё утверждение на счёт «смотреть на мир проще»? Не ложится оно в русло честолюбия и активной жизненной позиции. Если бы ты следовал данному мне совету, то сейчас оттягивался бы в компании обеспеченных сверстников, а не на службу ходил по графику. И не пудри мне мозги утверждением о желании иметь «собственные» деньги. Ты не идиот, и прекрасно понимаешь, что пока ты ешь пищу в родительском доме, спишь под его крышей и одеваешься в одежду, на которую заботливая мама перечислила на твой счёт достаточную сумму, эти «собственные» деньги — просто игра, в которую ты играешь сам с собой, занимаясь самовоспитанием.
— Блин! Деллка! Тебе сколько лет?
— Шестнадцать. Мы одногодки. И не «Блин!», а «Вот незадача!», мы ведь с тобой сейчас в приличном обществе, а не на тусовке мокроносых прыщеватиков. Так что там, на счёт простоты? Я тебе, понимаешь, душу открыла нараспашку, а ты мне дежурно-падонскую «истину» впариваешь походя. Нет, дружок, при таком отношении к представительницам дружественного пола, трахаться тебе всю жизнь со стервами или лярвами. Ну с безмозглыми ещё, конечно, но они тебе быстро надоедят.
Вот! Опять вогнала парня в ступор. Ведь только-только начал разговаривать осмысленно, и тут она его от всей своей истерзанной души и отоварила. Надо ему как-то всё по-простому объяснить.
— Короче, Стёпа, ты мне симпатичен, но рушиться с тобой в пучину страсти я сегодня не стану. Во-первых, у меня до тебя никого не было, и я маленько сомневаюсь, что после дефлорации буду себя комфортно чувствовать в сбруе, вися на стропах до самого вечера.
А во-вторых, чисто по-человечески я ещё не настолько хорошо тебя узнала, чтобы вступать с тобой в ни к чему не обязывающие отношения. Ты ведь жениться на мне не планировал?
— Нет.
— Стало быть, предполагаешь встречу для обоюдного удовольствия. А приступать к её реализации без искреннего и всепоглощающего желания доставить партнёру радость, это, мне кажется, нечестно с моей стороны. Нет, я понимаю, что ты со всей душой, что давно и сильно мечтаешь добиться моей благосклонности, что видишь меня в своих снах и просыпаешься по утрам с моим именем на устах, но теперь дай и мне некоторое время на то, чтобы я осознала то же самое.
Слегка стеклянные до этого момента глаза юноши стали оловянными. Опять она что-то не то сказала. Кажется, с ним действительно нужно немного проще, ну пацан же совсем!
— Давай, дуй домой. Тебе ведь с полудня сегодня в смену заступать. Как раз дымка рассеялась. А мне тоже следует поспешать, чтобы Еловую падь пройти пока солнце высоко, а то как вдарит своими лучами навстречу… — она не договорила. Стёпка послушно отправился делать то, что ему велели, и его спина на этот раз вопила на весь мир, что он возмущён до глубины души. Захотелось погладить, успокоить, умиротворить.

* * *

Белоснежная вершина Пика Эскапизма, которую она разглядела ещё вчера вечером перед посадкой у Стального водопада, снова маячит впереди. Склоны покрытых лесом гор тянутся правее на значительном отдалении. До самой Лысухи ей лететь равномерно и прямолинейно, так что голова занята переживаниями по поводу сегодняшнего ночного гостя. Ведь это надо же, как она распереживалась из-за обычного домашнего мальчика.
Нет, как-никак, парнишка сделал на неё первую в её жизни однозначную и недвусмысленную предъявку. Или заявку? Или запрос? Не в словах проблема, а в том, что ведь виделись они всего четырежды. Точно, только на экзаменах. Да, смотрел он на неё, так не он же один. Парни всегда разглядывают девушек, так положено, иначе, для чего красиво одеваться и продуманно макияжиться? А потом, едва узнал её по голосу и выяснил, где найти, сразу примчался. И как он её тогда назвал, вчера, ещё из диспетчерской?
Ну-ка, запускаем поиск. Ха, а парень-то читает книги старых авторов. И она ему такого наговорила! Ужас! Стыдно. Кроме того, что она его обидела, так ещё и обманула, сверкнув перед глазами своими прелестями, до которых так и не допустила, а потом отказала самой себе, и ему в исполнении своего же собственного желания. Сейчас, задним числом, рассеялись последние сомнения в том, что она хотела того же самого, зачем он, собственно, и явился.
Поворот вправо и начинается портик. Встречаются в горах Прерии такие участки, словно уставленные высоченными, до сотни метров высотой, столбами, образовавшимися в результате эрозии. Эта группа тем и нехороша, что расположена высоко в горах, и подниматься выше её верхней кромки не стоит — она и так уже на двух с половиной тысячах, и идёт на всех четырёх пропеллерах, потому что плотность воздуха заметно снизилась. И дышится уже не так, и куполу требуется более высокая скорость, чтобы держать её вес. Так что — впереди слалом. И вот тут-то она и вызвала Стёпку, не потому, что так решила на основании анализа объективных данных, а просто ей этого захотелось.
— Прими картинку, — она не представилась и даже не обратилась, а просто сказала эти слова, едва установилась связь.
— Ух, ты! — сейчас он видит её глазами, — срочно уходи вверх!
— Не могу, Степашка, две семьсот. И скорость терять нельзя, — каменные стены словно наскакивают на неё, то справа, то слева. Рыхловатые, с виду, обнажающие структуру слоёв осадочных и метаморфических пород, местами заросшие или вдруг отчего-то идеально гладкие. Делла интенсивно маневрирует, заботясь о том, чтобы выписываемые парапланом дуги нигде не пересеклись с твёрдой поверхностью.
— Правее возьми, стена слишком близко.
— Нельзя, сейчас выйду из ветровой тени и меня как раз вправо и швырнёт.
— Ух ты, ййё! Уваливайся!
— Так и сделала, сейчас, обойду этот столб и под другим углом попробую через ту узость… нет, вот другой проход открылся.
Минут десять интенсивного маневрирования и лабиринт позади. Зато крутые стены долины с обеих сторон интенсивно сближаются.
— Что такое, Делла, почему падает скорость?
— Встречный ветер в узком месте, только со снижением ещё и продвигаюсь.
Вот земля уже в паре десятков метров под ногами уходит за спину со скоростью неторопливого пешехода, но стены расходятся в стороны и разваливаются в склоны, на которых растёт трава и кустарник. Можно даже немножко набрать высоты и подразогнаться. До верхней точки участка остался всего километр а там… Аххх! Вот это вид. Панорама восхитительная. Под ногами долина со множеством озёр, слева — Пик Эскапизма горделиво подбоченясь смотрит в спокойные зеркала воды и отражается в них вместе с высоким небом и пёрышками облаков.
Делла умышленно обвела головой всю картину и услышала в ответ сдавленный полувыдох-полустон восторга.
— Ух ты! Здорово! Я прерываюсь, на посадку захожу. Пока, — слышно, что Степану жалко прерывать контакт и браться за рычаги.
А ей предстоит ещё несколько часов скучного однообразного полёта. Следующий интересный момент будет часа через четыре, это уже в прямой трансляции не передать — её парень в это время на службе.
Чей парень?
Ну, подруга, ты даёшь!

* * *

Буквально несколько минут прошло, и вдруг до слуха донеслись не вполне благозвучные звуки. Кто-то насвистывал, причём фальшиво, но, тем не менее, мотив был узнаваем. Перевела взгляд на индикаторы — Стёпка почему-то оставил задействованным голосовой канал.
— Тонкий шрам на любимой попе — рваная рана в моей душе, — вот что выводит, засранец. Только без слов. Не иначе, сконцентрировался на приземлении, и вылезло из него рефлекторно.
Так вот! Такой шрам на этом самом месте у Деллы имеется, она как-то раз нерасчетливо кое с чего съехала. Не заметить его он не мог.
И не так уж сильно он фальшивит.

Глава 5
Каникулы Аделаиды
Главный инструмент бахчевода

Западнее южной части Большого хребта находится та самая прерия, облик которой воодушевил человека, давшего имя планете. С гор, среди которых сверкающие льдом вершины встречаются лишь изредка, сюда стекают многочисленные ручьи и речушки, большая часть которых так и теряется в бескрайних равнинах. Лишь четыре реки — Борейка, Зефира, Эола и Анемона — доносят свои воды от самых ледниковых отрогов до южного берега материка, напоив по пути прибрежные заросли густого кустарника.
Оставив позади по левую руку самый северный и самый маленький из «снеговиков» — пик Эскапизма — Делла без приключений прошла Еловую падь, ложбину между горами основного хребта. По прибору здесь две четыреста, не слишком хорошо, но просторная прямая седловина, свежий ветер в спину и превосходная видимость — замечательно. Вылетела на равнины со скоростью авиетки или даже коптера, удержалась в воздушных потоках, ради такой удачи даже «пересидела» в стропах лишних пару часов, отмечая с удовольствием по датчику «проглоченные» километры. Она выиграла по сравнению с первоначальным планом целых два дня пути, и на закате приземлилась рядом с домиком фермера, с которым договорилась заранее. Гор с земли отсюда уже не видно.

* * *

«Домик» превзошел любые ожидания. Эта двухэтажная постройка размером тридцать на тридцать метров с плоской крышей и внутренним двором была возведена из самана и не имела наружных окон с южной стороны, зато внутри царила тень и даже крошечный фонтанчик журчал свободно падающими струями.
Приняли гостью сдержанно — раньше ни с кем из здешних обитателей она знакома не была. Густой пастообразный сок непривычного вкуса и ломтики маринованной тыквы — вот и всё, чем ужинали. Но сытно. Комнатку выделили как у всех, с выходом на внутреннюю галерею — цепь балконов или лоджий, опоясывающую открытое пространство. Хоть и с устатку, но отметила, что семья большая, три поколения, внуки взрослеют.
Проснулась привычно рано, едва забрезжило, а дом-то уже полон движения. Завтрак из чашки отличного кофе, подслащенного ложечкой патоки, сухой творог, смоченный почти не сладким, но очень фруктовым сиропом — всё это выдавалось едокам по мере их прибытия к столу в неограниченных количествах. Никто никого не ждал, никто никуда не спешил. Пользуясь утренней прохладой, народ отправлялся на поля. Делла тут позиционирует себя в качестве батрака, так что выдачу ей мотыги, она же тяпка, она же окучник, она же сапа, восприняла как нечто само собой разумеющееся. Обрядили её в белую юбку до пят, а на плечи накинули пелерину, длиной до кистей рук. Про шляпку с фатой сказали, что годится и к сандалиям тоже претензий не выразили. Вся группа оказалась готова одновременно и отправилась к месту работы на одном четырёхколёсном велосипеде. Педали у него — доски, на которые давят ногами все пассажиры, сидящие верхом на мягкой продольной балке в затылок друг другу.
Арбузов вокруг — видимо-невидимо. Размеры и плотность окраски — на любой вкус. Некоторые Делла даже и не пыталась бы приподнять, зато другие можно подбрасывать и ловить одной рукой.
До нужной делянки докатили в два счёта. Весело ехали, с гиком и присвистом, с прибаутками и толканием. И её облапали, но как-то необидно, даже можно сказать мотивированно, вроде как на ухабе поддержали. Она и поняла-то не сразу, за какое место её «поддерживают». Потом рассмотрела этого «исследователя» — а он еще и улыбнулся ей лучезарно. Показала кулак. И на обратном пути сядет сзади всех.
Арбузы и плети с их листьями заносили вправо, протяпывали обнажившуюся полосу земли, потом перекладывали всё это на обработанный участок, и рыхлили освободившееся место, а уже потом распределяли листву, стебли и подрастающие плоды на обе полосы. Действовали энергично и слаженно, даже с некоторой художественностью. А по соседству шёл полив. Тут крепкие мужики с трёхведёрными баллонами за спиной и длинными трубками на концах коротких шлангов впрыскивали точно отмеренные порции воды прямо в места, где проклюнулись всходы.
Появление солнца из-за горизонта и постепенное нарастание жары привели к снижению темпа работ, а когда светило приблизилось к верхней точке своего маршрута, все двигались плавно и неторопливо. Обратно ехали медленно, долго и трудно, потом душ, обед из окрошки на кефире и адмиральский час до наступления вечера. Жара спадала медленно и неохотно, а усталость всё никак не хотела покидать тело. Надо же, как наработалась. Даже планы воспитания «охальника», что поначалу вынашивала, прикидывая, как задать трёпку расшалившемуся подростку, бледнели в её воображении с каждым часом.
Следующий рабочий день дался заметно труднее. Вообще, неделя оказалась утомительная, но потихоньку девушка втянулась и начала примечать вокруг себя всё больше и больше интересного. И, кончено, прежде всего, это касалось арбузов. Ими кормили коров, для чего даже специально выращивали огромные монстры, которые крепкие мужчины при погрузке подхватывали вдвоём специальным захватом — а то выскальзывают. Множество разных паток и сиропов, вываренных из корок или сердцевины, обильно включалось в рацион, были и сорта плодов с плотной мясистой мякотью, содержащей относительно мало влаги и отлично насыщающей. Или наоборот — водянистые и очень сладкие, сок которых газировали, а то и пускали на бражку. Просто товарные плоды — привычные всем — в заметном количестве увозили в сторону побережья. И дыни двух десятков видов, и тыквы любых размеров и форм.
Одним словом беспредел тут бахчевой в самой циничной форме. Ну а её, если честно, интересовали совсем другие аспекты данного направления растениеводства. Дело в том, что корневая система классического арбуза — это вертикальный стержень длиной порядка десяти метров. И это не просто плеть, а насос, доставляющий наверх, прежде всего влагу и ещё многое из того, что в ней растворено. Эти вещества, попав в корневую систему, где-то накапливаются. Не все они нужны для строительства стеблей, плодов и листьев, а какать растения не умеют.
С другой стороны на Прерии огромное количество безумно полезных минералов, но, так уж тут сложилось, все они здорово рассеяны. Многие вследствие эрозионных процессов перешли в осадочные породы, оказавшись в составе песков и глин, и от этого ещё больше рассеялись, разнесённые водой или раздутые ветром в виде пыли. Даже в тех местах, где эти руды скопились в виде напластований, они точно так же, как и в основных породах, находятся в ничтожных для промышленной добычи концентрациях, да ещё и в сложных смесях друг с другом.
Как их сконцентрировать? Как отделить друг от друга?
Дед остроумно использовал бактерии, избирательно включающие в свой рацион те или иные вещества. Но кормит-то он их тем, что добывает в редких «линзах», где в силу удачного стечения обстоятельств собралось то, что ему нужно. Кстати, другими методами извлечь металлы цериевой группы из подобного бедного «сырья» можно только в хорошо оснащённых лабораториях в количествах, необходимых для анализа.
Ну, или переводить всё в плазму и разделять на масс-спектрометре, имея полезный выход порядка одной миллионной от количества пущенного в обработку материала. Правда, в последнее время не планете зашевелились геологи с Земли, пошли слухи о том, то где-то на севере отыскали что-то очень интересное. Но Деллы это не касается. У промышленников свои интересы, а у неё огромное любопытство и страстное желание решить вот такую заковыристую «задачку», заставив растения выполнить сбор и сепарацию всяких полезностей. И арбузы — эти природные буровые — представляются самыми подходящими кандидатами на роль неутомимых тружеников во имя её научных амбиций.

* * *

Со Степаном Делла больше не связывалась. Во снах он к ней не приходил. Или приходил? Свои ночные грёзы она удаляла из памяти, как только просыпалась — делать ей больше нечего, как разбираться в играх подсознания! Так вот! Этот обормот сам к ней заявился. Его пижонский коптер нагло уселся рядом с домом арбузоводов в самый неподходящий момент — когда все собирались на работу. Вихрь утренней кутерьмы кружил людей в танце подготовки к трудовому утру, а тут во всё это врывается чужеродный элемент с корзиной, из которой торчат горлышки винных бутылок и объёмистыми пластиковыми пакетами, распираемыми многочисленными свёртками.
У него, видите ли, выходной и он решил навестить свою знакомую. Сделать ей, так сказать, приятный сюрприз, для чего, едва закончилась смена, то есть в полночь, прыгнул в летательный аппарат и прибыл со всей возможной скоростью.
Бли… вот, незадача! Попросила передохнуть с дороги, пока прохладно, дождаться её с поля. Так нет ведь, упрямец, сказал, что будет сопровождать свою девушку. Вот прямо этими словами. И ведь не сразу сообразишь, как возразить, чтобы не выглядеть грубиянкой. Гостя обрядили в наряд от солнца и, снабдив тяпкой, взяли с собой. Отказываться от пары рабочих рук никто не станет, вне зависимости, со своей он девушкой собирается трудиться, или с чужой. На счет того, что городской мальчик вполне способен мирно лёжа на боку наслаждаться картиной трудового процесса — такая мысль никому в голову не пришла. А Делла всерьёз тревожилась на счет поведения сына первого помощника второго заместителя. Он ведь из другого мира, который она неважно знает, да ещё и к выходцам из которого относится с недоверием.
Стёпка оказался, в общем-то, не моральным уродом. По дороге туда, ещё на велосипеде, маленько сохальничал, нарочно усевшись позади неё, за что получил по слишком смелой руке ласковый шлепок. Нет, ну точно говорят, что все мужики на одну мерку сделаны — скорее хватать. Ну а потом в сторонке не стоял, а довольно успешно переносил плети и кромсал сорняки. Проблемы с ним начались чуть позднее, уже когда пообедали. Делла, надо признаться, к этому моменту настроилась лирически, приготовилась к торжественной сдаче и даже мысленно пережила достаточно смелую сцену в их совместном исполнении.
Но устроившись в её кроватке этот несчастный оказался не в состоянии шевелиться. Смотрел только жалобно и виновато. Трудно назвать мышцы, или их группы, которые бы не болели у бедолаги. Особенно на общем фоне выделялись передние поверхности бёдер, которым было больно даже от легчайшего прикосновения. Тут бы в самый раз это всё помассировать, но как это сделать, когда даже потрогать нельзя!
Естественно, мазями и кремами она гостюшку своего драгоценного измазюкала от макушки до хвоста, и всю ночь тихонько лежала рядом, поглаживая, где можно. Без непристойностей, правда, поскольку всё-таки стеснительно, да и нехорошо измываться над беспомощным существом.
Так вот. Утром этот неандерталец, а более ласковое определение в голову Деллы не пришло, с непреклонной решимостью полного и окончательного олигофрена снова направился вместе со всеми в поля. Вполне осмысленно там шевелился, то есть не падал через шаг и даже приносил какую-то пользу. Закончилось это рвотой, общей слабостью и полной неспособностью пилотировать. Так что заставила его выпить литр слабейшего раствора марганцовки, дождалась, когда всё выпитое благополучно вернётся наружу, потом напоила крепчайшим сладким чаем, завернула в тёплое одеяло, погрузила на пассажирское место и повезла возвращать сокровище папе с мамой на его же собственном коптере.
По дороге размышляла о печальном. А что делать, если даже словечком перекинуться не с кем. Это со всех краёв перетрудившееся создание, не смогшее даже сделать из неё женщину, дрыхнет как из пушки сном выздоравливающего. И как он, спрашивается, выйдет сегодня в вечернюю смену в таком-то состоянии? Опять же его предки — как то они на неё посмотрят? Нет, одета она ничего так — шортики, цветастая блуза плотного шёлка. Имеется в виду, что её же ведь примут за девку, заездившую до полного положения риз их драгоценное сокровище.

* * *

Спортивный коптер, хоть и не для гонок проектировался, скорее для пилотажа, тем не менее, аппарат скоростной. Четыре сотни покрывает за час не напрягаясь — это длинный и утомительный день полёта на параплане. В кабине отличный климат-контроль, и нет ни одной причины уж прямо так нестись сломя голову и прорываться сначала через Еловую падь навстречу ветру, а потом крутиться между столбов портика. Она прекрасно и без приключений пройдёт Плесецким перевалом — основной дорогой для винтокрылов, идущих в столицу с материка. Высоты здесь порядка двух тысяч, тумана сейчас после полудня нет — она уже навела справки. И несколько лишних сотен километров из-за сделанного крюка — всего час с небольшим, который ничего не решает. Доберутся они ещё в начале вечера, часам к пяти.
А в обратную дорогу на своём параплане она раньше утра всё равно не вылетит, иначе будут проблемы с ночлегом в пути. Прерия — не слишком обжитая планета и небрежничать с ней опасно.
Где-то в глубине души даже теплится надежда, что ей снова повезёт с ветром, и она сумеет добраться до бахчи за два световых дня.

* * *

Посадка по поводку рядом с домом — несложная процедура, тем более, полосатый чулок на шесте подсказывает, какую брать поправку на ветер. И площадка не чересчур тесная, так что притёрлась к грунту мягонько. Родители встречают чадо своё вдвоём. Папенька представительный, солидный даже, массивен, но рыхловат. Мамаша дородная и выглядит уютно, по-домашнему.
— Привет, предки, — о! Болезный очнулся. — Это Делла, моя девушка, — вот заладил: Моя и моя. — Я нарочно прикинулся хворым, чтобы иметь честь представить её вам. Надеюсь, она простит мне эту невинную ложь.
Нет, ну каков, бестия! Пара фраз со сменой стиля с закадычно-семейного на высокопарно-официальный. Причем второй — в отношении неё! И полное устранение родительской тревоги за здоровье отпрыска. Вот это политика! Про здоровье — так ведь понятно, что она-то на это не купится. Знает она, насколько он сейчас здоров. Но нельзя же не подыграть!
— Ах ты, негодник! Это надо было так меня разыграть! Право, я уже начинаю сомневаться, можно ли тебе вообще доверять, — это она Стёпе с шаловливыми нотками в голосе. Даёт понять, что сердится в шутку.
— Единственное, что его извиняет, это удовольствие познакомиться с вами. Право, если бы не уловка вашего сына, я бы не решилась даже рассчитывать на это, — это уже родителям. Спокойным повествовательным тоном.
Какое-то время сомневалась сделать реверанс или книксен, но вспомнила, что в шортах это смешно и вообще, она, кажется, переборщила с чопорностью, невольно подстроившись под тон «своего парня». Но, вроде, сработало, потому что тревога на лицах предков сменилась выражением удовольствия и… на что это так мама смотрит округляющимися глазами? Зараза! Фата же на шляпке!
— Это не то, что Вы думаете. У нас в сухом климате без такого приспособления слишком пересыхает кожа лица, — начла она сбивчиво, но Стёпка тут же встрял:
— Пап! Мам! Делла торопится на коллоквиум по генной инженерии, а мне надо в смену выходить через час, так что подбросить её я никак не успеваю. Но к моим следующим выходным она как раз освободится, и сможет остановиться у нас на целые сутки. Мы уже договорились, и я обещал показать ей город, — эта фраза сопроводилась ласковым поцелуем в щёчку.
Первый поцелуй! Отпад! И ещё её подсадили в кабину. За попу. Мягко и нежно. И ещё — по-хозяйски заботливо.
— Не забудь заправиться, — напутствовал её Стёпа, так же заботливо, как и подсаживал, захлопывая дверцу.
Ни папа, ни мама так и не вымолвили ни слова. Им просто не хватило на это времени, настолько стремительно и напористо разыграли они эту интермедию. А на коптере ей действительно намного удобней. Хм! Ведь отдав в её распоряжение очень дорогой летательный аппарат, он однозначно указал предкам на фактическое расширение их семьи. Да в Стёпке пропадает великий режиссёр и сценарист в одном лице! Ведь каждый жест, каждая интонация демонстрирую его к ней трепетное отношение.
Взглянув сверху на то, как сынок, чмокнув маму, идет к двери коттеджа, Делла чуть не разрыдалась. Ему же больно! Знает она, как сводит мышцы после такой нагрузки, особенно — на вторые сутки, когда эффект закрепляется.

Глава 6
Каникулы Аделаиды
Смотрины

Делла осознаёт, что она — юная, неопытная и беспросветно наивная девушка. Выросла в ужасной глуши, ничего, кроме фэнтэзи не читала и её знания об этом мире перестали прирастать четыре года тому назад. Да, это были довольно интересные годы, но что от этого толку, если она уже два раза подряд не смогла элементарно поладить с первым парнем в её жизни. И теперь — да сдались ей эти арбузы! Через, надо посчитать, десять дней у неё смотрины. Или это её смотрины. Или ей? Не сбиваться! Стёпа будет знакомить её со своими родителями. И она должна произвести на них хорошее впечатление.
А с чего это самое впечатление начинается? Правильно — с одежды. При первой встрече она оказалась в достаточно нейтральном облачении, которое равно пристало и девушке из высшего общества, и простушке из самых широких кругов населения. То есть — дорожный костюм, соответствующий объективным условиям. Ткань добротная, износ внешне не заметен. При мимолётном взгляде, естественно. А при пристальном? Том самом, который её ожидает.
Судя по Стёпкиному поведению, он не только воспринимает её с великой серьёзностью, но и родителей убеждает в том, что всё для себя в отношении неё окончательно решил. Наглец, конечно.
Но какой!
И нет ни одной причины подводить его, ведь он ещё ничего худого ей не сделал.
Негодяй!
Нет, хватит мандражировать! Разум — это единственное, что её сейчас спасёт.
От чего?
Да от неё самой.

* * *

Делла — не безмозглая кукла. Она существо разумное и обязана эффективно использовать самый совершенный инструмент, дарованный ей эволюцией и старательно отточенный жёсткими руками Ярна. Это — одно из важнейших положений, вспоминать о котором она себя приучила. И ещё она приучила себя вспоминать об этом именно в те моменты, когда её захлёстывают эмоции. Наверное, только поэтому она до сих пор жива и не изувечена. То есть — перевоплощаться в бесполое, бесплотное и бесчувственное существо до тех пор, пока задача не решится. И сейчас её цель — выглядеть так, чтобы на неё было приятно посмотреть людям определённого круга.
Естественно, тратить время на изучение предложений домов моды или сезонных коллекций верхней одежды она не стала. Даже рекламой лучших магазинов Прерии пренебрегла. Её не интересуют чужие мнения, сколько угодно авторитетные. Она элементарно достала из сети новостные ролики и присмотрелась к тому, во что одеваются люди, попавшие в поле зрения объектива.
С мужчинами всё очень просто — прямые светлые брюки и лёгкие туфли им в тон, и просторная однотонная рубашка, в покрое которой, отделке и цвете наблюдается огромное разнообразие. Женщинами ношение сходного комплекта тоже практикуется, но в покрое брюк заметно больше выдумки, а в том, что касается фасонов блузы — тут вообще — всё что угодно. И, судя по каталогам, в ближайшем от бахчи посёлке она себе всё это без проблем добудет, просто нужно заглянуть туда побыстрее и, если чего-то нет в наличии — заказать. Каботажники, что бегают в обход южной оконечности материка, доставят это в течение считанных дней.
Но один брючный комплект, или даже некоторая их совокупность — этого может оказаться недостаточно. Лучше иметь запасные варианты. И вот тут следует обратить внимание на что-то более женственное. Вечные, как мир, сочетания юбки с кофточкой она заметила только на девушках, занятых обслуживанием. Секретаршах, сопровождающих, официантках. Леди одевались в цельнокроеные платья с длиной подола на ладонь выше колена. Причём верхняя часть бёдер оказывалась обтянута, а дальше всё ниспадало свободными складками. Лифы выглядели разнообразней, и Делле пришлось без счёту раз пересмотреть немногочисленные ролики последних месяцев, чтобы понять — женщины просто-напросто подчёркивают выгодные части своих тел, и не слишком демонстрируют места, в которых природа не оправдала их ожиданий.
То есть ей придётся делать выбор самой. Ну и пожалуйста. Это ведь тоже, в конце концов, задача, которую следует добротно решить. Обнажилась, сделала снимки самой себя при положениях тела, соответствующих реальным движениям, загнала это в настоящий комп с большим экраном, что дряхлел в углу столовой, и вызвала старую добрую детскую игру «Одень куклу».
Первым припёрся Игорь — тот подросток, что в первый же день её облапал.
— Ну, ты и коряга, — заявил он, разглядев обнаженную натуру на мониторе. — Но, что-то в этом есть.
Пытается обидеть, это понятно. Маленький он ещё и не соображает, что такой метод привлечения внимания к своей особе не является оптимальным. По-пацански действует. Отвечать на этот выпад не пришлось, потому что старшая сестрица критика Аннушка сначала отвесила любимому братику полновесного пенделя, дополнила это двумя акцентированными затрещинами и вытолкала наглеца взашей. В этом доме царят простые и ясные обычаи, и «Что такое хорошо, и что такое плохо» тут объясняют сразу, причём доходчиво.
И собрался консилиум. Как ни странно, несколько взрослых мужчин тоже были привлечены к этому делу собственными жёнами в качестве экспертов. С нижней частью проблем не было — у Деллы крепкая круглая задняя часть бёдер, а общий их профиль чётко соответствует классическому канону. То, что торчит вниз из-под подола тоже не кривое и не тощее. А вот с верхним фрагментом повозились. Тут ей похвастаться нечем. Вперёд ничего особо не выпирает, плечи выглядят костлявыми, да ещё и ключицы выпирают как у курицы. Даже руки, крепкие, что уж скрывать, диссонируют с предполагаемым нежным и уязвимым обликом. Эту часть тела необходимо задрапировать, но нельзя — доминирующий силуэт этого сезона предполагает открытость.
Так вот, сходу, лучший вариант давала вариация на тему жилета закрывающего всё, кроме основания шеи. А если прикрыть места выхода рук лёгкими крылышками, то и вообще выходило неплохо. Женщины уже выволокли на расчищенный стол отрезы ткани и швейные принадлежности, но глава дома ещё чуток «покривлял» это место на экране, благо, «стрекотушки» уже принялись за кройку и не лезли под руку. Вот он и сформировал второй отличный вариант — короткие прямые бретели держат спереди и сзади горизонтально оканчивающиеся полотнища. При этом тела открывается только на самую капельку больше, чем в «глухом» варианте, но это — безобидные места. И выход плеча из лифа тоже стал выглядеть логично, мягко как-то. Грациозно получалось.
Арбузоводы — очень простые люди. Захотели вот вдруг нарядить свою батрачку принцессой — и, хоть трава не расти. Отрезы, швейные машинки, даже универсальное лекало — всё нашлось в этом большом старом доме. Построение выкройки, её перенос на материал — задачи тривиальные, поскольку соответствующие программы давным-давно опробованы, а строчат мастерицы уверенно.
Примерка показала, что оба варианта — строгий, с нотками официоза, и трогательно-загадочный — определённо удались. И отец этого балбеса Игоря принёс пыльный от длительного хранения аккуратный чемоданчик. Показал, как сложить туда платья, чтобы ничего не измялось. Делла оценила. Укладка купола параплана тоже ответственная операция, хотя здесь немного другие акценты.

* * *

В дом Стёпкиных родителей она прибыла точно в нужный момент, который рассчитала с великой тщательностью. Как раз «её парень» должен вернуться с работы. Едва приземлилась — а вот и он подрулил на аккуратной, словно игрушка, открытой легковушке. Естественно — на ней брючный комплект, скромный, но гармоничный, всё — самых тёмных тонов из светлых, потому что это дорожный костюм.
Ношение дамской сумочки она перед этим отрабатывала неделю, так как изменение имиджа и прощание с карманами оказались неразрывно связаны между собой и потребовали серьёзного усилия по выработке комплекса новых привычек. Зато теперь она может всегда иметь под рукой сварочный аппарат, а то карманы он всё-таки сильно пучит. Любимый тесачок сюда никак не помещался — пришлось заменить его навахой. Она этот вариант складняка под свою маленькую девичью ручонку сделала ещё в период увлечения мифрилом.
Ну а причёска — ёршик, остающийся после прохода по голове машинки с насадкой, заменить на распущенные по плечам локоны в столь короткий срок просто немыслимо, так должно же в девушке хоть что-то остаться оригинальным!
Поздоровалась с папой и мамой — они вышли встречать будущую невестку. Стёпка вылез из тачки и попытался её обнять на глазах у родителей. С чувством разочарования сделала над собой усилие и увернулась от его загребущих. Щёчку под поцелуй подставила. Жаль, конечно, от него так славно пахнет мужским потом, тем, который бывает после тяжёлой работы. Но с давлением на родительскую психику пережимать не следует.
Потом ей показали её комнату — просторно — и пригласили к ужину. Пока переоделась в «трогательное» платье и прошла в столовую, сынуля как раз выбрался из душа и теперь от него тянуло чем-то ароматическим, тоже приятно, но это уже немного не то.
Богатый стол, служанка из-за спины накладывает всё, на чём остановится глаз, а поесть как следует нельзя, необходимо медлить и поддерживать беседу, что с непрожёванной пищей во рту не совсем удобно.
— Я вижу, Вы оценили вино, — папенька начинает беседу.
— Да, это, кажется, хванчкара с восточного берега залива Тылка, — Делла обожает вина. Только она их не пьёт, а пробует. Второй глоток почему-то всегда намного хуже первого, поэтому между ними обязательно делает паузу. Но бокал хватает сразу — это не от жадности, а от любопытства.
— Вы правы. А теперь попробуйте вот этого, мне интересно Ваше мнение, — служанка уже подаёт второй бокал с белым.
— Этот сорт мне незнаком и, знаете, в нём не чувствуется утреннего солнца, как будто лоза вызревала на восточных склонах замкнутой долины. Бархатная сдержанность долгого летнего вечера, как мне кажется.
Так и не поняла, остался папенька доволен таким ответом, или нет. Она очень старалась. Маменька включилась.
— Стив упоминал, что Вы увлечены естественными науками.
О как! На штатовский манер, выходит, она сынка называет. И с чего это вдруг он такое про неё удумал? Ну решила она ему задачку на экзамене по физике. Наверное. Больше неоткуда.
— Физика большая, а я маленькая, — Делла решилась пошутить. — Вся она в одну меня не помещается. Я остановилась на преобразованиях Лапласа и выводе формулы Эйнштейна. А вот в явлениях, применяемых при конструировании основной массы технических устройств, немного разбираюсь. То есть мне ближе прикладные дисциплины, чем теоретические.

* * *

В общем, допрос, которого она ожидала и к которому готовилась, был проведён с пристрастием. О том, что можно про неё узнать, обратившись к общедоступным сведениям — о родителях, о фактах биографии, отмеченных в документах — ни одного вопроса не задали, то есть, подготовились. Зато её точка зрения по широкому ряду различных направлений собеседников интересовала. Отношение к искусству и политике, к общественным движениям и «закидонам» молодёжи, предпочтения при выборе диеты, обуви или аксессуаров (что это?).
Делла вела не лёгкий бой, а тяжелую битву, продумывая каждое слово и интонацию. Ей тут не правду резать нужно, а понравиться, так что где-то чуток уклонялась от темы, где-то логически вычисляла верный ответ, и, кажется не выставила себя ни дурой, ни диссиденткой. Стёпка — полный лопух — сидел и наслаждался тем, какая замечательная у него девушка, да как она ладно говорит, да как папенька с маменькой получают удовольствие от общения с нею. А она почти вспотела от напряжения.

* * *

После ужина отправились прогуляться. Стёпа усадил её в машинку и порулил по опрятным асфальтированным улочкам, вдоль рядов прелестных, отодвинутых вглубь от проезда белых коттеджей, окружённых просторными неогороженными участками. Газоны, клумбы, рядочки нарядных кустов и редко стоящие раскидистые деревья. Тишина, простор, умиротворение. Узкие пешеходные дорожки, сложенные из каменной плитки, пустынны. Да, тут ногами нужно долго перебирать, пока до чего-то доберёшься.
Выехали на набережную. Отели, веранды ресторанов, увеселительные заведения.
— Сейчас в начале восьмого здесь немноголюдно, — Стёпа ведёт машину в направлении песчаной косы вдоль пляжей, разрезанных нарядным пирсом, где как раз сейчас заметно какое-то оживление, — а вот ночью будет толпа, особенно в клубах. Жаль, нам туда пока нельзя. Только с двадцати одного года пускают.
— Остановись, я есть хочу, — Делла только сейчас поняла, что ей не по детски угрожает голодный обморок.
Кавалер, солнышко, ничего не спрашивая, приткнулся на просторную стоянку в месте, где обалденно пахло едой, и провёл её за столик.
— Точно, предки тебе так и не дали поесть, молчи, — как раз официант к ним поспешает. И теперь уже подошедшему парню в белой форменной жилетке: — Салат «Рудокоп» и мороженное «Пломбир» с шоколадом, орехами и сиропом. Орехов много. А это Вам за оперативность, — и сунул в ладонь какой-то кругляш.
— Жетон из казино, они тут ходят вместо денег, — пояснил он Делле, следя взглядом за стремительностью действий жреца чревоугодия. — Он спасёт тебя от голодной смерти, а меня от участи вдовца. Ты бы, пока перечитала их меню и сделала выбор, истекла бы желудочным соком.
Благодарно положила ладошку ему на руку. Он правильно поступил.
— Ты выглядел утомлённым, когда приехал.
— Да, восемь встречных пар развел над перевалами. Все машины перегружены, в вертикальном маневре ограничены, а ветер, хоть и умеренный, но отражается от склонов и вызывает болтанку. Хорошо, что видимость приличная, так по визуальному контакту расходились. Мне предыдущий сменщик небо оставил, не просчитав подлётных времён по двум десяткам бортов, так я только в четырёх случаях сумел вмешаться, а у остальных топлива было без запаса. Знаешь, с каждым днём обстановка всё напряжённей — летают, как c цепи сорвались.
А вот и салат. Груда резаного мяса вперемешку с мясистыми зелёными листьями. Нажористо и вкусно. Степка гений. Принялась за еду и кивком подала знак, мол, говори, я тебя слушаю.
— А знаешь, у нас с тобой и на этот раз ничего не получится, — вдруг сменил он тему. — Извини, я понимаю, что ты ко мне со всей душой, но в родительском доме у меня будет ощущение, что предки смотрят и вот-вот что-нибудь подскажут. Или одёрнут.
Ммм-да! Ну, что же. Она почему-то согласна. И искать обходной вариант с номером в гостинице или где-то в кустиках тоже не намерена. Вот незадача! Этак ведь, считай, и привыкнет к платоническим отношениям. Но сначала надо в спокойной и вдумчивой манере завершить употребление салата, потому что мороженное уже ждёт своей очереди на краю стола, и воткнутая в него ложка выглядит слишком маленькой.
Крошечные чашечки кофе — отличное завершение трапезы. Себе Стёпа еще пирожное заказал, а ей даже не предложил. И это ни капельки не обидно, она действительно не сможет сейчас затолкать в себя ничего, способного сохранять форму вне сосуда. Чувствует он, что ли, её физиологические позывы? Хм! Око за око, зуб за зуб. Это она первая начала, там, в балке у Стального водопада, когда отправила его, понятно куда.
Хорошо, сытость приходит и хочется помурлыкать.
— Стёп, как ты ко мне относишься?
— Хорошо!
— Это заметно. Я имею ввиду самые сильные, особые чувства, направленные на меня, — вот ведь, сформулировала! Прямо — строка из учебника. Из неё часто вылезает такое из-за стремления к кратким точным формулировкам. Но в данном случае она себя извинит. Это она «своему парню» решила устроить тест. Дело в том, что Яга говорила ей, будто мужчины почти не умеют произносить слова любви. Она имеет ввиду — настоящие кондовые мужики, а не разные там возвышенные или чувствительные. И вот это — попытка спровоцировать ухажера на подобное заявление.
То есть, чем труднее вытащить из него признание, тем он непроходимей, а, следовательно, твёрже. Как бы проверяется надёжность объекта в качестве опоры. Вот из уст Ярна подобных слов вообще никто никогда не слышал, как ей думается. Во всяком случае, Яга не поминала. И что это с собеседником? Почему он пятнами пошёл? Не может выбрать, что делать? Бледнеть или краснеть?
— Я тебя боюсь.
— Почему? — уж огорошил, так огорошил!
— Помнишь, ты мне задачку решила на экзамене? Так вот, препод сказал, что если бы я был доцентом кафедры физики твёрдого тела, то он мог бы со мной согласиться, но поскольку я простой школьник и ничего подобного знать в принципе не могу, то он списывает такое совпадение на вмешательство руки провидения и, не смея спорить со столь авторитетным участником экзамена, ставит мне положительную оценку.
— Мудрёно. Можешь расшифровать?
— Да издевался он надо мной. Вообразил, что я умудрился обойти блокировки и сконтачиться с сетью, а оттуда выкопал формулу. Ну, то есть он оценил мои навыки по работе с информацией, а не знание предмета. Ну и съязвил, как смог. Но я-то видел, что ты решила её, как сплюнула.
Делла потупила взор и смолчала. Врать нехорошо, и ничего ведь не объяснишь.

* * *

— Не повезу тебя сегодня смотреть на серфингистов, — Стёпа усаживает её в автомобильчик. — В торговый центр заглянем, вдруг тебе что-нибудь понравится.
Делле ничего не нужно, у неё всё есть. Но перечить не стала. Дело в том, что сюда, в Белый Город могут попасть не все подряд, а только люди влиятельные и те, кто им нужен. Ведь с точки зрения охраны это не столько она сюда прилетела, сколько коптер уважаемого чиновника. Как организована проверка, и каким образом беспрепятственно пропускают одних и непреклонно выдворяют других — это ей неизвестно. Но молва устойчива и случаев, ей противоречащих, не поминали. Так что поглазеть на большой магазин — это даже интересно. Правда, говорят, что в Сити почти такой же, но она и там не бывала.
Блеск витрин ослеплял, а обилие представленных на них прекрасных предметов — подавляло. Делла то и дело придирчиво оглядывала своё отражение и находила, что при её внешних данных оделась она продумано. То есть среди снующей здесь публики — мимикрия полная. От предложения купить ей новый визор отказалась — ей нравится её модель, без лишних наворотов, зато продуманная и простая. А Стёпка всё не унимался и таскал её из отдела в отдел — то пытался туфельками соблазнить, то показывал прелестную сумочку, в которую не то, что наваху или сварочник — комплект гаечных ключей не затолкать.
Пришлось объяснять и на счёт требований к подошве обуви при её манере двигаться, и показывать содержимое своего «ридикюля», а то он не верил, что у неё всё это с собой. Немного потолклись в ювелирке, тут как раз небольшой ажиотаж наметился в связи с недавней находкой блэдиа, и Стёпушке захотелось послушать рекламный текст, что крутили через динамики.
Рассказывали о величайшей редкости находок и их полной бессистемности. То пастухи такой камень отыщут при рытье колодца, то море на пляж выбросит или в каменной осыпи в горах на него наткнутся, в куче строительного щебня или вообще — рыли яму для посадки дерева, и вот оно. Условий, в которых эти кристаллы могут образоваться, учёные представить себе не могут, но что, кроме как на Прерии, нигде ничего подобного образоваться не может — заявляют в один голос. Очень уж многокомпонентная у него кристаллическая структура, и компоненты эти в подобных сочетаниях характерны именно для этой планеты.
Кроме редкости уникальной является также глубокая идеально прозрачная чернота, объясняющаяся невероятно сложной системой интерференции света на узлах решётки, которую опытный огранщик способен раскрыть и подчеркнуть… ну и дальше всякое такое. Делла терпеливо скучала, глядя на нарастающую цифру цены — это как раз съехались со всех планет представители крупнейших ювелирных фирм, и начавшийся аукцион подходил к кульминации.
Про огранщиков — это полное ля-ля. Ярн этот кристалл проектировал для лазера, да что-то у него не заладилось, так что и этих недоделанных прожигалок полстеллажа в ростовой валяется, и камушки рядом в ящике пылятся. Когда бывает нужда в крупной сумме, Яга увозит один, а потом его где-то находит верный человек. Но рассказывать об этом почему-то не хочется.

* * *

На следующий день, раз уж у Стёпки выходной, прошлись по Сити. Это не на океанском берегу, а в заливе — деловая часть города. Тут конторы всякие друг на друге сидят по четыре штуки за каждой дверью. СнабСбыты разные и ГосПрерияВино. Центральный Планетный Архив, ГидроГео, Штаб-квартира партии защитников кошек, и Управление Филармонии. Представительство МАЗа… в глазах рябит. Они оба тут раньше не бывали и договорились просто ради любопытства изучить этот район.
Из него пешком вышли в застроенную сборными колониальными домиками часть города, в которой обитают люди с устойчивыми доходами. Узкие опрятные улицы, крошечные участки, заросшие сиренью и шиповником, штакетник, калитки. Тротуары отсутствуют, поскольку для них нет места, поэтому люди ходят прямо по проезжей части улиц, а автомобили крадутся на цыпочках. Но место уютное, соседи друг друга знают.
Делла показала своему спутнику дом Яги, но заходить не стала. Знает, что никого там нет, а про то, что охранный автомат считает её своей — так это никакого значения не имеет.
Саму эту прогулку девушка приняла с незнакомым чувством неуверенности в том, правильно ли она поступает? Вот полагается пройтись со своим парнем, но бесцельное шляние — это глубоко противоестественный процесс, смысла которого уловить ей не удаётся. Ну — идут. Не ругаются, соглашаются с желанием другого свернуть туда, а не сюда. Что-то вроде обязательного ритуала, что ли? Упражнение такое. Стёпка тоже выглядит слегка из-под палки и, наверное, это хорошо, что в этом между ними расхождения нет. Ну, обнимет иной раз за талию. Становится неудобно, потому что длина шагов у них не совпадает. Отпускает.
Нет, если бы она попыталась его завлечь, наверняка бы они нашли подходящее место для того, чтобы воссоединиться, но и тут Деллу остановила неуверенность. Вот не тот сейчас этап в их отношениях, да, скажем прямо, почему-то хочется, чтобы Стёпа проявил инициативу, а он медлит. Неужели и вправду испытывает страх? Или предчувствие какое? Сама-то она эти глупости от себя прогоняет, но он — не она. Как же мало, всё-таки, они друг друга знают!

* * *

После обеда вчетвером, с папой и мамой отправились на соревнования авиалюбителей — это редкое событие, бывает только раз в год. Как раз, когда возвращались с прогулки, уходил мастер, закончивший периодический осмотр и диагностику коптера, а тут и за стол сели. А потом Стёпа повёз маму на машине — она двухместная, а папа уступил место за штурвалом гостье.
Всё как обычно, короткий ритуал осмотра, прогон самодиагностики, разгон винтов и короткий перелёт на плато. Тут над просторной ровной площадкой практически нависает склон, представляющий собой естественную трибуну, где и разместились тысячи зрителей на простых лавках, опоры которых вмурованы в камень. Природа избавила строителей от огромного объёма работ по возведению капитального сооружения.
Выступления парапланеристов не оставили Деллу равнодушной. Ряд столбов, сквозь которые они проходили «змейку» сформирован голографически и не представляет опасности при столкновении, но крутые виражи сами по себе угрожают срывом, так что за спортсменов она переживала на полном серьёзе. Но аварий не было. Чуть волнительней оказались состязания мотодельтапланов — вот уж тут пофигуряли — так пофигуряли. Однако опять обошлось, хотя несколько раз сердечко ёкало.
Но народ ждал гвоздя программы, оставленного напоследок. Спортивные коптеры должны были выполнять фигуры высшего пилотажа под неусыпным вниманием почтеннейшей публики и высокочтимого жюри.
— Стёпа говорил, что Вы прекрасный пилот, — вдруг обратился к Делле папенька её друга. — Не желаете попробовать, а то прошла информация, что один из участников выбыл из-за того, что его аппарат не пропустила комиссия. А наш — в прекрасном состоянии, только что прошёл техобслуживание.
Замерла. Нет, такого у неё и в мыслях не было, но вдруг зазудело в ладонях. Делать бочки и петли на этой стрекозке она, естественно, попробовала. Ну не могла она два раза лететь несколько часов и ничего не делать. Послушная машина, то есть то, что указано в программе состязаний — ей под силу. Без шика, без артистизма, на последнее место она претендовать, пожалуй, сможет. И тогда ей немного снисходительно посочувствуют. Хм, раз таков план родителей, быть посему.
Кивнула. Стёпин отец с кем-то связался и сказал, что выступать ей предстоит четвёртой. Поспешила к аппарату.

* * *

Пока ждала своей очереди, а это оказалось недолго, мысленно отработала все манёвры и успокоилась. Взлёт.
Вираж — это конечно разминка, но прошла его уверенно. Вообще-то она больше всего переживает за боевой разворот, а поскольку винтокрылы опираются не на подъемную силу крыльев, а на винты, изменяющие своё положение относительно корпуса, то понятно, что управлять ими значительно сложней.
Петля, бочка — а вот тут вышел спотык. Тяга чуть просела на долю секунды, глаз только успел уловить появление значка на одном из табло, как ситуация выправилась и маневр удалось успешно завершить. В промежутке между элементами внимательно осмотрела панель — всё в порядке. И пошла в последний манёвр программы. Всё. Посадка.
Место Делла действительно заняла последнее, причём с огромным отрывом по очкам — не пилотажник она, не спортсмен. А Стёпин батюшка к ней со снисходительным сочувствием так и не подкатился. Выглядел огорчённым, видимо ожидал от неё большего.
Ну а потом уже сам Стёпка отвёз её на бахчу и заторопился обратно. Путь неблизкий, а ему ещё перед работой нужно передохнуть.

* * *

Делла не считает себя очень умной, но старается быть именно такой. Поэтому анализирует разные странности, что иногда приводит её к любопытным открытиям. Итак, в момент манёвра просела тяга, что бывает, если пропадёт напряжение. На табло водородного преобразователя, от которого в полёте запитаны бесколлекторники пропеллеров, какие-то изменения цифровых значений происходили — она не успела их считать, поскольку была сосредоточена на управлении положениями сразу четырёх роторов, но тревожная подсветка не включалась, то есть напряжение не снижалось ниже необходимого.
И в это же время появился значок начала внешнего подзаряда, чего при работающем водороднике быть не должно. Она припомнила схему электроснабжения, и мысленно почесала репу. Наличие индикации внешней зарядки для неподключенного к наземной сети аппарата как раз её не удивляет. В этот разъем она при осмотре машины перед полётом всегда включает свой аккумулятор. Вроде как заглянула в лючок. Ведь затолкать-то этого кроху в гнездо — это всего одно движение. При послеполётном осмотре, естественно — извлекает. То есть в один из рискованных моментов её эволюций была разомкнута цепь от генератора к двигателям и, если бы не её любимое детище, запитавшее пропеллеры, она бы просто грохнулась и… кирдык.
Какое счастье, что осознание этого факта пришло к ней с запозданием, а то могла растеряться. Не то, что она боится умереть, но Стёпка бы огорчился.

Глава 7
Каникулы Аделаиды
Судьба девушки и монтажное «ИЛИ»

Делла сделалась задумчивой. Странность в поведении коптера во время соревнований не давала ей покоя. С её точки зрения — случилось невозможное. Водородный генератор гнал энергию, которая до моторов не доходила. Кроме обрыва, ничто более к этому следствию привести не могло. Но обрывы такой цепи сами не восстанавливаются — это ведь не волосяной проводок, а сплошная шинка, проложенная с провисами для гашения последствий вибрации и приваренная в местах соединения. Физически она могла только обломаться, но тогда соединиться обратно уже никак не могла. При тех токах, что через неё идут, даже если места разрыва случайно совпали, возникнет дуга, которая не сварит эти поверхности снова, а окислит и разрушит. Да даже если и «прихватит», то в этом месте возникнет зона повышенного сопротивления, где электрическая энергия станет переходить в тепло со страшной скоростью и всё расплавится.
Ну не бывает в мире чудес — она это установила экспериментально.
Второе вероятное место разрыва — вентиль, или, иными словами, диод, ведущий из шинки в главную точку цепи питания. В ту самую, куда через такой же диод поступает напряжение от разъёма для внешнего подключения зарядного устройства, и откуда, снова через такой же диод, подпитывается аккумулятор, обеспечивающий энергией всю электронику машины. Эта схема стара, как навоз мамонта и также твердокаменно надёжна, без всяких заумствований она делает невозможным попадание напряжения от генератора на внешний разъём. И наоборот, не позволяет току из внешнего источника беспокоить генератор, когда он заглушен. Второй вариант нередко необходим при проведении регламентных работ, хотя в штатных режимах эксплуатации в нём нужды не возникает.
Так вот, в таком диоде работает известный с незапамятных времён пэ — эн переход, а в них, подчас, происходят довольно необычные процессы. То есть, возникшая и самоустранившаяся неисправность в этом месте, в принципе, вероятна. И может проявить себя в другой раз при сходных условиях. То есть этот подозрительный элемент необходимо срочно заменить, а то, неровён час, кто-нибудь грохнется. Или Стёпушка, или его тактичный и искренне посочувствовавший ей его папенька. Милейший, ведь человек.
Делла уже было начала активацию канала связи со «своим парнем», как из кабины севшего рядом с домом арбузоводов новенького грузового коптера выкатилась Яга, схватила её в охапку и принялась всячески тискать, почему-то подвывая. Как она в таком состоянии вела машину?
Лёгкое марево над ступицами вращающихся по инерции роторов указывало на то, что вела её Яга очень быстро, на верхнем пределе мощности, который могла ей позволить следящая за температурой бесколлекторников автоматика. Неужели с Ярном что-то случилось? Да, вроде нет. Вон он выбирается из тесного пассажирского отсека, в котором за его спиной угадываются тюки и ящики. Или беда с кем-то из её сыновей? Тогда бы она мчалась к ним, а не сюда.
— Жива, кровиночка! Хвала Гаучо! — ещё не легче. Имя собственное местного солнца — центральной звезды системы — старожилы поминают, только если их переполняют самые сильные чувства. Это словно божество какое-то, символ существа, дарующего жизнь. И Ярн ёще с другой стороны навалился с объятиями, чего от него, обычно, вообще не дождёшься. Совсем стиснули бедную девушку.
Пискнула полузадушено: — Пустите, а то я описаюсь.
Уфф! Вздохнула полной грудью.
То, что Яга вся в слезах, это ладо, но почему так подозрительно блестят глаза у дедушки?

* * *

Дед не стал томить свою внученьку, темнить или разводить турусы на колёсах. Сунул Делле в руку бирушу и велел прослушать запись.
Сначала шли негромкие ритмичные звуки с медленно нарастающим темпом, что-то слабо поскрипывало, слышалось дыхание и когда пришло понимание того, чем сейчас заняты подслушиваемые, девушка покраснела. Вот, кто-то спокойно занимается этим самым в своё удовольствие, и только ей, бестолковой, никак не удается — всё время, то клин, то палка.
Потом прозвучал женский писк и всё стихло. Чуть слышные шелесты указывали на то, что какие-то движения всё-таки происходят, но представить себе ничего не удавалось.
— А ты всё такой же жадный до меня, — это же Стёпкина мама! Её голос. Интересно, с кем это её застукали?
— Такой сладенькой, как ты, никогда не насытишься, — баритон папеньки. Забавно, чего это ради кому-то вздумалось прослушивать супружескую спальню?
Звозились, послышался смешок, и Делле стало стыдно. Уже хотела вытащить наушник из уха, как разговор коснулся её.
— Как тебе подружка Стива? Мне кажется, она могла бы быть и ростом повыше, и лицом приятнее, да и фигурка у девочки не идеальная, — женщина, конечно, прежде всего, обращает внимание на внешность. — Но если она его занимает — почему бы и нет. В конце концов, юношеские увлечения так мимолётны. Сбегутся, разбегутся, зато будет что вспомнить. Мне кажется, Деллочка достаточно умна, чтобы не строить в отношении нашего сына планов с дальним прицелом.
— Боюсь, рыбка моя, ты не вполне правильно оценила ум этой замухрышки. Нашего сыночка она полностью себе подчинила и, поверь мне, уже не выпустит из своих цепких пальчиков. Как это ни больно, но уйти ей придётся. Насовсем. Понимаешь, мимолётное увлечение — это был бы прекрасный вариант, но ты ведь знаешь нашего оболтуса. Он как осёл упрямый, и ни за что от неё не отступится. Бросит всё, сломает карьеру и себе и мне, но будет держать её за руку и, высунув язык, преданно смотреть в её водянистые зыркала.
— А причём здесь карьера? — маменька в недоумении.
— Она дочка осуждённых наркоторговцев, и, если Степан будет продолжать появляться с ней на людях, об этом неизбежно станет известно. А у меня появилась надежда на повышение. На второго заместителя первого помощника нашего шефа отыскался кое-какой компромат, так что непонятно, усидит ли он в своём кресле. Ну а моя кандидатура на этот пост, считай, очевидна.
— Да, пожалуй, связь такого рода тебе ни к чему, да и Стиву через год отправляться в университет с таким хвостом…
— Университет, это формальность, как и последний класс школы. Ты же понимаешь, что обеспечить сыну документы о сдаче экзаменов экстерном — это не такая уж и проблема. Важно то, что он уже на хорошем счету. Его через два раза не третий ставят начальником смены. Дефицит кадров у диспетчеров просто катастрофический, а он справляется, так что с ним уже толковали о переходе на руководящую работу. Представляешь? В его-то годы. Да о таком старте карьеры я даже мечтать не смел. Что ни говори, Стёпа у нас парень ответственный, старательный и способный.
— Весь в тебя, мой ненасытный!
Опять завозились. На этот раз супруги радовались друг другу значительно дольше и дышали тяжелее. Теперь Делла слушала звуковое сопровождение воссоединения влюблённых чуть отстранённо — нехорошо завидовать. Да и, признаться, сына своего они любят по-настоящему, что вызывает уважение. С другой стороны, если на то пошло, встречаться со Степашкой она может и тайком, и детишек нарожает, никого об этом в известность не ставя. Как Яга Ярну. Во! Опять разговаривают.
— И как же эту девицу убедить не тревожить больше нашего сына? — маменька ещё не вполне отдышалась.
— Бессмысленно убеждать её, — папенька тоже запыхался. — Пока она жива — Стёпа будет к ней стремиться. Он такой же однолюб, как и я.
— А что же тогда делать?
— Ты не беспокойся, милая, я обо всём позабочусь. Понимаешь, иногда отказывает любая техника, главное, чтобы случилось это вовремя.
— Но ведь это как-то слишком жестоко, мне кажется, — похоже, маменька сомневается.
— Поверь мне, я хорошо подумал. Другого варианта просто нет.
После нескольких минут тишины запись закончилась.

* * *

Итак, её попытались убить, чтобы не позволить ей испортить жизнь им и сыну. В голове у Деллы произошла цепь переключений, превращающих страх, возмущение и ярость в холодную логику:
Разбираться в технических деталях покушения можно будет позднее.
Терять Стёпку нельзя ни в коем случае.
Из поля зрения его родителей необходимо исчезнуть, причём так, чтобы даже «её парень» не смог проговориться о том, что они продолжают встречаться. Да. На меньшее она не согласна и категорически, часто и с огромным воодушевлением станет проделывать с их ненаглядным сыночком вот это самое, чем они занимаются по ночам в своей уютной спальне. Стоп! Кажется это уже эмоция.
Да, эмоция!
Но основополагающая и не подлежащая опротестованию.
Посмотрела на Ярна, на Ягу. Кажется, они на её стороне. Неважно, как попала к ним эта запись, но они поняли, что ей угрожает, и примчались быстрее собственного визга не для того, чтобы убедиться в том, что она жива. В этом легко удостовериться и с другого конца материка. Предстоят некие действия.

* * *

Ущелье Бедного Йорика было бы идеальной дорогой сквозь Большой хребет, если бы не такое огромное количество погибших в нём летательных аппаратов. Восемьсот метров над уровнем моря — идеальная высота. А вот крутые стены, сужения и «втекающие» в него с разных сторон широкие расщелины приводят к сильным и всегда неожиданным завихрениям воздуха, которые могут и опрокинуть машину, и швырнуть её на камни. Когда-то тут пытались летать, но длилось это недолго.
Собственно, окажись оно безопасным, столица планеты, возможно, оказалась бы немного южнее Пика Эскапизма, как раз в том месте, куда Делла сейчас направляется. Её параплан скользит между мрачных каменных стен и сильный попутный ветер подгоняет его так, что ни на секунду не позволяет рассеять внимание. Почти как в портике, только заметно жёстче, там скорость относительно земли была чуть не вчетверо ниже.
Мягкий удар справа — это поток холодного воздуха, разогнавшийся по склону, наверное, от самого ледника. Удачно сманеврировала, потому что приготовилась заранее. Сужение, плавный поворот, провал над разлившимся здесь студёным озерцом и сразу за этим — подброс. Тут ветер отклоняется вверх каменным завалом. Теперь — спокойный участок. И опять сужение.
Всё, расчётная точка. На дне ущелья такое чудовищное нагромождение огромных глыб, что ни одного шанса на приземление тут ни у кого нет. Сняла шлем и швырнула его вниз. За ним последовал купол параплана со стропами, которые она заранее частично перебила камнями а частично разорвала с помощью лебёдки. Всё, для остального мира она умерла. Спутники, не получая через положенные интервалы откликов, сообщат в диспетчерскую об устойчивой потере связи с ней и зададут район поиска. Но в этом хаосе провалов ничего не разыщут — иначе начнут погибать спасатели.
Отнесённый в сторону кусок прочной ткани с вырванными из него стропами, скорее всего, найдут. Разбившийся шлем, возможно, и засекут, если какой-то из его осколков застрянет где-то не слишком глубоко. Может быть, даже попытаются его вытащить, но ничего больше разыскать не смогут. Тем не менее, на выводах комиссии это не отразится. Её признают погибшей. И никому за это не попадет — диспетчерская запретила ей использовать этот маршрут, а потом ещё её и материли часа полтора всей сменой в промежутках между работой с другими бортами. Только когда вошла в ущелье перестали вызывать — профессионалы понимают, что на участках подобной сложности пилота отвлекать нельзя. А ведь будут переживать, жалко парней.
И Стёпку жалко, он быстро обо всём узнает от коллег. И за себя тревожно, дальше-то только на свой выпуклый глаз надеяться можно. Интересно, заглянет он к Яге? Или в себя уйдёт? Плохо она парня знает, а батюшка-то его за большого мужика держит.

* * *

— Здравствуйте, Ольга Петровна! — юноша на крыльце неважно выглядит. Вообще-то она надеялась на то, что он к ней зайдёт, но не так скоро. Сведений о смерти Деллы ещё даже в хронике не было, хотя, да, он же диспетчер, должен узнать раньше.
— Вы Аделаиду Ланскую знаете? — продолжил гость. Вот оно что, он не соболезновать пришел, не горем делиться, а сообщить о смерти девушки. Выходит — настоящий мужик этот пацан, не тряпка на ветру. На такой шаг не всякий решится.
Молча пропустила в дом, закрыла дверь: — Да жива твоя Деллка, — не может Яга парня томить. — Приходи послезавтра на поминки, скажу, как найти, только же смотри, ни гугу, а то сгубишь её. Никому ни слова. Горюй, как горевал, и чтоб мне без фокусов.
Потом прикладывала холод к бестолковке этого нескладёхи. Нет, святое дело подпрыгнуть от радости, но не в этих же домах, где такие низкие потолки. И этот дурень никак не мог согласиться с тем, что ни папе, ни маме, оплакивающим будущую невестку, нельзя даже намекнуть, что девушка, которая им так понравилась, вовсе даже не разбилась сдуру на параплане, а инсценировала свою гибель, чтобы спрятаться от очень сильного и опасного врага, гнев которого ненароком вызвала. Даже топнуть на него пришлось и сказать, что Делла сама так велела, а иначе не видать ему её ни в жисть.

* * *

Остров «Полигон» расположен в океане в паре сотен километров от Ново-Плесецка. Неприветливые скалистые берега с неудобными подходами с моря, гористый рельеф, оставляющий пригодными для посадки коптеров лишь небольшое количество площадок. Тем не менее, на нём довольно долго обитали военные — локаторщики, ракетчики, связисты. Гарнизон здешний считался не самым завидным местом службы, да и начальству не нравилось тут бывать. Позднее всех служилых перевели ещё восточней и, следовательно, дальше от берега, на остров Тэра. Вернее, на островки в его ближайших окрестностях. Произошло это всего несколько лет тому назад и старослужащие, помнившие место предыдущей дислокации, вспоминали о нём с теплом.
Вот вроде и дальше от столицы, а начальство к ним зачастило. В остальном же — никаких улучшений. Те же скалы и камень, скудная растительность и вдобавок к этому привозная с материка вода. Только строгостей прибавилось, да неустроенность быта приходится преодолевать, поскольку всё нужно отстраивать с нуля. Да ещё одновременно с переброской подразделений на вооружение поступила новая техника, так что старую по большей части оставили на покинутом месте, чтобы не тратить силы на перевозку. Всё равно под списание.
В этот период материально-техническое снабжение крепко обнадёжило военнослужащих повышенным вниманием к их запросам. Довольствие стало качественней, разнообразился рацион. То есть и плюсы были, и минусов хватало. Какое-то время взвод охраны ещё выставлял часовых у запертых ворот покинутых помещений, а потом весь остров был продан акционерному обществу с Земли вместе со всем, что тут ещё оставалось.
Само это общество на Прерии открыло контору в деловой части города и исправно вносило плату за аренду помещения. Движения средств на его счетах налоговое ведомство практически не обнаруживало — так, закупка оргтехники, средств связи, кое-какой электроники. Одним словом — тишь да гладь. Название: «Морковкин и К» вообще ни на что не намекало, так что интерес к событию быстро угас, тем более, что и сумма сделки не выглядела слишком впечатляющей.
Вот сюда на одну из коптерных площадок Делла и приземлилась. Три дня в пути её заметно утомили. Вернее день и две ночи. После своей «гибели» она перемещалась в свете луны, причём на малой высоте. Далеко расположенные локаторы её гарантированно не засекают, а вот попадаться на глаза случайному человеку не хотелось. Благо путь пролегал вдоль береговой кромки над самой полосой прибоя, то есть ориентироваться было несложно. А вот пока разыскала посреди океанского простора остров «Полигон» — понервничала. Летела ведь без электроники по счислению, и ветер мог сыграть с ней злую шутку, отнеся не туда, куда она рассчитывала. Но обошлось, нашелся искомый кусок суши, не пушинка, чай. Тем более, она подгадала добраться на рассвете, поэтому обзор расширился как раз к нужному моменту.
Из того, что ей об этом месте известно наверняка, это что ни людей, ни зверей здесь не обитает. Военные частенько охотились, когда тут жили. Первые годы. А потом надёжно всё истребили, что размером от кошки и больше. Грызунов извели, когда боролись за сохранность продуктов на своих складах — завезли с Земли хорьков, ну а те и слопали всех, а потом — кто с голоду сдох, кто приспособился кормиться тем, что иногда выкатывает прибой на крошечные здешние пляжи.
Ключом, что дала ей Яга, открыла дверь одного из домиков, щелкнула выключателем — как и положено, ничего не работает. Воды в трубах тоже нет. Ну и ладно. Сначала отдых, потом всё остальное.
Поверх пыльного матраса в спальне набросила свой плащ и блаженно вытянулась. Хлопоты потом.

Глава 8
Каникулы Аделаиды завершены

Что каникулы закончены, Делла поняла, когда осмотрела жилище. Если начались хлопоты по дому, то никакого отдыха уже не будет. Объём предстоящих работ оказался таким, что немалых усилий над собой стоило перебороть желание поселиться в пещере и готовить еду на костре.
Ужасный дискомфорт создавало полное отсутствие связи — она сама выключила всё, что только могло послать в эфир хоть какое-то сообщение. Естественно, при этом ждать посланий в свой адрес бессмысленно. Ни сети, ни кошелька, ни возможности с кем бы то ни было перекинуться словечком.
Волновалась за Стёпку. Если он сам не заглянет к Яге — будет её оплакивать и может наделать глупостей. Она просто не представляет себе, что он может отмочить, мало они ещё знакомы.
Наконец, чем ей питаться? Ну, подстрелит она птичку, может и рыбку сообразит, как поймать. Однако робинзонить совершенно не хочется. Как-то иначе она себе представляла свою будущую жизнь. Правда, пока немного прихваченной в дорогу еды в запасе имеется, но это максимум дня на три. И надо привести в порядок своё сознание, а то она просто не представляет себе, о чём думать. Прежде всего — принять лекарство от тоски и безалаберности.
Разыскала ведро, нашла хилый ручеёк, сочащийся неподалёку, и весь день отмывала дом. Давно заметила, что, когда руки заняты — в голове становится светлее, а на сердце — легче. И тут проверенный медикамент сработал. Напахаться — это очень эффективное успокоительное. В сон рухнула мгновенно — просторное жилище оказалось не только запылённым, но и в высшей степени обветшавшим по части состояния инженерных сооружений. Подробно не разбиралась, не всё сразу, но растрескавшиеся оконные и дверные уплотнители отметила уверенно, да и трубы выглядели подозрительно, а уж что касалось вентилей, то, хотя воды в магистралях и не было, но ощущение от хода рукоятки заставляло подумать недоброе.
Наутро начала ревизию электрохозяйства. Удивили алюминиевые провода. Нет, это не смертельно, даже в местах входа их концов в выключатели окисление практически незаметно, но это же — заря электрификации. А вот вполне современного вида выключатели, достаточно представительные внешне, оказались не просто барахлом, а барахлом непревзойдённым. Контакты почернели до полной потери проводимости.
Прокладки в кранах рассохлись настолько, что ничего кроме ужаса не вызывали — было ощущение, что в своё время их изготавливали по диверсионной технологии, чтобы самоликвидировались через самое короткое время. Или это специальный приём для постоянного поддержания в полной боевой готовности армейских сантехников?
И тут к ней пожаловали Рустамка и Климентий с авоськами и сумками. А следом за ними четыре крепких молодца втащили мешок картошки и пару пластиковых бочонков. О как! Не дадут ей друзья с голоду помереть. А как же с сохранением тайны её «гибели»? Не велели сумлеваться. Не выдадут. Они даже в разговорах между собой её Кларой называть станут, так сговорились.
Рустамка уже вернулась из своей кругосветки, потому, что через неделю путешествия поняла — нечего ей здесь делать. Тоска и одиночество — не её стихия. А море — да, любит она его. Но людей — тоже. Попробует себя в каботажном секторе, рыба и её лов не увлекают девушку.
Делла позавидовала подруге — вот ищет человек себе место в этой жизни. Такое, чтобы радостно было им заниматься. И парня себе ищет, пусть и методом перебора, но целеустремлённо. Хихикнулось даже. Бытует поверье, что у настоящего моряка в каждом порту — по жене. А, если моряк женщина, то, логика подсказывает… хи-хи.
А вот в её нескладной жизни всё наоборот. Попыталась выбрать себе занятие — а его пришлось бросить, практически даже не начав. И теперь непонятно чем заняться тут. Нет, что ремонтом — это очевидно. А потом, когда обживётся?
Со спутником жизни вообще полная неизбега. Кавалер к ней на голову рухнул, как с дуба. И из мыслей не уходит, и радости от него никакой — одни тревоги. Вот не Стёпка это, а просто рок какой-то. Не злой, а скорее нерешительный. «По воле нерешительного рока», — сложилась в голове строка, да на том полет фантазии и завершился.
— Мы тут на песчаной банке, что с юго-юго-востока, яруса ставим на тунца, — Климентий пояснил, когда парни вернулись к лодке и отчалили на промысел. — А ночуем на берегу, тут внизу на пляже, чтобы в гору не лазить. У Морковкина, понятно, разрешения испросили, так он не велел стесняться. Не возражает, одним словом. Плату за это назначил по копейке с рубля от выручки с продажи рыбы, что в водах острова наловили, так что бываем мы тут. Обычно, как доберёмся — стряпуху высаживаем и тогда уже снасти расставляем, потом пообедаем готовым, и отправляемся крючки проверять, да сматываться перед приливом. В месяц два раза удачно совпадает, чтобы волна нам ничего не посносила за световой день, а то на отмели такое разгоняется — жуть. Через три дня перед полуднем погляди в ту сторону — не пожалеешь. С берега-то не страшно на эту красоту любоваться.
Оказалось, что хилый родник, который она отыскала, рыбаки немного приспособили под свои нужды. Чтобы не лазить за водой наверх, они из лужи, что из него натекала, пробросили длиннющий шланг прямо к пляжику, где пристают. Ну а сейчас, поскольку в доме и поесть и покемарить уже можно не задыхаясь от пыли, так поднимутся парни сюда. По вертикали это метров восемьдесят, а по горизонтали около трёхсот. Оно, конечно, если бы подъёмник оживить!
Пока Рустамка кашеварила, осмотрели механизмы. Направляющие и их опоры в отличном состоянии. Трос можно будет осмотреть, когда лоханку вниз опустят, а так с виду вполне ничего, даже не лохматится. Рымы, коуши — в порядке, лебедке, что в будке наверху, тоже ничего не сделалось, а электродвигатель кто-то приватизировал. Да и напряжения в местной электросети нет. Так что тут и сговорились с рыбацким старшиной на счёт того, что мотор он доставит, а Делла позаботится о наличии напряжения.
Зато шланг перенаправили к порогу её жилища, подвели воду поближе. Оставшийся же кусок пробудил в душе девушки смутные надежды на восстановление водопровода — трубы-то в доме вряд ли согласятся удерживать хотя бы малейший напор. А материал, из которого сделан шланг, очень даже ничего. Можно попробовать соорудить времянку.
На хозяйственные темы они поговорили как следует, а вечером, когда в наполненной обильным уловом лодке рыбаки подошли за своей стряпухой и её пловом, то Делле выдали самого маленького из пойманных тунцов. Так что теперь она хоть треснет, но подачу электроэнергии на подъёмник обеспечит.
Нет, каковы добряки! Девушки — они, в конце концов, не грузовики, и, тем более, не подъёмники. Еле дотащила эту тяжесть до дому.
Опять получился насыщенный день. Даже засыпать было радостно.

* * *

Наконец пришло время осмотреть своё хозяйство. Яга ей строго-настрого повелела делать всё, чего душа пожелает и вести себя как полновластная владычица земли Морковкиной, то есть, острова «Полигон», как он на картах значится. А что тут есть — это не вполне понятно. То есть документацию, какая сыщется, она пришлёт когда-нибудь, но поручиться за её достоверность можно только в отношении фундаментов зданий или профилей скальных выработок. Охраны тут много лет как никакой не имеется, а люди, которые помнят, где что лежит, живут неподалёку. А кто и не помнит — мог ведь и поискать.
На домиках, правда, замки целы на всех, кроме двух. Так в них и взять-то нечего. Мебель осталась только самая старая, а остальное вообще доброго слова не стоит. Впечатление такое, что военные строители нарочно использовали здесь всё только самое негодное. Даже бетон или рассыпается, или расслаивается. То ли цемент в него клали щепотками, то ли поверх начавшего крошиться намазывали сверху цементный раствор слой за слоем много лет, но тоже экономя связующее. Грустно тут как-то.
Извлекла из рюкзака мешочек с ключами, и пошла обходить владения. Собственно, надобности в ключах нигде не возникало, так что не пришлось, как в день прибытия, перебирать кучу однотипных пластинок. Об обеспечении беспрепятственного доступа во все строения позаботились задолго до её прибытия в высшей степени заботливые люди, перепилившие каждую дужку таким образом, что её потом было бы легко сварить. Сами замки не забрасывали и не уносили с собой, а аккуратно оставляли неподалеку на видном месте. Сразу ясно, не шантрапа тут орудовала, а вполне приличные люди зашли от всего сердца поделиться с хозяевами их, хозяев, добром.
Отдельные двери внутренних помещений унесены, участки пола, отсутствуют, но выборочно, несколько столешниц в бывшей казарме рядочком стоят у стены, лишённые металлического каркаса. Немного не хватает унитазов и раковин, электрический щиток снят, но выкрученные из стены шурупы возвращены в отверстия дюбелей. Даже захотелось познакомиться с педантом, поправлявшим здесь своё благосостояние — стиль, он и есть стиль.
В жилых, учебных и административных помещениях картина повторялась, в мастерских пустынно — станки с фундаментов наверняка забрали ещё военные, так что сообразить, что было отсюда похищено позднее, не представлялось возможным. В парках имеется несколько старых машин. С одной снят редуктор вала отбора мощности, Из другой просто извлечён двигатель в сборе, третья поднята на подставки и лишена гусениц, а уж кто и когда это содеял — кто ж его разберёт! Но общее впечатление замечательное — в электролизную ванну отсюда годится многое потому, что возвращать чему либо из здесь ныне сущего работоспособность станет только ненормальный энтузиаст искусства технической реставрации.
Электрохозяйство осмотрела. В принципе, не разрушено. То есть, если где кто что и умыкнул, то это уже в зоне установок-потребителей, после периферийных распределительных щитков, одним словом. В капонирах отыскались тележки тягачей — не иначе для вывоза ракет на стартовую позицию. Несколько куч разнокалиберного хлама могли содержать всё, что угодно, но судя по тому, насколько плотно и устойчиво они сформированы, незнакомый педант изучил их и извлёк то, что его интересовало. Следы продуманного неторопливого мародёрства глаз отмечал повсеместно, и только одна дверь могла похвастаться нетронутым замком. На ней желтел треугольник знака радиационной опасности, который, как символ смерти, не имеющей ни цвета, ни вкуса, ни запаха, остановил человека, ищущего не приключений, а вполне определённые вещи.

* * *

То, насколько она нервничает, Делла поняла в тот самый день, когда у Стёпки должен быть очередной выходной. Она очень хорошо считает в уме, даже если не осознаёт этого. И вот, проснувшись, как обычно, едва забрезжил рассвет, почувствовала, что у неё просто подгибаются ноги от волнения. Не в прямом смысле — завтракала и умывалась она легко и непринуждённо. А потом совершенно не могла ничего делать. Немножко хотелось выть, немножко — плакать. Но, вместо этого она выскакивала на крыльцо и осматривала небо — нет ли туч, куда дует ветер и не слишком ли он сильный.
К шести часам утра, как раз в диспетчерской заканчивается смена, разум начал сдавать последние позиции. Перед глазами вставали видения: Вот «её парень» едет домой, умывается, завтракает, надевает свежую сорочку и усаживается в коптер. Словно его глазами видела поверхность океана, спокойную и плавно волнистую. Сорок минут, нужные на преодоление разделяющего их расстояния отсчитывал в груди невесть откуда взявшийся там таймер и, когда время вышло, она позволила себе поднять глаза и посмотреть на запад.
Секунда, десять, тридцать… и теперь уже нет никаких сомнений — маленькая точка видна отчётливо. Летит. Вот в этот момент и прекратилось безобразие внутри. Организм почему-то возжелал обессилено опуститься на песок. Фига ему! С маслом! У неё на этот день другие планы.

* * *

Естественно, пилот коптера потратил немало времени на поиск посадочной площадки. Делла с интересом наблюдала из укрытия за Стёпкиными маневрами над южной оконечностью острова. Вот, разглядел он оставленный ею знак — букву «Т», выложенную из прижатых камушками обрывков светлых обоев на раскрошившейся поверхности старой взлётной полосы.
Вышел из кабины, заозирался. Молодец, нашел дощечку-стрелочку с надписью «пляж», что она примотала проволокой к столбу. Теперь — не собьется, дальше эти указатели тоже имеются. Вот он спускается по извилистой крутой тропинке и с интересом разглядывает камерный пляж, укрытый со всех сторон свалившимися сверху громадными глыбами, вросшими в песок и настолько гармонично окаймившими похожее на огороженный двор пространство, что создаётся чувство спокойствия и умиротворения. Сюда и рыбаки пристают, и подъёмник подходит, а ещё тут имеется наспех собранная Деллой из разномастных листов будочка с табличкой, на которой она после долгих колебаний вывела: «Переодевалка». Это — чтобы инструкция не позволяла двоякого толкования.
Вот гость вошел в это неказистое сооружение, и остались видны только его ноги. А вот вышел в одних плавках. Отлично. Паранойю на гвоздик, и можно показываться.
Вышла из-за камня, махнула рукой и помчалась вверх по тропинке. Интересно, догонит? Вот негодяй! Он даже и не пытается, просто бежит за ней и не старается настичь. И так, до самого домика. Вбежала в холл и замерла. Это что, в спальню, что ли мчаться. Как Яга каждый раз, как к Ярну прилетает? Нет, это, пожалуй, было бы слишком смело, она этого парня уже достаточное количество раз изумляла.
— Привет, Стёпа, — а вот и он вбежал под крышу, сейчас заграбастает и пусть сделает с ней всё, что угодно.
— Привет, Кнопка, — взял за руки и смотрит на неё жалобными щенячьими глазами. — Яга сказала, где тебя найти. И велела читать знаки. Это что, ритуал какой-то?
— Нет. Я ведь скрываюсь, а технические средства слежения нынче в любой шов на одежде можно затолкать. Так что я даже коптеру твоему на глаза показаться опасаюсь, как бы он не узнал меня, да не дал знать, кому не надо, — вот, вроде современный, грамотный парень, а не понимает элементарных вещей. Да сейчас звукозаписывающее устройство можно под почтовой маркой спрятать, а голос потом анализируется на раз. Это не говоря о том, что визоры — вообще полноценная станция слежения.
— Не стану спорить. А я и не знал, верить или не верить, уж очень картинка твоей гибели достоверно выглядела, даже анализ ДНК с обломков шлема был положительный, больше, правда, ничего не нашли, кроме остатков купола, один из спасателей сорвался, так его на страховке вытаскивали, но, вроде, не сильно ушибся. Тогда и поиски прекратили.
Вот оно что. Стёпка всё еще не верит в то, что она жива. Вернее, верит, конечно, логической частью сознания, а нелогической — не смеет надеяться. Такой вот разрыв у него внутри образовался. Лечить! Немедленно!
Выдала юноше робу — в тюках брошенной в складах ветоши нашлись чинибильные одёжки — и за работу. Трубы-то менять нужно однозначно. Но для этого весь этот старый хлам, не развалившийся только благодаря множеству покрывающих его слоёв краски, необходимо извлечь из каналов, выбить из стен, в которые они вмурованы, и вообще — работа не ждёт.
Она резала трубы лазером, он молотком выкрашивал штукатурку и шпаклёвку, потом они, взявшись вдвоём, вытаскивали это из узких мест и выносили из дома, выгребали, подметали, проталкивали шланги, и конца краю не было делам. Сегодня она впервые кормила его тем, что приготовила сама — отварной картошкой с солью и растительным маслом. А ужинать он не остался. И она не стала спрашивать, почему.
Это тоже ради неё, вернее, для сохранения тайны. Вот пропадал сыночек где-то весь день, вернулся голодный — значит, всё в порядке. Коптер сидел на пустынном островке, одежда лежала где-то, или висела, стало быть, на пляже нежился. А если вернулся без аппетита, тут и мысли могут всякие возникнуть, и вопросы разные.
На прощанье подставила щёчку, но он взял её за уши и поцеловал в губы. Получился звонкий чмок, потому что её нижняя губа, отброшенная атмосферным давлением в зону разрежения, стукнулась об его зубы. Прогресс, однако. И намёк на то, что им, недоумкам, прежде, чем переходить к постельным утехам, следует научиться как следует целоваться. Интересно, а по этому предмету можно найти инструктивные материалы? Черт! Она же без сети сейчас!
От будки подъёмника проследила взглядом за тем, как он спустился к пляжу, оделся, и двинулся снова вверх по склону. Проводила взглядом удаляющийся на запад коптер и наконец-то почувствовала себя в состоянии исправности. То есть, все её компоненты, именуемые в просторечии душой и телом, пришли в рабочее состояние без ограничений по условиям эксплуатации. Вот, и мысли встали на привычный лад.
Так как же ей разжиться электроэнергией? Её аккумулятор, сколь бы ни была велика запасённая в нём энергия, имеет конечный объём, а она его от самого дома ни разу не подзаряжала. Рано или поздно заряд в нем исчерпается. Вот и сегодня резак подъел немного. Всё, завтра с утра начнёт как следует искать, чем освещались вояки.

Глава 9
Мирный атом и мирное сосуществование

Необходимо наладить нормальное энергообеспечение — вот такая простая мысль руководила Деллой, когда она очередной раз изучала энергохозяйство, оставшееся ей в наследство. И следы вели как раз в ту выработку в сплошной скале, на входе в которую знак радиационной опасности выполнял функцию запора значительно лучше, чем болтающийся в наскоро приваренных наружных петлях простенький замок.
Ключ к нему она подобрала — он, как и многие другие лежал в мешочке, которым снабдила её Яга. Естественно, после этого дверь и не подумала открыться, так что пришлось разыскать другой ключ, что было несложно — он заметно отличался от остальных по внешнему виду. Вставила его в прикрытую плотной крышечкой замочную скважину, легко повернула и потянула ручку на себя. Пошло без скрипа, но сама дверь оказалась довольно массивной. Всё правильно, у Ярна на входе в реакторную всё точно также.
То, что там дальше, она неплохо себе представляла, но на табло дозиметра поглядывала — нормальные фоновые значения. Подсобки, кладовки, аппаратная и ход дальше вглубь скалы, закрытый другой дверью. В выдвижном ящике, какие бывают в письменных столах, но, устроенном под столешницей пульта, разыскала документацию и перечитала регламенты, инструкции, по описаниям освежила в памяти устройство этого, в общем-то, несложного устройства. Их эксплуатация требует педантичности, так что просчитывать действия предшественников легко и совсем просто находить места, где они оставили нужные ей вещи. Она работала на установках этого типа.
Скажем, формуляра и вахтенных журналов здесь не было, но их копии лежали на своих местах, как и журналы регламентных работ и ремонтов. Изучила их от корки до корки, да ничего особенного там не было — котёл вёл себя штатно, и также штатно прошёл процедуру остановки. Обычный жидкостник с магнито-паро-динамическим генератором. Из подвижных частей в нём — задвижки и вентили, которыми осуществляются управляющие воздействия. В принципе — аппарат вечный. Такие она не только у Ярна встречала, у арбузоводов наверняка его братишка где-то неподалеку имеется, потому что проводов на столбах в тех местах нигде не видно, а в доме всё работает на электричестве. Рыбаки — те от общей сети питаются, а про другие места, где бывала, точно помнит, что у дяди Федора имеется такой.
Этих котлов на Прерию завезли немало, но потом почему-то изменили решение и принялись строить стационарную атомную станцию, но не угадали с сейсмикой, и она вышла из строя от одного неожиданно сильного толчка, де ещё и загадила окрестности, разбросав во все стороны фрагменты своей рабочей зоны. Поэтому из района первого космодрома, рядом с которым и обустраивались в тот период поселенцы, все разъехались без оглядки, кто куда, побросав и дома и имущество. А потом многие перебрались к новому космодрому, так и образовался Ново-Плесецк, в котором надёжно защищённая бухта и близость пути через Большой хребет удачно сочетались.
Завезённые котлы списали, как оказавшиеся в зоне заражения, но они от этого не испортились. Их потихоньку растащили в те места, где надобность в электроэнергии подвигла людей к решительным действиям, да и запустили на топливе, что хранилось там же — поставщик хорошо продумал и комплект поставки оборудования для людей, осваивающих новую планету, и конструкцию применил не самую эффективную, но простую и надёжную. Прижились они, а уран здесь — не редкость. И не так-то трудно его обогатить до нужных, не таких уж высоких концентраций. Дядя Фёдор как раз на этом специализируется. Сейсмические толчки таким примитивным агрегатам не страшны — действуй по инструкции и получай электричество.
Правда, именно этот котёл привезли позднее, уже военные, но никаких конструктивных отличий от старых он не имеет. Кстати, непонятно даже, знают ли власти о том, сколько ядерно-энергетических установок используется на планете. Дело в том, что традиционно со времени аварии в Высоцке считается, что ядерной энергетики здесь нет. Атома, что мирного, что не очень, местные в своём большинстве боятся как огня — таков груз пережитого. Поэтому электростанции, освещающие и город, и официально зарегистрированные посёлки, работают на нефти — благо, её много и она легкодоступна на побережьях залива Тылка. Считай, прямо из скважин, чуть ли не самотёком закачивай её на нефтеналивные суда и вези куда хочешь.
Ну а военные далеко не на все свои действия испрашивают разрешения у местных властей.

* * *

Запускать эту машину ей точно придется, хотя и страшновато. При работе установки в нормальных режимах Делла не оплошает — это знакомо, не раз делала регламенты и проводила мелкие текущие ремонты. Говорить, что она этим управляла, было бы слишком смело — тут рулит настолько жёсткая автоматика, что человеку ничего крутить не надо.
Собираясь со смелостью, повторила обход электрохозяйства и лишний раз убедилась в том, что все цепи к потребителям разорваны. Потом послала робота осматривать состояние техники и обмерять уровни радиации в «горячей» зоне, а сама проверила состояние аппаратуры и механизмов, находящихся в «чистых» помещениях. Здесь Вам не там. Всё сделано на совесть из того, что положено и несколько лет простоя ни на что не повлияли. Правда, резервный дизель пришлось обиходить по полной программе, но он без зауми устроен, из соображений обеспечения максимальной надёжности, так что ничего особо сложного тут не было. Да и дело привычное, Ярн ей эту работу поручал дважды. Запчасти вместе с расходными материалами в кладовых в достатке.
Запустила его, раскрутив вручную маховик, посмотрела, что заряд аккумулятора пошел штатно, подала напряжение на главный щит. Оживила системы климат-контроля и воздухоочистки. Запоздало спохватилась, выскочила наружу и убедилась в том, что птицы своими гнёздами и помётом не залепили решётки воздуховодных коробов.
Всё. Дальше тянуть некуда. Погнала горячую воду в активную зону. На табло стали изменяться цифры, отражающие концентрацию радионуклидов и физические параметры. А вот и нейтроны зарегистрировались. Есть цепная реакция. Хотя, пока не самоподдерживающаяся. Пора добавлять «зелёнку».
Сама не заметила, как вывела агрегат на режим — несколько часов терпеливой «доводки» концентрации урана до уровня, обеспечивающего устойчивый процесс энерговыделения, перевод питания на основной генератор, контроль зарядки аккумулятора, остановка дизеля… целый день как корова языком слизнула. Сдала вахту автоматике, заперла дверь и заторопилась восвояси. Вечереет, а ей надо заглянуть ещё в три щитовые, чтобы подать питание в своё жилище.
Когда добралась до дому, выключатель у входной двери обрадовал её нежным потрескиванием и лёгкой струйкой дыма, но освещение в прихожей включилось. Нет — хлам, он и есть хлам, как ему контакты не начищай.

* * *

Стёпка заявился и жданным и гаданным. Только переодеваться на пляж не побежал, а подошёл к краю кручи, и собрал здесь роскошную палатку в месте, откуда открывается шикарный вид на океанский простор как раз на юго-юго-восток, на песчаную банку, над которой сейчас приливные волны, отраженные близким дном, проходят чудовищными валами. Даже пенные гребешки лохматятся на их подвижных вершинах. А потом, миновав отмель, эти валы постепенно опадают, убегая в сторону Ново-Плесецка тихими и спокойными.
Так вот, негодник ещё и шезлонг туда затащил, чтобы в комфорте любоваться офигительной красотой моря.
Делла вдруг поймала себя на том, что, что губки у неё капризно надулись. Вернулась из укрытия в дом и озадаченно посмотрела стол, накрытый к завтраку на двоих. Кажется, облом.
За спиной у неё хлопнула дверь — Стёпка весь запыхавшийся с корзинкой, из которой торчит горлышко винной бутылки.
— Привет Деллка, пока спутников над головой нет, как раз добежать успел.
— Каких спутников? — она уже в его объятиях и корзинка навалилась ей на ягодицы.
— Низколетящих, которые систему позиционирования обеспечивают. С них можно куда хочешь заглянуть и посмотреть, что на земле творится, — ох! Куда это он руками полез?
— Погоди, давай сначала омлет съедим, пока он не остыл, — что-то страшно стало от такого напора. — А потом, ты прокладки привёз? Ну, которые я просила, для кранов?

* * *

День оказался насыщенным. Центробежник на насосной станции Делла запустила ещё вчера, так что вода в магистрали имелась, но пускать её в дом было рискованно. В этот день она меняла элементы уплотнений во всех вентилях, что не заняло особо много времени, а потом в порядке испытаний заполнила просторную как маленький бассейн ванну, благо бойлер работоспособность сохранил. Вот тут Стёпка её в эту самую ванну и опрокинул и сам туда же полез.
Вот незадача! В другой день она бы, пожалуй, даже обрадовалась этому, но именно сегодня момент неподходящий. Вот бывают же такие неудачные дни. Парень даже надулся, но в обед она его вкусно покормила и не стала заставлять после этого работать. Ей и самой что-то не хочется сильно напрягаться сегодня. Посидели в обнимочку.

* * *

— Стёп, что за спутники тебя так напугали? Те, что ли, которые погоду показывают? В смысле — облака?
— Они всё показывают, на них знаешь, какая оптика стоит? Даже отдельного человека на поверхности планеты можно разглядеть.
— Вот не подумала бы! И что, даже лицо удаётся распознать?
— Нет, прозрачность атмосферы не идеальна, к тому же она меняется всё время, но даже при идеальных условиях рассмотреть лицо человека не удаётся. Зато сам факт его присутствия или куда он идёт — это часто видно, — Стёпка наконец-то успокоился и, кажется, перестал дуться. — Мы из диспетчерской частенько приглядываем за бортами через эти объективы. Когда возникают сомнения — связываемся с космической группировкой и даём команду осмотреть получше тот или иной район. При большом увеличении наблюдаемая окружность относительно невелика, поэтому приходится ожидать, пока орбита какого-то спутника окажется над нужным местом. Ну а если не прямо сверху, а под углом, тогда из-за увеличения расстояния человека на земле распознать не получается, зато летающие объекты — без проблем. Или суда в море.
Поэтому я и понаблюдал немного за тобой оттуда. Если бы не знал, что это ты, даже не понял бы — парень тут ходит или девушка. И в кадр ты попала раза три всего, буквально на несколько секунд. То есть, если не знать наверняка, можно понять, что какой-то человек тут появляется. А вот, скажем, если кто-то заподозрит, что я отправился к тебе, и потом нарочно меня отслеживал, тогда он видел коптер и палатку рядом с ним, ну, и как я в неё вошёл с креслом. А потом спутник сместился, и я перебрался сюда. То есть, даже если выйду из-под крыши, то для наблюдателя снова появится один человек. А тот, или другой — непонятно.
— А дома тебя не спрашивали, куда ты на целый день пропадаешь, когда не на работе? — Делла взъерошила Стёпкину шевелюру. Надо же, а она и не подумала о такой возможности наблюдать за людьми.
— Спрашивали, конечно. Папа всегда интересуется моими делами. Объяснил ему, что прилетаю на Полигон посмотреть на волны, которые тут ужасно красивые и могучие. Это помогает мне отвлечься от переживаний и набраться душевных сил перед очередной напряжённой сменой в диспетчерской.
— Коварный! Э-э, понимаешь, какое дело, мне тут нужны кое-какие штуцера и краны, и пару фитингов хорошо бы привезти. Заглянешь в хозтовары по пути с работы? И вот ещё, нужно термореле для холодильника. Тут оставили старый, но хладоагрегат у него я проверила, он на эффекте Пельтье, то есть вечный. Колониальная модель. А вот регулятор температуры из него кто-то изъял, и он теперь замораживает всё в доску.

* * *

Заглядывали рыбаки, привозили продукты и разные предметы для жизни: постельное бельё и моющие средства, а в комплект к ним — стиральную машинку и утюг. Посуду и специи, читалку с мешком кассет — перечислишь ли всё, о чём не позабыла заботливая Рустамка. Для визитов они выбирали такие дни, когда приливная волна над песчаной банкой не мешала промыслу, а случалось это не чаще, чем четырежды в месяц.
А Стёпка — наоборот — появлялся, когда волну разгоняло такую, что при её виде захватывало дух. Любование разгулом стихии — это его легенда для родителей. И, кроме стыковки посещений с графиком приливов, надо было угадать такие дни, когда он работает из ночи и опять в ночь, так что перерывы в визитах бывали и по несколько дней. Стёпка привозил всякие хозяйственные мелочи, которые постоянно требовались в налаживаемом хозяйстве.
Домик, в котором она обосновалась — это, как выяснилось, небольшая гостиница с весьма прилично, в прошлом, обустроенными номерами. По крайней мере, удобства имелись повсюду, а комнат в апартаментах было от одной до трёх. Мебели тут, ясное дело, почти не осталось, так что привести в порядок стены, полы и потолки — это просто было очевидно. Какой-то чёткой цели перед собой Делла не видела, и просто убивала время на совершенствование жилья и его окрестностей.
Из угла просторного холла от места, где угадывались следы когда-то находившейся тут стойки регистрации, уходила вниз лестница — начало подземного хода в убежище. Грубая шершавость бетонных стен, редкие плафоны освещения на потолке, которые она привела в порядок, и просторный подземный зал с частыми толстыми колоннами в её полном распоряжении. Хм! А не устроить ли здесь ростовую, как у Ярна? Начать можно с верстака и кузнечного горна, а там помаленьку обзавестись муфельной печкой, индукционной… перед глазами как живые встали установки, среди которых прошло её отрочество. Или оно только у мальчишек бывает? А вот и нет — она тоже прошла такой период в своей жизни. Период интенсивного обучения, как стало ей ясно сейчас.
А Степка старательно привозил выключатели и клеммники, лампы и соединительные коробки, фитинги и гребёнки. А потом они в четыре руки старательно всё это монтировали, болтая о всяких пустяках.

* * *

Ласковый теплый вечер коснулся лица легкой прохладой. Мир застыл в сонном оцепенении. И вдруг незнакомый звук в клочья разметал тишину. Вой это или рык — так вот сразу и не поймёшь. Явно какое-то живое существо где-то вдали пытается выплеснуть в пространство что-то, истерзавшее его переполненную злобой душу. Естественно, всех животных планеты Делла не знает. Даже биологи не могли сделать исчерпывающе полного описания здешней фауны. Но основная масса крупных часто встречающихся хищников ей известна, причём кое-кто — лично. И, естественно, записи их голосов девушка помнит отчетливо. Разумеется, для горожан, или тех, кто никогда не покидает немногочисленных посёлков, познания в этой области бесполезны, а вот остальным, не слишком избалованным достижениями цивилизации людям, легко стать добычей, если вовремя не сориентироваться правильно.
И вот теперь остров Полигон, который она полагала безопасным местом, преподнёс сюрприз. Ночь, луна закрыта облаками — идеальное время для охоты. И дичью в этом мероприятии Делла не будет. С проблемой необходимо разобраться, поскольку в другой момент, когда «неведома зверушка» пожелает добыть себе на ужин её юную девичью тушку, вряд ли она станет так экспрессивно вопить.
Ружьё и параплан должны увеличить её шансы на успех, а ночные очки, может быть даже позволят добиться успеха. В любом случае, дрожать от неведомой опасности — это не её метод.
Безветренные ночи — редкое событие в этих местах. А полёт в кромешной темноте по картинке в инфракрасной части спектра — это вообще обычно ни никем не практикуется — считается, что очень опасно. С этим трудно спорить, но только так есть возможность остаться зрячей, невидимой и недоступной, то есть в наличии оказываются существенные преимущества.
Вышла на ровную широкую дорожку, разложила за спиной купол и в несколько быстрых шагов натянула стропы так, что полотнище взмыло. Включила роторы за спиной, три шага разгона, и плавный уход вверх. Остывающие после угасшего недавно дня скалы и крыши домов остались внизу. Какое-то время бесшумно набирала высоту и свыкалась с новым для себя восприятием. Прозвучавший вновь зловещий вой напомнил ей о том, зачем она всё это затеяла. Повернула на звук. Всё-таки без набитого аппаратурой шлема, когда приходится засекать направление по старинному ручному компасу, а высоту полёта оценивать на глаз, первое время чувствуёшь себя неудобно.
Пошла курсом на седловину между возвышенностей. Здесь в огромном количестве обнаружились слабовыраженные предметы любых форм и размеров — явно камни, а вот чего-то поярче, похожего на тепловой образ млекопитающего, отметить не удалось. А вой повторился, но теперь уже сзади и снизу, то есть акустика повторно указала на груду камней, расположенную на верхней точке этого крошечного перевала. Продолжила парить над этим местом, заходя к нему с разных направлений и всматриваясь. Ничего. Вот в стороне близкого отсюда северного берега в инфракрасном спектре что-то тёпленькое отмечается, неидентифицируемое, увы.
Что же касается источника звука, то «включается» он уж очень регулярно. Две засечки подряд дали интервал ровно в четыреста секунд. Её пытаются испугать. Или не её, а кого-то другого, это уже неважно. То есть не один из амфиционов — свирепейших хищников равнин и предгорий — невесть как пробравшийся сюда, а люди устроили ей тревожную ночь.
Пошла на тепловой сигнал и среди нагромождения прибрежных скал обнаружила сразу два отчётливых пятна. Маленький яркий костёр и тлеющий мангал. И запах готовящегося мяса. Подстроившиеся под высокотемпературные объекты очки не позволили разглядеть людей, но в свете пламени просто невооружённым глазом прекрасно видны четыре силуэта. И слышно, что разговаривают, только речь разобрать не удаётся.
Ведут себя гости беспечно. То есть, спрятались они, конечно, хорошо. И знают, что хищникам здесь делать нечего. Да вот беда, нечего здесь делать сухопутным хищникам, а ведь на Прерии существуют ещё и земноводные млекопитающие, причём не ластоногие, а, скорее, своеобразные выдры, только крупные. Вот как раз подходящих размеров тепловое пятно направляется от берега к неосторожной компании. Судя по размеру это явно не человек, а что-то более крупное.
Эти твари — пакицеты — считаются предками китов и чаще всего питаются рыбой, которую ловят в воде. Но и на суше они не брезгуют любой добычей.
Ещё кружок Делла готовилась к заходу для верного выстрела, попутно рассуждая о причинах такого поведения хищника. Пожалуй, его привлёк звук, которым эти ребята вознамерились её напугать, в нём ведь заключён весь диапазон слышимых частот, вот и отыскалась среди них такая, что пробудила в зверушке аппетит. А тут и видимая цель обнаружилась.
Опускаться ниже прибрежных камней опасно, поэтому метров с тридцати ударила жаканом почти вертикально в переднюю часть теплового пятна, отступив от окончания на четверть длины силуэта. То есть не в голову, а где-то в переднюю часть корпуса. И вернулась домой. Если эти недотёпы не разберутся в том, что это был за громкий звук — помочь им она бессильна. А смотреть, как зверушка кушает существ её биологического вида, Делле не нравится. И вообще, ей ещё предстоит садиться в потёмках на свет из окон дома. Бр-р!

* * *

Спала чутко, потому что ощущение безопасности, возникшее у неё за время пребывания на острове, как-то притупилось вследствие событий начала ночи. Утром прислушалась к окружающей звуковой картинке. Ветер так и не обозначился. Можно считать, что тишина стоит полная. Вода из кранов не капает, выключатели не искрят, холодильник отродясь не издавал ни звука. Термореле ему Стёпушка купил твердотельное, от которого не дождешься щелчка биметаллической пластинки.
Вопреки обычаю осмотрела прилегающую местность через окна. Сюрприз! Четверо вооруженных короткими тридцатимиллиметровыми гранатомётами молодцев расположились напротив входной двери, а вот с других направлений никто её не подстерегает, притаившись в засаде. То есть — контакт открытый. Получается, в гости зашли и не смеют беспокоить, ждут, пока проснётся. Да и не все среди них молодцы, одна — девица лет одиннадцати-двенадцати, а парням с виду четырнадцать, двенадцать и десять. На всех — заштопанные комбинезоны из числа тех, что в этих местах попадались в тюках с ветошью.
Гранатомёты у всех однотипные — однозарядные переломки достаточно старой модели. Аборигены такие тоже иногда носят с собой для защиты от хищников, но только детишки, которым не под силу управиться с настоящим ружьём. А эти ребятишки уже переросли ползунки, стало быть — городские.
Трое стоят с оружием наперевес повернувшись кто куда — контролируют территорию, не иначе ночное происшествие нагнало на них страху. Зато четвёртый, с виду старший, положил оружие к ногам и посматривает на крылечко. Явно на разговор люди настроены, не ссориться они сюда пришли. И то, что не стали стучаться или ломиться без приглашения тоже аргумент в пользу разумности гостей.
Вышла на крыльцо и, показав, что в руке у неё ружьё, произнесла голосом учительницы:
— Быстро все в дом. Я прикрываю.
Послушались. Не мешкая, но без суеты собрались в холле, где получили следующую вводную:
— Умываться там, — указующий жест. — Потом вот в эту арку. Завтракать будем. Гранаты только из стволов повынимайте и сложите в подсумки. Патроны-то чай ещё при прадедах ваших делали, а гильзы наверняка картонные.
Отвернув стволы в сторону по-прежнему распахнутой двери, ребята послушно и сноровисто извлекли из стволов патроны и спрятали их в подсумки. Также молча двинулись умываться.

* * *

Степашка ее, несомненно, балует. Всяких намазок на бутерброды, ветчин и сыров у неё образовался хороший запасец, чашек, хоть и разнокалиберных, тоже хватило на всех. Так что, не теряя нажима, едва гости расселись, подала следующую команду:
— Заправляться основательно, кипяток в чайнике имеется, так что кофе добавлять себе по мере израсходования. Навалились!
Нет, это надо же, послушные какие! Или это результат пережитых ночных страхов? Даже не переглядываются. И отсутствия аппетита никто не демонстрирует. А почему же они молчат так старательно? Когда умывались — переговаривались, а при ней словно воды в рот набрали. Хотя нет, набрали они туда кофе, хлеба и разной вкуснятины. Не давятся, не чавкают, но деловиты и сосредоточены.
Всё подъели. Сидят, переглядываются. Не иначе на добавку рассчитывают.
Старший парень, наконец, отважился:
— Мы извиниться пришли за то, что хотели Вас испугать. Вы ведь всё поняли, нам кажется.
— Не кажется, поняла. А банда ваша, как я думаю, давненько здесь мародёрствует и от меня в качестве вероятного конкурента, очень захотелось избавиться.
— Да. Мы не знали, что Вы аборигенка.
— Скажите мне лучше, что за голос звучал в динамике? Откуда срисовали?
— Это из старого фильма про собаку Баскервиллей, — а вот и девочка рот открыла. Видимо прозвучавшее, хоть и неявно, извинение, принесло ей некоторое облегчение, как, впрочем, и остальным.
— Вы тут, конечно, не первый год промышляете, — Делла не спрашивает, а утверждает, и отмечает на лицах собеседников признаки согласия. — Хотелось бы узнать, какой средний, скажем за день работы, доход приносит это занятие.
Старший парень назвал цифру. Наверное — правильную. Понятно, что «улов» они сдают перекупщику — вряд ли сами торгуют. Так что нежирно ребята наваривают. Да и потом, тут ведь действительно один хлам остался — ценные-то вещи забрали те, кто их сам туда положил перед списанием, а лет с той поры прошло много — то есть эта шантрапа в те годы ещё для серьёзной работы не годилась и поучаствовать в снятии сливок, никак не могла.
Приставать с расспросами к подросткам она пока не стала. Понятно, что это какая-то молодёжная банда из Ново-Плесецка. А расспросить их о деталях можно будет и позднее. Сейчас она им не друг и не жилетка для слёз — не время сантименты разводить. И вообще, публика такого рода ценит конкретность.
— Тогда имею для вас оплачиваемую работу. Она не связана с риском для жизни и не грозит конфликтом с законом. Деньги — те же, только не на команду, а на каждого. Легко не будет, но от утомления не помрёте.
— Мы ведь через полтора месяца должны будем в школу пойти, каникулы-то закончатся, — это опять старший.
— Вот и прекрасно, отдохну от вас до следующих каникул, — Делла понимает, что согласие уже получено и просто обговариваются детали. — Это вы сейчас с перепугу такие тихие да покладистые, а как от страха отойдёте, чувствую, пороть вас придется через день, чтобы в чувство вернуть. Вы же не фиглики-миглики, а банда.
— Да, «не меченые» — это мы.
Сделала вид, что отлично поняла, о чём речь, хотя, конечно, ни о каких «не меченых» отродясь не слыхивала, как, впрочем, и о других городских группировках.
— Когда выходить на работу? — а это средний из парней.
— Вот сейчас и отправимся. Ты, — кивок в сторону девочки, — перемоешь чашки, а потом приступай к приготовлению обеда на пятерых. Остальные — за мной.
Отметила, что стрелялки свои все прихватили с собой, выдала каждому по паре нитяных перчаток, и повела группу в будущую ростовую, бороться с мусором и хламом.

* * *

Жалеть детишек Деллу отучили на её же собственном примере. «Добрый» дедушка с первого дня их знакомства обращался с ней, как со взрослым опытным человеком и ей ничего не оставалось, как действовать адекватно. Вот точно так же она и поступила со своими «наёмниками». День за днём с раннего утра и до упаду они выгребали и отскребали, выносили мусор и тянули провода. Крутили винты в клеммных коробках и собирали цепи освещения и электропитания, месили раствор, штукатурили, сваривали стеллажи, отливали фундаменты для будущих установок.
После первого же опоздания к завтраку вся банда перестала уходить на ночь в своё убежище и обосновалась в свободных комнатах. Гимнастика по утрам и просмотр фильмов о флоре и фауне Прерии стали частью их жизни. Приезжавшие время от времени рыбаки и прилетавший значительно чаще Стёпка воспринимались ребятнёй без особого удивления. Секрет такого поведения этих детей Делла поняла в день выдачи зарплаты. Им со страшной силой требовались деньги, и любые помехи на пути к этой цели они отметали.
И, кстати, разбирались ребята не только в мусоре и штукатурке. Вполне рукастые, и головушки у них варят. Не пьют, не курят, глупости творят только когда ошибаются.
Расплачивалась, естественно, наличными. Яга передала ей через рыбаков. Быстрые безналичные перечисления требуют связи с сетью, а она нынче откатилась сразу на пару веков назад — письма пишет и отправляет с оказией, с передачей из рук в руки через надёжных людей. Все денежки получила девчонка, Татьянкой её зовут. Остальные восприняли это как нечто естественное. Вчетвером они заколотили примерно зарплату трёх взрослых работников за тот же период, чем были довольны — такой работы в городе им не найти. А наворотили, пожалуй, за семерых.
— Клар! — она так им велела себя называть. — Дай контакт, пожалуйста. А мы на осенних каникулах были бы не против ещё поработать, — это старший, Митька.
— Контакта у меня нет. Видел ведь, что не ношу я визора. И не спрашивай почему. Когда возникнет возможность — приезжайте. Рабы моей плантации надобны всегда. Только помните — намекнёте хоть кому-нибудь, что живу я здесь, и ни меня, ни зарплаты больше не увидите.
— Да, ладно тебе, грозная ты наша, — средний из парней, Димка. — Банда не меченых своих не сдаёт. Если прячешься — значит так надо.
— И вообще ты ни разу не злая, — это уже младший, Димон. — Просто требовательная, — ну не виноваты мальчишки, что им всем дали при рождении одно и то же имя.
Прощались неподалеку от того места, где всё ещё лежит начисто обглоданный скелет пакицета, которого она подстрелила. Тут же дождался ребят и их парусный буер — этакая раскоряка на трёх поплавках — пластиковых баках от отслужившего космического корабля. Раму они собрали сами, а рангоут и такелаж сняли с потерпевшей крушение на скалах около Ново-Плесецка, прогулочной яхты.

* * *

Итак — на календаре осень. Делла — вся в заботах о муфельной печке совершенно позабыла о своих сердечных делах. Нет, Степан к ней не охладел, но что-то давненько не домогается телесной близости. Или свыкся уже с платоническими отношениями? А ведь она давно решила, что обязательно пойдёт ему навстречу, буде начнёт приставать. Вот незадача! Не пристаёт. Может быть, всё же его отношение к ней изменилось? Или, пока тут детвора крутилась, он стеснялся к ней клинья подбивать? Надо срочно проверить.
Встретила его не в рабочем комбинезоне, а в платье — том самом, что шили ей арбузоводки для смотрин. В лиричном. И не с лопатой в руках или паяльником, а с накрытым к завтраку столом. Вот так. Она с утра успела свежайших булочек испечь из теста, заквашенного с вечера, и даже полежать им дала под полотенцем. И всё остальное тоже, не из привозного, а своей выделки. То есть, из привозного, конечно — своего она тут ничего не добывает — но всё равно, ко всему приложила руку — салат с мясом, и нежнейше пожаренное мясо тунца.
Стёпка еще не отошел от событий, произошедших с ним на работе. Всё дирижировал бортами и туманами на горных перевалах, так что тарахтел он без умолку. Наконец, сделав последний глоток из чашки, удручённо замолчал.
— Всё еще меня боишься? — Делла и сама не поняла, почему напомнила парню о старом признании, что сделал он ей в предпоследний день перед тем, как в жизни стали происходить перемены.
— Нет, пожалуй. Знаешь, за время работы я стал совсем иначе относиться к тому, что происходит вокруг. То есть, уже сейчас я зарабатываю достаточно для того, чтобы поселиться отдельно от родителей и жить с той, кого хочу всегда видеть рядом, — Стёпа встал из-за стола и подошел вплотную. Делла тоже встала и оказалась в кольце его рук.
— Ты дома, милый. И я рядом, — ну вот не умеет она притворяться, что не поняла, о чём речь. — Так что, не будем расходовать времени понапрасну. Пошли в спальню, я покажу тебе, какие крепкие ножки я приварила к кровати, — чуть не сказала: «к нашей кровати», но вовремя спохватилась. Подумает ещё, что она на него вешается.
Из платья этот неумеха доставал её долго, да и потом действовал без особой сноровки. Осторожничал, словно с хрустальной. Всё-таки мало они друг друга знают. Но обязательно будут совершенствоваться.

Глава 10
Осень. Муссон

С Деллой Степану никогда не бывает скучно. Вот думал ли он, что непредсказуемость — то женское качество, на которое он клюнет? А поди ж ты. Эта малявка ни разу не поступила так, как он предполагал. Более того, самого его она вынуждала действовать, причём всегда. То есть не отталкивала, не останавливала, а куда-то вела. И при этом, он не чувствовал, будто им помыкают или с ним нянчатся.
Живёт его девушка отшельницей. Она одна на острове, поперечник которого составляет около тридцати километров, рельеф горист, а очертания настолько вычурны, что в качестве аналогии ничего, кроме амёбы в голову не приходит. У неё нет ни постоянной связи с внешним миром, ни собственного хозяйства, за счёт которого она могла бы кормиться. Тем не менее, чувства заброшенности и позабытости этого места не возникает в Стёпкиной голове, когда он туда наведывается. Оказывается, местные рыбаки заезжают от двух до четырёх раз в месяц и привозят продукты. Ещё эти дюжие парни заволакивают в убежище десяток мешков цемента или другие материалы, потребные для обустройства. Вакуумные насосы и трубы для магистралей, точило и сверлильный станок — да всё, чего душа пожелает, только заказывай.
Поэтому у парня образовалось предположение, что это не только Ярн с Ягой пекутся о комфорте его избранницы, а происходит нечто широкомасштабное, частью чего она является. И непонятно, знает ли она сама об этом.

* * *

На Полигоне мало площадок, годных для посадки аппаратов с вертикальным взлётом. А полос, на которые способен приземлиться самолёт всего три. Одна из них — обсушка самого большого пляжа, что на востоке, затопляется в период прилива. Вторая — равнина в серединной части, тоже далеко от жилища Деллы. Третья же полоса устроена человеческими руками неподалеку — это военные строили то ли плац, то ли что-то иное. На южной оконечности этого ровного участка Стёпка сажает свой коптер — отсюда отличный вид на отмель, через которую гуляют волны.
А вот сейчас, привычно заходя на посадку, парень здешней хозяйки разглядел крошечный биплан, похожий на игрушку. Толстенький бочонок фюзеляжа, тонкие плоскости связанных стойками крыльев — это сооружение приткнулось заметно дальше от берега, примерно на середине покрытого бетоном вытянутого пространства — как раз длина пробега для легкомоторного самолёта. Делла здесь установила шест с полосатым чулком, по которому удобно оценивать силу и направление ветра, что одинаково полезно для любых приземляющихся летательных аппаратов.

* * *

С рыбаками Степан никогда не встречается — у него с ними разные «графики» посещения Полигона. Промысловикам требуется спокойное море над отмелью, а ему — высокая приливная волна. «Не меченые» бандиты, просидевшие тут безвылазно полтора месяца, под ногами больше не путаются — каникулы закончились, и они вернулись за парты. Кстати, пока эти малолетки тут торчали, Делла его к себе не подпускала, а едва они исчезли — сама, считай, затребовала. Ну, он-то конечно не против. Вот теперь интересно, кто ещё пожаловал в их уютное семейное гнёздышко.
Человеку на вид слегка за пятьдесят. Рукопожатие без попытки показать силу, обстоятельное такое, выверенное, можно сказать.
— Привет, я Ляпа.
— Добрый день. Степан.
Вот так мужчины и познакомились. Делла этого человека завёт дядей Ляпой, ну и Стёпка стал к нему также обращаться.
За завтраком выяснилось, что вместе с гостем прибыли долгожданные манометры и вакуумметры, блоки питания, вентили и шиберы — как раз те самые приспособления, без которых ни установки для напыления, ни дуговые, ни лазерные, ни индукционные печки толком не получались. Несколько отличных анализаторов, прекрасный оптический спектрометр — полный восторг в глазах подружки. Всё оборудование, без которого она не могла запустить работы в ростовой, прибыло наконец. Явно ведь, что на Земле заказывали.
Ляпа мало говорил, много ел и непрерывно помогал хозяйке — подавал инструменты, бегал за тестером, тянул провода. Прикольное ощущение, когда на побегушках у девчонки муж сугубый и нарочитый. Но работы продвигались быстрее собственного визга. Стёпка, когда прилетал, подключался к ним, в эти дни работали ещё шустрее, он рукастый юноша и голова у него варит хорошо. У Деллы в распоряжении в такие дни просто оказывалось больше рук и ног, ну и короткие торопливые супружеские контакты сильно повышали ей настроение — вот видно это по ней.
Мужчины между собой, кроме как о болтах и фланцах ни о чём не толковали — Стёпа присматривался к новому человеку с некоторой даже настороженностью поначалу. Потом оба оттаяли и изредка обменивались мнениями. Дядя Ляпа в основном расспрашивал, о чем толкуют в городе, и какие слухи циркулируют среди начальства. Долго фыркал, когда узнал, как называется должность «парня» его «племянницы»: стажёр-начальник смены с испытательным сроком и выплатой разницы в зарплате. Это потому, что ни по стажу, ни по возрасту, ни по образованию данный работник никаким руководящим документам в кадровой области категорически не соответствует, а дело делать кому-то надо. Вот и соорудили канцеляристы формулировку в обход инструкций и правил. Важно то, что вращаясь среди руководства, слышит он иной раз, о чём толкуют «наверху».
Не прошло и двух недель, как основные установки заработали. Дальше оставалась уже конкретика, подвластная только специалисту. Делла засела за настройки и наладки, а дядя Ляпа принялся разгуливать по острову, изучая «наследство», сохранившееся здесь со старых времён. Степа просматривал наставления по производству полётов, составленные в старые времена для различных аэродромов, ландшафтов и типов климата с учётом всех этапов развития летательной техники. До приезда банды «не меченых» оставалось мало времени — потом здесь станет суетно — а к профессии, которую начал осваивать он относится с полной серьёзностью. Она для него постепенно становится смыслом жизни, его вторым «я».

* * *

Пришел муссон. Если кто не знает — это дождик, который не кончается много недель, а бывает — и на пару месяцев задержится. Приходит он с северо-запада со стороны недалёкого отсюда экватора и обильно смачивает южную оконечность материка Прерии. Ново-Плесецк тоже получает хорошую порцию влаги, без которой, кстати, и он сам, и всё восточное побережье прекрасно бы обошлись — хватает здесь осадков, что время от времени приносят с океана шквалы, бури и тайфуны.
Летать на Полигон теперь нельзя — никого он не убедит, что разглядит приливную волну в пелене дождя. Да и сам перелёт при такой видимости без самой крайней надобности проделывать никто не станет. В диспетчерской затишье. Даже самые современные коптеры в такую погоду предпочитают оставаться на земле. Старые работники все, как один, взяли отпуска и укатили на север на одном из рейсовых кораблей — туда, где небо сейчас чистое. На северо-восточной оконечности материка на плато Пифагора имеется огороженная и отлично охраняемая зона отдыха для ответственных работников, куда и диспетчеры и пилоты как раз в период устойчивой нелётной погоды получают путёвки — это давняя здешняя традиция. Там, хоть и тропическая зона, но за счёт приличной высоты над уровнем моря воздух не прогревается до некомфортных температур.
А вот молодёжь, приступившая к работе в начале лета, отпусков пока не заработала и командирована в школу, где преподаватели закладывают в них знания в ускоренном темпе. Семь человек прижились в диспетчерской службе из числа несовершеннолетних, из них — две девушки. Вот так и набрался маленький класс, в котором ежедневно проводилось по восемь-десять уроков. Расползались на полусогнутых от усталости и, перед тем, как садиться дома за уроки, Степан обязательно прогуливался пешком до окончания песчаной косы, нависающей над проливом, ведущим в Плесецкую бухту.
Он чувствовал, что сильно изменился за последние полгода. Сначала — взрослая работа. Потом эта Делла, от которой неведомо чего ожидать, настолько она кажется старше его по жизненному опыту, по отсутствию комплексов. И он теперь с недоумением поглядывает на своих бывших одноклассников, на их детские проблемы, на глупости, которые творят они на переменах.
Впрочем — начались осенние каникулы, и кроме их маленького класса, остальные будут отдыхать. А на фоне полосатой башни маяка, что на противоположном, скалистом берегу пролива, сквозь пелену сплошного дождя угадывается раскоряка буера, идущего под мокрым парусом на выход в океан. Банда не меченых пошла на Полигон. Отмороженные. И ветер почти не чувствуется, и видимость отвратительная, а они попёрлись. А он остался и теперь невольно завидует этим балбесам — завтра они встретятся с Деллой, и уж она их трудоустроит.

* * *

Никогда бы не подумал, что полтора месяца разлуки с любимой, это так много. Уроки, конечно, хорошее средство отвлечься от переживаний, но, если бы хоть словечком можно было переброситься с девушкой. А что он собственно заладил, девушка, да девушка. Делла — его женщина. Для таких издавна применяется традиционное определение — жена. Стёпа уже большой мальчик, поэтому не будет играть словами. А он, соответственно — муж. Вместе же они — супруги. У них семья, кибитку которой они уже куда-то волокут совместными усилиями. Интересно было бы определиться с направлением.
Степан поправил капюшон плаща, а то капли дождя начали стекать по щеке и проникать за воротник. Отсюда, с окончания косы до дому полчаса неторопливой ходьбы, как раз есть время поразмышлять о своём семейном будущем. Обычно считается, что уютный дом и устойчивый доход обязательно требуются для того, чтобы молодая пара чувствовала себя уверенно и завела детишек. Уютный дом в данном случае стоит рассматривать чуть шире, чем строение, оборудованное для проживания — при наличии устойчивого дохода это тривиальная задача. Тем более что сама Делла уже объяснила ему, в каком месте он дома.
Так что ощущение уюта привносит в жизнь стабильная обстановка вокруг — это, когда можно спланировать что-то на длительную перспективу и быть уверенным в будущем, а не ждать от судьбы подлостей или мерзостей. И как раз подлости и мерзости Стёпе ужасно не нравятся. Кому из сильных мира сего, и, главное, чем могла помешать его юная супруга, да так, что её жизни угрожает опасность? И почему мир богатых или облеченных властью так немилостив к отдельно взятым людям, что способен уничтожить любого, кто мешает или угрожает помешать?
Странен это мир, если глянуть на него отстранённо. Он ведь видел, как живут арбузоводы. Никому нет до них дела, и всего-то в их доме достаточно. Наверное, и у рыбаков дела идут неплохо, раз они могут столько всего возить его крошке. А тут, в городе, мир конкуренции — борьбы за лучшее место. Вот, скажем, четверо из школьников — начальники смен, а остальные трое ребят — рядовые диспетчеры. И, надо же! Долгуха, с которым он, считай, с первого дня на Прерии в одном классе учится, нашёптывает на него начальнику, что, мол, неоптимальные решения принимает Степан, что приводит к перерасходу водорода у рейсовых машин.
Да, неоптимальные, зато без риска. И дальше станет действовать так же. И даже, если этот засранец Валерка Долгушин его подсидит, он и с места рядового диспетчера будет также поступать. А подслушку на рабочую тужурку строго друга опять подсадит. Нельзя сдаваться без борьбы.
А вот у его подру… жены, таких проблем нет. Степан мало знает о жизни аборигенов, но почему-то ему показалось, что конкурировать между собой им неинтересно. Тот же Ляпа — мужик в годах и явно в авторитете, а не чувствуется в нём ничего начальственного. Крутится на подсобной работе и даже не пытается руководить. Но неспроста это так, что-то обязательно изменится. Ёлки, скорее бы попасть на Полигон! Ужасно интересно, что они такое там затеяли в этой своей ростовой!

* * *

Семья собралась за ужином. Папа нынче не задерживался на работе, так что сели в обычное время. Родители перекинулись несколькими фразами о Петре Вадимовиче — это работник из аппарата представителя президента, которого поймали на махинациях с тэрником. Сок этой ягоды стоит бешеных денег и доходы от его поставок поступают на счёт, который тщательно контролируют на самом верху. Вот и заметили, что клиенты обеспокоились снижением качества товара и быстро разобрались, кто и на каком этапе его немного разбавляет, и куда поступают средства от реализации избытка на чёрном рынке.
Теперь мама переживает по поводу того, кто займёт опустевшее кресло, да и отец заметно волнуется. Тем не менее он держит себя в руках и, как всегда, интересуется делами сына.
— Какая-то Клара пару раз пыталась с тобой связаться, — это Стёпе. — Ты притворился, будто тебя тут нет.
— Незнаком я ни с какой Кларой, — действительно, приходили к нему запросы связи, но он не ответил — должна же эта незнакомка понять, что не интересуют Степана другие женщины, будь они сколь угодно красавицы.
— Я бы и не стал обращать на это внимания, — пояснил папенька, — если бы звонили не с остров Полигон, где ты пропадал всё время, пока не начались дожди. Вдруг зазноба сердцу молодецкому, а мы и не знаем с мамой.
— На этот остров заглядывают рыбаки — я видел следы их пребывания, но сам с ними не встречался. Еще какие-то дети там крутились, и ещё мне показалось, что там кто-то постоянно обитает. Но мы друг другу не мешали — остров большой, — у Стёпки что-то тихонько ёкнуло внутри. Права была Деллка — нынче по связи отследить другого человека — простейшее дело. А уж папеньке с его связями несложно докопаться до чего угодно. — Так что никакой новой зазнобы у меня не образовалось, некогда мне. Очень много приходится читать по диспетчерскому делу и по теории управления, — Стёпа не так уж сильно кривит душой, он действительно изучает массу литературы.
— Фамилия у этой Клары примечательная. Морковкина. Скорее всего, она из клана владельцев острова. По нашим сведениям, прибыла с Земли незадолго до начала муссона, основные её контакты — со старожилами или аборигенами. Мне кажется, было бы вежливо связаться с ней — ты ведь часто гостишь в её угодьях. Да и по возрасту она тебе ровня.
Ага! Предки, кажется, хотят ему подкинуть новую пассию, взамен погибшей. А он не против. С Полигона могла звонить только Деллка, просто ей привезли визор, зарегистрированный на имя Клары Морковкиной. То есть её друзья что-то где-то подшаманили в каких-то базах, чтобы легализовать деву… его женщину для окружающего мира. Но проявлять согласие надо с видимым сопротивлением, чтобы не выдать себя ненароком. Вернее — любимую.
— Ну, наверное, я загляну туда после окончания дождей, тогда и представлюсь, и разрешения на свои визиты испрошу.
Родители не настаивают на большем. Они умницы, понимают, что давить на сына не стоит.

* * *

Естественно, добравшись до своей комнаты, Стёпка немедленно залез в сеть и про эту самую Клару Морковкину выведал всё, что сумел. Роста и комплекции она оказалась примерно тех же, что и Делла, но блондинка и красавица с пропорциональной красивой грудью. Сведения о родителях и школе, которую девушка уже окончила на Земле, вызывали полное доверие, и даже уважение — явная принадлежность к элитарному слою прослеживалась отчётливо. Не высший свет, не круг главы государства, но причастность к сословию банковских воротил отчётливая.
Да, вот ведь он даже не подумал, а Деллкины друзья позаботились не только о связи, но и о том, чтобы его предки сами способствовали налаживанию контакта между их чадом и прекрасной незнакомкой. Что же касается личного контакта жены с родителями, когда обман непременно вскроется, так пару лет с этим можно потянуть, а до тех пор попадать в объективы его лапушке необязательно по многим причинам.

Глава 11
Зима

Зиму на Прерии не любят все. В это время особенно жарко. Не то, что приходится иначе одеваться — шорты и майки по-прежнему в ходу в неофициальной обстановке. Но, если нарядиться в официальный костюм с пиджаком, то есть риск утонуть в потоках собственного пота. Среднесуточные температуры в этот период не снижаются ниже двадцати восьми градусов, а держатся преимущественно в области изматывающих тридцати трёх. Это не лето, когда термометр то и дело опускается до восхитительных двадцати двух.
В полёт на Полигон Стёпка отправился, как только позволили погода и график работы. На этот раз, приземлившись в обычном месте, он, как всегда, разбил палатку, затащил под неё привезённый с сбой шезлонг и, дождавшись ухода спутников из области, с которой поверхность планеты просматривается в оптику, перебежал в дом супруги.
Оба-на! В столовой накрыт длинный стол, и народу за ним много. Делла чмокнула в щёчку и напотчевала отличным ростбифом, а потом они внимательно изучили ножки кровати в спальне. Ну, так уж у их заведено. Его предположение о легализации Деллы в сети под именем Клары тоже нашло своё подтверждение в перерыве между проверками прочности сварки опорных частей ложа. А потом подруга заторопилась на урок, и он решил за нею увязаться — не сидеть же одному и ничего не делать!

* * *

Человек двадцать в аудитории. Стёпка занял место среди молодых людей, с которыми сегодня завтракал. А вот его супруга вышла к доске.
— Итак, уважаемые новички, мне предстоит научить вас тому, как следует жить на этой планете, если вы не намерены всегда оставаться в местах компактного проживания людей.
Наибольшую опасность здесь представляют хищные звери. В отличие от матушки-Земли, где наши предки на протяжении сотен тысячелетий истребили все самые опасные виды и позволили сохраниться лишь тем животным, которые успели записать в свой генетический код страх перед человеком, для здешних охотников мы — просто дичь. Простейший инстинкт — хватай всё, что движется — это и есть основа для взаимоотношения людей и животных в мире Прерии.
В окрестностях города и старых поселений большинство зверей научилось опасаться нас но, вот незадача, плотоядные обычно подвижны, поэтому вооружённый человек даже на улицах Ново-Плесецка вызывает у прохожих не чувство опасности, а создаёт ощущение защищённости. Поэтому ношение огнестрела здесь проступком не считается. Власти не пытаются с этим бороться.
Теперь перейдём к применению оружия. Не забываете, что вы — не охотитесь. Поразить напавшее на вас животное выгодней с малой дистанции, поскольку это снижает вероятность промаха. А начни вы обстреливать нападающего издалека, да нанеси ему рану — и дело может осложниться. Например, зверь отступит, спрячется и подстережёт Вас иным способом — они ведь от природы искусные охотники, умеют подкрадываться и поджидать в засаде. И никто не может быть уверенным, что уцелеет в такой ситуации.
Поэтому — подпустить на уверенный выстрел и уложить наповал — единственный вариант, позволяющий надеяться на сохранение жизни. Таким образом требование к оружию оказывается очень простым — надёжность и убойность на дистанции в несколько метров. Разумеется, можно дать очередь из автоматического оружия, но оно обычно тяжелее простого охотничьего ружья, требует более тщательного ухода и менее надёжно. У старожилов прижились обычные одностволки, известные среди охотников с незапамятных времён. Двустволки чуть тяжелей, а поскольку носят их с собой всегда, то любят несколько меньше.
Спешу заметить, что на второй выстрел, если Вы палили с дистанции метром десять, времени обычно и не остаётся, а стрелять дуплетом ничуть не лучше, чем попасть один раз, но тем, чем нужно.
Есть такая разновидность пули — жакан — славная тем, что при попадании в цель раскрывается цветочком. Как правило, её попадания в переднюю часть корпуса любого животного достаточно для наступления скоропостижной кончины оного. Особенно — если это основание шеи. Также она прекрасно действует и в голову, особенно в раскрытую пасть или в глаз.
Обычно судьбу человека и зверя решает один единственный выстрел, так вот, у большинства ныне здравствующих обитателей бескрайних просторов Прерии такие единственные выстрелы случаются в жизни по нескольку раз. Поэтому нельзя экономить на тренировочной стрельбе. Ружьё — орган вашего тела. Всегда под рукой, всегда наготове, оно — продолжение вашего взгляда, если Вы заподозрили неладное. И ещё учтите, что лучшая дистанция для выстрела в зверя — примерно два его прыжка. С более близкого расстояния он и умирающий может Вас достать.
Так вот, правильные жаканы фабрично не производятся. Люди делают их сами — отливают, надрезают, насаживают на них пыж. И поэтому большинство пользуется патронами, которые снаряжает собственноручно. Об особенностях этой ответственейшей процедуры речь пойдёт позднее, как и о технологии изготовления пули, а мы сейчас остановимся на выборе ружья. Практикой установлено, что чем больше калибр, тем надёжней оно убивает. Казалось бы, что всё просто, а вот и нет. Люди сильно отличаются друг от друга и по массе, и по силе. Поэтому у нас в ходу детский двадцать четвёртый, женский и юношеский шестнадцатый, мужской — двенадцатый и богатырский — восьмой калибры. Чтобы было понятно — пуля восьмого калибра весит около пятидесяти граммов, а двадцать четвёртого — около пятнадцати.
Так уж получилось, что материнская планета давным-давно сняла с производства эти необходимейшие для жизни здесь приспособления, поэтому их делают прямо тут в нескольких мастерских, скопировав основные узлы с наиболее надёжных старинных образцов. А вообще-то вопрос со средствами самообороны — один из самых острых для нас, но, об этом — не сегодня.
Кроме калибра значение имеют и длина ствола, количество пороха, и его качество. Приходится индивидуально подбирать эти компоненты, чтобы найти для каждого такое соотношение, при котором скорость вылетевшей пули достаточна для поражения нападающего, а отдача не валит стрелка с ног, и само ружье не оттягивает плечо через полчаса ношения его на ремне. Тут, кстати, тоже имеется противоречие, ведь чем легче ствол, тем шибче он отлетает назад при выстреле.
Тем не менее, какое-то приемлемое качество оборонительного оружия обеспечить нам удастся, так что имейте виду — если встретите ребёнка с ружьём, не торопитесь думать, будто это игрушка. Даже, если ребёнок маленький.

* * *

После обеда, осмотрев как обычно ножки кровати, Стёпка приступил к расспросам.
— Кто эти люди, и почему ты читаешь им лекции?
— Они с Земли. Колонисты. Заключили контракты с управлением по заселению планет и прибыли сюда на жительство. Наши их всегда стараются подготовить немножко к местным реалиям, а то ведь погибнут ни за грош.
— Наши, это кто? — Стёпка умышленно не сказал «ваши».
— Старожилы, аборигены, местные, фермеры, пастухи, охотники — слушай, я не перечислю всех слов, которыми нас называют.
— А какой-то ключевой признак имеется? — Стёпке всё интересней и интересней.
— Так слёту не могу сказать. Большинство горожан — не наши. А из тех, кто живёт в усадьбах или гоняет стада — считай всех можно полагать своими. Или по-другому. Кто не полагается на государственную поддержку или заботу властей, а устраивает свою жизнь сам. Хотя нет, это ведь и про воров можно сказать, — Делла явно испытывает проблемы с формулировкой.
— Тогда не ищи краткого ответа, а расскажи, — вот чувствует парень, что сейчас ему откроется нечто важное.
— Понимаешь, много десятилетий власти на Земле не особенно заботились о том, как здесь люди поживают. А населению приходилось несладко, поскольку все приехали сюда в расчёте на то, что жизнь тут как-то наладится. Да вот беда — ну никак она лучше не становилась. Поэтому потихоньку стали возникать примитивные сообщества — выбирали мэров, назначали шерифов. Но это не особенно помогало. Вернее, дела налаживались, однако никаких перспектив никто не ощущал. А потом группа ребятишек, перезнакомившихся между собой когда работали в экспедициях, взялась за торговлю.
Восстановили старенький вертолёт типа Яг-А, да и начали возить с места на место то, что у одних есть, а у других этого нет. Ну и сразу увидали, чего кому надо. А этого оказалось много разного, что и взять-то неоткуда. Кое-что выменивали у военных на лакомства да деликатесы, что-то стали изготавливать. Средства связи по дешёвке один интендант сюда в тушеночных ящиках возил, за что огребал от наших самые лучшие балыки и корейки и великолепнейшие сыры. То есть подростки в тот период решали те самые проблемы, до которых правительству дела не было.
Естественно, отпускалось это добро населению в кредит, и, если порыться в долговых расписках, то станет понятно, что все до сих пор должны Яге всё, вплоть до последней рубашки. А только постепенно как-то оно позабылось. Когда появился тут первый местный юрист, он качественно поофрмлял собственность на разные нужные участки земли и, если смотреть на это со стороны администрации, то кругом фермы и промыслы. А на самом деле это роды или кланы, объединённые длительной совместной борьбой за выживание и все друг у друга в долгу, перероднившиеся, перекумившиеся, перебратавшиеся с незапамятных времён.
Я не очень хорошо объясняю, потому что и сама не всё себё четко представляю, но когда лет десять тому назад сюда привалила новая администрация, местное население в большинстве своём никаких перемен к лучшему от неё не ждало. Основная цель любого местного конгломерата не изменилась.
— А какая эта цель, — Стёпка снова почуял важный момент, потому и встрял.
— Элементарная. Детей выучить на Земле в нормальных ВУЗах по полезным специальностям. Ради этого, считай, и пашут. И, если кто-то на этом пути создаст препятствие — вот тут-то и огорчится здешний люд.
— Хм! И что же он сможет предпринять в этом случае? — Стёпке уже не на шутку интересно.
— Создаст ВУЗы здесь. Только никому на Земле про это не скажет. А что, физику твёрдого тела и я смогу преподавать. И по другим предметам учителя найдутся. Ты, Стёпушка не волнуйся, люди тутошние многие задачи научились замечательно решать методом сложения сил. Те же ружья ведь делают не просто так, а пружины и кое-какие хитрые деталюшки заказывают на Земле. Считай, только стволы и приклады выделывают на Прерии. Или, скажем, патроны сгорающие начали закупать с дробью. Так войлочные пыжи у нас получаются отлично. Мы туда жаканы вставляем и пользуемся — а ввозит это всё акционерное общество «Морковкин и К».
Или, скажем, старому вертолёту Яги не продлили разрешение на эксплуатацию, так она пересела на современный коптер, а сам её аппарат перевезли на острова, про которые городские разрешительные органы и знать не знают, и думать не думают.
— Это что-то вроде спрятанного государства тут получается? — Стёпка уже не на шутку озадачен.
— Нет. Живём по тем же законам, армии не содержим, налоги, опять же, платим в российскую казну. Просто не свистим на каждом углу, что мы тут умнее всех, а так, даже ни от кого не прячемся. Потому что до нас никому нет дела. Слушай, хватит о делах, меня опять волнует прочность ножек этой кровати. Как полагаешь, хватит у нас решимости ещё на одну полноценную проверку?

* * *

Решимости хватило. Ножки оказались прочными. А потом, отдышавшись от трудов честных, Стёпка снова приступил к расспросам.
— Делл, а зачем ты так народ приезжий здешним зверьём пугала. Ведь на самом деле всё не так страшно. Помнишь, была история, когда группа детишек после аварии коптера несколько дней шла через дикие места. Они даже гиену от добычи рогатками отогнали и мяса поели.
— Забыл уже про серого амфициона, что около Стального водопада хотел тобой поужинать? — лукавая какая улыбка у любимой!
— Этот котик там что, специально меня дожидался?
— Меня. Подстерегал, когда я наружу выйду, а тут ты на своём коптере, словно главное блюдо ужина прямо на накрытый стол. Если бы не твоё до меня огромное желание, дожил бы зверь до утра. Ну да ладно. Среди местных поверий есть и такое — если пастух наш небесный Гаучо побеспокоиться о ком-то, то не даст он его в обиду ни зверю, ни рыбе, ни птице. Да вот беда, не хватает внимания защитника нашего на всех, кто под лучами его обитает. Так что если сам о себе не побеспокоишься — придёт тебе кирдык, — девушка даже глаза прикрыла, видимо пытаясь вспомнить текст дословно. — В общем, снаряжать патроны тут учат в первом классе каждой местной школы, а если руки ребёнка не пахнут порохом, то до занятий его допускают только после поражения подряд не менее трёх учебных мишеней в тире.
— Радость моя! Ты ведь родом с Земли! Откуда тебе это известно?
— Я пятый год здесь, Стёпушка.
— А вот я ещё что хотел спросить. Ведь отдачу при выстреле можно погасить за счёт отката ствола и дульного тормоза. Ты ведь почему с детским ружьем расхаживаешь? Из-за того, что у других отдача сильная. А если её ослабить — тогда ведь тебе можно будет хоть бы даже из восьмого калибра стрелять.
— Специально об этом я никогда не думала, а только стрелковое оружие, построенное по схеме с подвижным стволом, военные на вооружение принимали неохотно. Пулемёты такого рода — да, встречались. А винтовки или карабины — не припомню. Знаю, что образцы делались, и даже проходили испытания, но потом они чем-то кому-то не нравились, — Делла выглядит задумчивой, а Стёпка тщательно контролирует нижнюю челюсть. Он только что решил блеснуть эрудицией. Рядом с кем? Вот! И откуда его супруга столько всего знает?

* * *

Потом уроки продолжились. Делла рассказывала о хищниках и их повадках, способах охоты и излюбленных приёмах нападения. Стёпа был вынужден признать, что познания его супруги тянут, как минимум, на магистра зоологии. А ведь она ещё совсем ребёнок! Нет, как в эту маленькую стриженую головушку столько всего помещается!
Забавно. Дядя Ляпа сегодня куховарил, то есть опять выполнял вспомогательную работу. А «не меченных» малолетних бандитов тут не было. Осенние каникулы короткие.

* * *

Дома сообщил родителям, что в этот раз хозяйку острова он видел, но ничего примечательного при этом не случилось. То есть они теперь просто знакомы. Собственно, чего-то большего папа и мама от него и не ждали.

Глава 12
Первый запой

Если кто-то подумает, что наслушавшись страстей Египетских на острове Полигон, Стёпка сразу принялся за изучение фауны Прерии и начал тренировки в стрелковом деле, то это будет неправда. В тир он действительно сходил и хорошенько потратился на то, чтобы сравнить результаты стрельбы по мишеням из самых разных видов оружия. Инструктор, пленённый щедростью молодого неискушённого клиента, не скупился на пояснения и в результате, с полной очевидностью стало понятно — в отношении задачи самообороны Делла права полностью. Выхватывать пистолет из кобуры ничуть не быстрее, чем пальнуть из ружья, которое держишь в руках, а результат значительно надёжней. Да и освоить прицельную пальбу из короткоствола не в пример сложнее.
Что же касается вопроса о силе отдачи и калибре оружия — да, тут тоже всё верно. Более того, вспомнив сведения из механики, он хорошенько посчитал, что, если скажем ствол длинный, то при той же скорости пули отдача заметно слабее, потому что «снаряд» разгоняется дольше. Ну а амортизирующие прокладки в прикладе — так их и аборигены применяют, что значительно улучшает положение, но для ствола восьмого калибра масса тела стрелка всё равно должна быть солидная.
А потом принялся за изучение истории оружия. Что удивительно, подвижные стволы упоминались в связи с разработками автоматического оружия. А вот чтобы для снижения отдачи при выстреле такое применялось, то, скорее, нет. Хотя, в конструкциях автоматических стрелковых систем это решение использовалось, причём тут отмечались и удачные решения для ручных пулемётов именно из-за того, что при «откатывающемся» стволе приклад не бил в плечо стрелка, а создавал на него слабопеременное давление.
В некоторых случаях в процессе стрельбы ствол даже возвратно-поступательно вращался вокруг своей оси. Короче, Стёпа принялся за создание математической модели и «сломался» на первом же шаге. Он не владел конструкторскими программами, или, как их ещё называли, системами автоматического проектирования.
Изучил проблему, выбрал программу и принялся её осваивать. Как только изображения деталей стали получаться — пришла новая беда. Ни свойств металлов он не знает, ни их характеристик, ни, тем более, основ науки о сопротивлении материалов. Вот тут-то он и понял, что приплыл. Сопромат не только математического расчёта требует, а ещё и понимания. Того самого, которое выражают через эпюры напряжений, после чего, собственно, математический аппарат ко всему этому хозяйству и прикладывается.
Короче, сколь ни искусен ты в обращении с вычислительной техникой, но, если правильно сформулировать перед ней задачу не можешь — вот тут тебе и облом. Именно на это он супруге и пожаловался, когда в следующий раз они проверяли прочность крепления ножек кровати. И послала она его по вполне определённому адресу. В сеть.

* * *

Стёпкины родители и раньше хорошо к нему относились, а уж после того, как он поступил на работу в диспетчерскую, не могли нарадоваться постоянной занятости чада своего единственного. И сейчас, копаясь в дебрях информационной сети, он прекрасно видел, что мама довольна тем, что не по клубам или вечеринкам он оттягивается, не чертей гоняет по сказочным лабиринтам, нарисованным на экране терминала, а разбирается с тем, как подставлять справочные данные в громоздкие формулы.
Не было ему отказа и тогда, когда привёл он двух рабочих, вместе с которыми соорудил около хозблока навес-открылок, под которым оборудовал верстак. Тиски, точило, сверлильный станок — это были только первые ласточки. Потом туда заволокли и нечто более фундаментальное, на что денежные накопления Стёпы были израсходованы полностью — металлообрабатывающий станок, совмещающий в себе функции токарного и фрезерного. А потом вокруг этого хозяйства были возведены и стены.
Стёпа возился с ружьями, отпиливая от них «ненужные» кусочки. Бегал в портовые мастерские, где ему что-то к чему-то приваривали, калили пружины в термичке, гнули или отливали некие хитрюлинки. А потом уходил в тир, вернувшись из которого снова принимался отпиливать и приделывать.

* * *

Его «изделие» Делла «отстреляла» с видимым удовольствием.
— Триста пятнадцать, говоришь, метров в секунду? — она с интересом сравнила диаметры входного и выходного отверстий трёх «болванов», имитирующих цели разной плотности. — Для жакана это оптимальная скорость на дистанциях до полусотни метров. Никогда бы не подумала, что смогу удержать в руках ствол восьмого калибра.
— В тире Белого Города хорошая аппаратура, так что скорость полёта пули определили точно. А вот конструкция ружья, мне кажется, тяжеловата.
— Есть такое дело, но облегчать ствол не стоит — его масса и принимает на себя импульс отдачи при выстреле. Зато магазин на пять патронов — это просто прелесть, — супруга довольна, словно сытая кошка.
— Если бы не сгорающие гильзы, ничего хорошего из многозарядности не получилось бы. Вернее, вышло бы громоздко. Кстати, порох-то я применил не охотничий, и наковырял из патронов от боевого оружия. Иначе в таком коротком стволе пулю нормально не разогнать. Поэтому пыж получился не войлочный, а роль его играет фигурный полиэтиленовый поддон, заполняющий пустоты в задней части жакана, иначе его сминало бы прямо в стволе.
— Слушай, родненький! А где ты взял патроны восьмого калибра со сгорающими гильзами? Это же страшная редкость. Ружья с такими стволами попали сюда, считай, случайно и сохранились в единичных экземплярах. Гильзы для них тоже наперечёт известны. Ходовые — десятый и четвёртый. Но четвёртый — пушечный уже. Мы через «Морковкин и К» пытались заказать восьмой на Земле, так нам прислали, конечно, но цену заломили… — Делла не договорила и взялась за штангенциркуль. — Точно! Надули тебя, Стёпушка! Десятого калибра тебе подсунули и ружьё, от которого ты и ствол использовал, и патроны к нему. И, поскольку всё оно отлично друг к другу подходило, то разницы ты и не приметил. А когда пулю делал, то просто принял за истинный размер то значение, которое измерил фактически.
— Это ты к чему? — вот привык уже Стёпка к словам своей радости относиться внимательно.
— Анализирую источник ошибки. Понимаешь, восьмой или десятый — не такая уж большая разница, это если говорить о поражающей способности боеприпаса. Но наши охотники пользуются десятым, поэтому патроны к нему в охотничьем магазине бывают. То есть обманул тебя торговец нам во благо. А теперь давай разберём конструкцию, что ты соорудил.
— Давай, — вообще-то его больше тянет сейчас проверить прочность ножек кровати, но он отдаёт себе отчёт в том, кто в доме хозяин. Вернее, хозяйка.
— Ствол под действием отдачи уходит назад, напрягая пружину, то есть толчок размазывается во времени и часть энергии гасится дульным тормозом, отводящим пороховые газы назад, где ты их прячешь под кожух, чтобы они не тревожили ни стрелка, ни тех, кто оказался рядом с ним. В результате нагар образуется не только в стволе, но попадает во все части оружия. То есть чистить ружьё становится хлопотно. Это фундаментальный недостаток применённой схемы и мириться с ним мы вынуждены, если намерены воспользоваться её достоинствами.
Стёпа кивнул. Манера рассуждать у жены просто обворожительная. Интересно было бы её разговорить в этом стиле в момент близости.
— Дальше ствол стукается об упор, останавливается окончательно и под действием сжатой им пружины возвращается снова вперёд на своё законное место, — Делла продолжает «переживать» этапы работы ружейной автоматики. — А вот затвор, отброшенный вместе со стволом до задней точки, поворачивается в ней, наткнувшись на косые выступы, отчего «отпускает» ствол, соскользнув с аналогичных выступов на нём, и не препятствует его возврату вперёд.
Но за затвором тоже расположена сжатая пружина. Она давит на него сзади, заставляя «скрутиться» с выступов, и двинуться к стволу, захватив по пути новый патрон и загнав его на его место. В момент достижения передней точки затвор опять натыкается на косые выступы и, повернувшись, сцепляется со стволом. Перезарядка произошла, можно давить на спусковую скобу. В койку!
Вот эту команду терпеливый муж как раз и дожидался. Жена и обычно-то энергичная в такие периоды, сегодня ещё и действовала необычно. Она в конце продольных движений, выполняемых им, пыталась произвести вращение, что раз за разом получалось у неё всё уверенней и уверенней, отчего Стёпка буквально взвился и бурный апогей не заставил себя долго ждать. Видимо, лапушка невольно переживала действия ружейного затвора, вот и начудила маленько.
— Хорошо с тобой, сладенький. Не уходи, женщина тебя получила, теперь она должна тебя поговорить, — и взгляд лукавый. — Ты хоть понял, какую прекрасную вещицу соорудил?
— Ножки к кровати ты приваривала.
— Да не про них я. У тебя получилась автоматика, в которой все части механизма смещаются вдоль оси выстрела. Ружьё не уводит. А уязвимые места — косые выступы, которые неизбежно износятся — мы сделаем немного иначе. И зацепы сформируем электроэрозионным методом, я знаю из чего. Приклад уберём, чтобы цевьё легло прямо на руку и поставим лазер для наведения, — Делла так вкусно потянулась, что Стёпка просто физически ощутил сладкую истому и его тело непроизвольно напряглось.

* * *

На этот раз они общались значительно дольше, даже с передышками для обсуждения получаемых впечатлений и корректировки поведения. Попутно Стёпке удалось выведать, что за убоище вообразила себе его неугомонная. Имеется ввиду, во что она намерена превратить его детище. Невольно вспомнил стрелялки, которые видел в старинном штатовском фильме про пятый элемент. Там, правда, ещё сеть набрасывалась на жертву и пули могли летать по криволинейной траектории, и кажется ещё баллончик с углекислотой имелся для тушения пожаров.
Делла тоже вспомнила эту ленту, а потом они нашли её в сети и посмотрели, вволю нахохотавшись. Идея использовать несколько магазинов пришла в их головы одновременно, затвору вообще без разницы с какой стороны подхватывать патрон, — так что хоть бы и на четыре разных вида боеприпаса можно оружие снарядить. На почти двадцатимиллиметровом диаметре и граната, и зажигательный и даже бронебойный вполне приличные получаются, а если совместить лазер с дальномером, то пятно целеуказателя сместится в зависимости от расстояния до цели… Вот тут, когда они нагенерировали идей, подруга вдруг серьёзно призадумалась, а потом выдала, что боевой лазер тоже можно вделать в будущий шедевр ружьестроения.
— Да ты что, маленькая? — Стёпка удивился не на шутку. — Разве это мыслимо? Это же придётся носить несколько килограммов аккумуляторов, и боевая часть выйдет приличная, потому что преобладающую часть энергии придется рассеять в излучателе. Коэффициент полезного действия-то единичным не бывает!
— Приятно чувствовать себя замужем за образованным человеком. А только мне вдруг вот что подумалось: если скажем, пятно луча лазера попадёт нападающему зверю в глаз, он после этого не передумает ли нападать? Окривеет ведь.
Такой вот визит в этот раз получился. Почти весь день провалялись в кроватке, ни в чём друг другу не отказывая. А у Стёпки возникло ощущение, будто супруга сегодня приняла его всерьёз. То есть она всегда с ним хорошо обращалась, но после осмотра «изобретения» стала относиться, как к взрослому… нет, не то слово. Как к достойному человеку. Может и не вполне точно, но понятие «равноправному» тоже не лишено недостатков.

* * *

Дома родителям он доложил, что сегодня довольно долго разговаривал с хозяйкой острова на самые разные темы, по которым обе стороны отметили сходство позиций. Папа с мамой опять показались ему довольными — вариант со спокойным развитием отношений их наследника с перспективной невестой — что может быть привлекательней?
А у Стёпки в голове появились разные шаловливые мысли насчёт «сходства позиций». Собственно, в основном, именно позиций. Надо бы заглянуть в литературу об обращении с женщинами, а то как-то они с супругой в основном по наитию действуют, а ведь люди изучают эту сферу не первое тысячелетие, должен был скопиться приличный опыт.

* * *

Времяпровождение за верстаком и металлорежущим станком приносило немало интересных впечатлений. Созидательный труд такого качества — когда реализуешь собственный замысел — это ничем не хуже восторга любви. Особенно, когда добиваешься успеха. Удаление приклада и переделка цевья дались Стёпе непросто. В конструкции магазинов тоже возникли проблемы с закраинами гильз, с которыми справился за счёт угла их расположения и обеспечения невозможности снарядить обойму иначе, как движением назад.
Переключение стрельбы с магазина на магазин решил просто-напросто смещением этих самых коробок. Лазерный дальномер для прицела просто купил готовый и встроил его на заранее приготовленное место, а для боевого лазера оставил полость в нижней части цевья, той, которая оказывается ниже руки. Так что к следующему визиту на Полигон он уже изнывал от нетерпения не столько в плане телесном, сколько от вожделения услышать мнение своей благоверной о плоде его творчества.
Мнение оказалось самым положительным, но целый ряд несовершенств требовал коренной переделки конструкции. Теперь в нижнюю относительно руки часть цевья следовало перенести уже ствол, что в корне меняло устройство магазинов…
Тем временем его лапушка сумела «вырастить» целый ряд деталей так, что они стали и легче и прочней. По-существу, она наладила в своей ростовой изготовление почти всего ружья, кроме пружин и пластмассовых частей. Потом было изготовление пресс-форм и перевозка их на одно из производств Ново-Плесецка. Еще кое-какие части заказали по разным мастерским, лазерные прицелы с дальномерами привёз с Земли «Морковкин и К», а боевые лазеры Делла испытала без Стёпы. Сказала, что нормально жгутся, но ставить их на ружья, предназначенные для защиты от нападения хищников — бессмысленно. То есть пустые гнёзда в верхней части цевья никому не мешают, вот пусть и остаются пустыми. Да и достаточно для самозащиты одного магазина с жаканами, они ведь не собираются валить стада диких быков, а пятнадцать лишних патронов весом по полсотни граммов каждый — это почти кило набегает лишнего веса на одну руку.
Про то, что с таким прицелом попасть можно и за полкилометра, тоже как-то забылось, как и про то, что нетрудно к этим ружьям сделать боеприпасы разрывные, зажигательные и бронебойные. Только сами ружья каждый день собирали по нескольку штук, да переснаряжение покупных патронов со сгорающей гильзой с заменой дроби на пулю, проводил в уголке ростовой крошечный роботизированный станок.

* * *

Запоев у Степана никогда не случалось. Как-то он к зелёному змию всегда относился без пиетета, так, лизнёт в компании какого-нибудь напитка из нарядной бутылки, чтобы уважить хозяев и подтвердить, что вкус у них действительно безупречен. А сам даже к пиву относился как к питью в жаркую погоду, довольствуясь обычно парой глотков.
Ну так вот! Увидев, как собирают придуманные им ружья, он вдруг почувствовал себя, словно вышел из запоя. Запоя технического творчества. Только вот ведь какое дело! Останавливаться он не намерен. У него появился опыт, он многое узнал, но главное — понял, к чему его действительно влечёт. Необязательно к стрелковому оружию, главное, чтобы голова была занята решением незнакомых задач, искала непроверенные решения. Или проверенные другими людьми для сходных случаев — чужие находки и озарения вызывают в нём не меньший восторг, чем собственные достижения.
Естественно, как и любой безумный изобретатель, он остался без гроша в кармане, израсходовав все сбережения на станок и материалы для творчества. Теперь даже коптер не на что заправить. Ничего, получит зарплату, тогда и слетает к жене. А пока прикинет, что будет, если стрельнуть из его «десятки» пулей, скажем, от трёхлинейки. И как её позиционировать в стволе, и чем обеспечить обтюрацию.
А то, что Валерка Долгушин занял а диспетчерской пост начальника смены, для чего его, Степана, вернули на рядовую работу, так оно, вроде бы и огорчительно, а только как-то отдалённо. Папеньку он сумел убедить, чтобы не вмешивался, но на конкурента даже зла не затаил. Наверное, старому школьному приятелю это действительно нужнее, чем ему, если он его так упорно «подсиживал». А Степан имеет все основания оформить отпуск. Предкам скажет, что намерен немного поухаживать за хозяйкой острова Полигон, который всё чаще и чаще называют Морковкиным. А у него есть желание пройти полный курс выживания, что ведёт в тамошней школе его маленькая супруга. Титул горожанина по жизни его более не устраивает.

* * *

— Нет, ты не Степан, и даже не Стёпка. Степашка ты после этого, — Делла впервые на него сердится. Просто обворожительно. — Каким надо быть идиотом, чтобы не прилететь из-за каких-то зачуханных денег! Издержался он, видите ли! Расстыка! Раздолбай! Ризеншнауцер ты после этого облезлый. Марш в спальню! Я сейчас из тебя не знаю что сделаю!
Успокоил, конечно, лапушку. Дальше она его ругала уже без нажима.
— Пойми, мы, конечно, не причисляем тебя к числу людей нуждающихся в участии или помощи, но ты действуешь с нами заодно, и не имеешь права считать себя гордым, независимым или одиноким. Да тебе бы на заправке и в долг залили под пробку, а, если бы сказал, что на Морковкин хочешь слетать — вообще бы даром. Ну, то есть связались бы с Ляпой, а он бы и перечислил. Прерия — слишком серьёзная планета для того, чтобы давать ей шанс из-за всяких человеческих глупостей вроде денежных затруднений.
Впрочем, проехали. Обращайся за помощью к людям, а что сам ты им в поддержке не откажешь — это мне кажется, тебе и так присуще. Пойми — город, это заповедник неудачников, тех, кто и суток не продержится за его пределами, если его не оберегают каким либо образом. И ещё — это сборище тупиц, зацикленных на амбициях и жадности. Даже в животном мире внутривидовая конкуренция не достигает таких масштабов, какие обеспечивают денежное обращение и конвертация его во власть, — Делла вдруг словно споткнулась. — Извини. Это я сгоряча наговорила. С точки зрения среднестатистического землянина уроды как раз мы.
Стёпа молча изучает анатомию женского тела, тактильно, естественно. Судя по всему, не врут учебники межполового общения. Это действительно — мощный десенсибилизатор. Вот супруга и успокоилась.
— Я тут из сетки достал любопытные инструктивные материалы, не совсем пристойного содержания, может быть, займемся экспериментальной проверкой изложенных там положений. А то при внешнем взгляде на иллюстрации просто оторопь берёт, — парень вытаскивает из сумки стопочку скрепленных листков.
— Хм! Достаточно смелые варианты. А у тебя нет случайно их в три «Д» представлении. А то я не все детали однозначно воспринимаю с плоского изображения.
Отвлёк. Дальше его точно пилить не станут.

Глава 13
Стёпкины каникулы

Отпуск, полагающийся ему, Степан проводит на Полигоне, который молва уже окрестила Морковкиным. Родители считают, что наблюдается начало романа с наследницей этого острова — то есть, в перспективе, крупной землевладелицей. Отношение к недвижимости, сложившееся за долгие годы в человеческом обществе, дарит им надежду на то, что их сын серьёзно думает о своём будущем.
Они не ошибаются. Думает. И прежде всего о семейной жизни. До сих пор они с Деллой встречались нерегулярно и ненадолго. А тут есть возможность просто пожить вместе — это ведь не то, что быстротечные свидания. Ещё Степан учится выживанию на Прерии, которое тут называют планетологией. Приколисты! Хотя, не так уж плохо это наименование предмета, тем более что включает оно в себя достаточно много разнообразных дисциплин.
Кроме стрельбы по раскрашенным мешкам, которые всегда неожиданно швыряют в курсанта с произвольной стороны из спрятанных катапульт, приходится изучать повадки десятков зверей и обнаруживать их муляжи, замаскированные излюбленными для этих тварей способами, благо, мест с самыми разными ландшафтами и характером растительности на острове великое множество.
А ещё здесь учат правильно себя вести. Во-первых, стараться не выдавать вероятному охотнику своего присутствия. И ещё — взаимодействию группы на местности. И тут не всё просто. Необходимо не только умело прикрывать друг друга, но и верно распределить роли: выбрать лидера, ведь без него неизбежно наступает разлад. Определить слабые, защищаемые звенья: детей, пожилых или нагруженных поклажей людей. Аборигены многие вопросы подобного сотрудничества отработали и постоянно ими пользуются в повседневной жизни, а вот новичкам требуется время и тренировки, чтобы к этому приспособиться.
Вот, скажем, выбор лидера. Обычно — это знаток местности, то есть и подросток может возглавить команду, причём даже его отец станет подчиняться собственному чаду беспрекословно. Или, если такого нет, то часто выбирают «слабака», чтобы он побуждал остальных прикрывать его вкруговую, не оставляя бесконтрольными опасные направления. Репутация человека тоже учитывается, однако и в группах незнакомцев приходится определяться с командиром. Старожилы, говорят, справляются с этим обменом взглядами, а новички могут начать целую дискуссию, в процессе которой хищник имеет прекрасную возможность обнаружить добычу и незаметно к ней подобраться.
Так что и в этой области тренировались интенсивно, тем более, что для обучения приезжали не только колонисты-земляне, но и уроженцы Прерии встречались через одного. Мужчина за сорок с брюшком, одетый как работник какой-то городской конторы, десятилетний сорванец и кормящие мамки с чадами в специально оборудованных сумках. Вооружены тоже — кто в лес, кто по дрова. Стёпа невольно искал глазами не мелькнёт ли в чьих-то руках кремневой фузеи, но не дождался.
Группы тасовались, как карты в колоде искусного шулера, выходы на полигоны и полосы препятствий чередовались с работами на полях и грядках, переноской тяжестей или копанием канав. Однажды во время прополки арбузов на сухой равнине посреди острова, из-за вершины холма на работников что-то спланировало, и эту рогопегу подстрелила девчонка лет одиннадцати из револьвера, как будто сошедшего с экрана, на котором демонстрировался вестерн.
Тварь оказалась безобидной в смысле кровожадности и отверстие в перепончатом крыле не привело к летальному исходу — убежала она в заросли под откосом, но, проводив её взглядом, все переглянулись. Вспомнили, что тут тоже Прерия. То есть догонять подранка нельзя, а лидера их бригады они выбрать не озаботились. Нет, руководил работами Степан, поскольку когда-то делал это у арбузоводов на западе. Но о сохранности личного состава он не заботился, полагая, что здесь безопасно.
Переглядки на этот раз привели к тому, что именно девчонка и расставила всех по местам, и Стёпка даже не подумал покачать права. Не лидер он. Упряжной.

* * *

Отпуск, или каникулы, как он сам воспринимал этот период, вовсе не означали ни свободы, ни безделья. Жизнь здесь не то, чтобы била ключом, но постоянно была заполнена делами. В электролизёрах и камерах напыления шли процессы роста и покрытия. Загружались тигли в индукционные печи, за стеклом герметичного бокса сверкала лазерная сварка, а робот шинковал плазморезом толстый стальной пруток. Помещение ростовой заполнило всё пространство бывшего убежища, и работники обеспечивали непрерывный режим его функционирования.
Здесь царствовала его благоверная, и среди её подданных Степан узнал старшего парня из числа не меченых бандитов. В бывшем посёлке военных по вечерам горел свет в окнах каждого дома, над береговой линией часто скользили в воздухе мотопарапланы, каботажное судно дважды в неделю швартовалось в крошечной бухте у нижней точки подъёмника. В бывший гараж, крышу и пол которого подновили, затаскивали ящик с большим станком, а площадка правее подстанции заново бетонировалась.
Ещё не город. Постоянного населения здесь всего несколько десятков человек. Но определённо посёлок, причём — производственной ориентации. Интересно, сколько таких крошечных селений разбросано по бескрайним просторам материка? Хм, если он правильно понял супругу, все они расположены на частной земле, то есть государственные чиновники не обязаны вмешиваться в жизнь людей, обосновавшихся в их пределах. И, если не привлекать внимания властей предержащих, то жить в таких местах можно тихо и неприметно.

* * *

Итак, он — в аборигенском городке. По масштабам Земли — это конечно не так. Но что поделаешь, если в любом самом заштатном провинциальном городе материнской планеты народу как раз примерно столько, сколько на всей Прерии? Раньше, живя в единственном и неповторимом Ново-Плесецке Стёпа полагал себя столичным жителем — избранником судьбы, удостоенным максимальной доли благ цивилизации, какой только тут возможен. Собственно, никакой ошибки данное положение не содержит, но вот гордости от этого он больше не испытывает.
— Делла! Тебе не кажется, что во мне что-то изменилось? — они ночуют в одной кроватке, и постоянная возможность порадоваться друг другу сильно изменила их отношения. Всё стало спокойней, предсказуемей и приобрело иной вкус. Не взрыв пузырьков на языке, как от шампанской шипучки, а богатый букет благородного вина, оценить который можно только, если делаешь очередной глоток тогда, когда ощущение от предыдущего оценено в полную меру.
— Не кажется. Я точно знаю, что ты задумался над главным вопросом в жизни любого человека. Это вопрос о том, чего тебе хочется, — супруга повернулась в его сторону и подвинула голову так, что теперь касается кончиком носа его плеча.
— Обычно об этом думают все.
— Ты меня не понял. Люди стремятся к исполнению своих желаний, не анализируя причин их возникновения. Вот, скажи, почему ты хотел летать на коптере?
— Да, хотел, — Стёпа и не думает спорить. — Потому что это же здорово, чувство полёта, ощущение скорости, подчинение машины твоей воле. Вот потому и хотел.
— Дружок! Ты перечислил эмоции, которым был подчинён в момент формирования желания, — показалось, что вместо «дружок» Делла чуть не сказала «сынок». Уж очень тон оказался снисходительным. Забавно. Не обидно. И он действительно всегда её слушается, словно мамочку. Тут бы как раз следовало возмутиться, топнуть ногой (хотя бы мысленно) и попытаться изменить ситуацию, доказав, что он мужчина и должен быть главным.
А вот никому он ничего подобного не должен. И доказывать себе неверное положение не станет, тем более — жене. Эту женщину он уважает и очень ею дорожит. Так что там на счёт эмоций?
— Пожалуй, да, не обошлось без чувств, которые у меня возникли в тот момент. Но ведь ты не станешь отрицать, что уметь управлять коптером полезно, а иметь его — удобно.
— Стёпа! То, что достигнутый результат обладает полезными свойствами, мы обсуждать не станем. Наша задача понять путь формирования желаний. В момент обучения ты не нуждался в том, чтобы покидать пределы города, более того, для тебя это было опасно. Внутри городской черты даже пешком не так уж далеко, а если вспомнить о велосипеде, самокате, скейтборде или роликовых коньках — так ведь вообще всё рядом. То есть транспортных преимуществ коптер тебе не давал.
Теперь — о чувстве полёта. Вот уж тут с дельтапланом вообще ничто не сравнится, а продаются они в любом хозяйственном. И ощущение скорости, и подчинение аппарата твоей воле — всего вдосталь. Да ещё и учат этому по соседству за малую денежку. Вывод чёткий — ориентацию на коптер ты обрел не в силу разумно принятого решения, а под влиянием возникших у тебя эмоций.
Возражай.
Стёпан подумал и не стал. Он прекрасно помнит, что очень хотел, чтобы папа купил домашний винтокрыл. И мама хотела. Полететь на собственной машине, полюбоваться на неё, потрогать её гладкие бока… они придирчиво выбирали модель, родители оформляли кредит — был период радостного нетерпения, вожделения. Потом — первые острожные полёт папы. У него был заметный перерыв, да и аппарат незнакомый. Они катались всей семьёй, любуясь на снеговые вершины Большого хребта и даже то, что им с мамой приходилось тесниться вдвоём на полуторном месте, рассчитанном на двух подростков или одного крупного взрослого, даже это не меняло настроения — у них есть свой летательный аппарат!
Он осваивал пилотирование под папиным руководством, для чего конструкция предусматривала установку второго комплекта органов управления во второй кабине. Потом, когда подрос и набрался опыта, то получение разрешения на самостоятельное управления коптером тоже оказалось для него радостным событием. А больше ни для чего эта прекрасная машина так ни разу им и не потребовалась. То есть в результате согласованного общесемейного эмоционального всплеска были получены впечатления. За приличные деньги, кстати.
Он, конечно, форсил перед одноклассниками, катал девчонок, но, если бы не Деллка у Стального водопада, до которой он без этой игрушки вряд ли бы добрался, реальной пользы от этой дорогой игрушки не было бы никакой.
Вот когда всё это он супруге изложил, она ни слова не сказала. Мурлыкнула только довольно.
Так с чего они начали разговор? С того, что в Стёпе что-то изменилось. И это что-то, всего-навсего, путь, по которому идут мысли. Она что, спать собралась? Ну и ладно. А он пока подумает, откуда же так вдруг сразу у трёх человек возникло желание обзавестись тем, от чего нет никакого реального толка.
И вообще, что это за бардак такой творится в мире под Гаучо, если горожане, живущие в безопасности, тратят прорву денег на безделушку в то время, как на этой же самой планете люди отстреливаются от хищников оружием времён англо-бурской войны.

* * *

До выхода на службу осталось несколько часов. Степан снова в Ново-Плесецке. Он уже побывал дома, обнял родителей и сейчас просто сидит на набережной под тентом ресторанчика. Почему? Потому что мороженое. Большая вазочка пломбира, посыпанного орехами и тёртым шоколадом и политого сиропом. Тень, ветерок с океана, девчонки в ярких купальниках. Не только он ими любуется, двое полицейских в светлых форменных шортах и строго по уставу завязанных на пупке цветастых рубашках расположились за соседним столиком и под безалкагольное пиво неустанно несут трудную и опасную службу — берегут спокойствие граждан. Молодых, красивых и чертовски пластичных.
Скользнув по ним рассеянным взглядом отдыхающего, Стёпа вдруг уловил в глазах одного из них что-то похожее на узнавание.
Не понял!
Присмотрелся и отметил, что у одного из стражей порядка на боку висит компактный табельный игольник, а у парня, с которым встретился глазами — помпа двенадцатого калибра стоит под рукой. И, хоть и похожи эти блюстители закона друг на друга аки двое из ларца, однако отличие в поведении выдает двух абсолютно разных людей. Тот, что с пистолетом откровенно любуется прекрасными телами, не особо заботясь о чём либо ином. А вот его товарищ контролирует солидный сектор, с виду, рассеянно перебегая взглядом по окрестностям. Абориген!
Встретился с ним глазами — всё ясно. Лидер поручил его, Стёпиному присмотру зону от направления на восток, и до северо-запада, то есть то, что и так у него перед глазами. Послушно хлопнул ресницами. Хм! Но тогда то, что за спиной у командира остаётся без присмотра.
Вопросительный взгляд, чуть заметный кивок, всё ясно. Белозубый бармен, смешивающий коктейль в блестящем шейкере как раз сориентирован в том направлении. Интересно, а он-то чем вооружен. Неужели этим антуражным мушкетом, висящим на стене за его спиной? Бурая Бесс, кажется.
Хм, и ещё раз хм! Эти двое наверняка между собой знакомы. Но почему его приняли в эту компанию? Неужели из-за прислонённого к барьерчику второго опытного образца его «десятки» — штука, хоть и не шедевр, но надёжная, да и привык он к ней. Серийных то ружей на Полигоне в день собирают пару-тройку, так что те, у кого более-менее нормальные стволы, даже и не претендуют на обновление личного арсенала.
Наверное, из-за ружья его и приняли в свои ряды эти ребята. Лестно. А что это показалось над горизонтом?
Связался с диспетчерской, сообщил координаты, спросил кто. Полицейский, отследив направление Стёпиного взгляда, тоже несколько напрягся, а тем временем подоспел ответ:
— Степан Кузьмич! Это борт от геологов идет по вопросам снабжения, — успокаивающе опустил веки, давая знак, что обнаруженный объект опознан, чтобы не волновался новый незнакомец. Тем временем коллега, Никита, судя по голосу, продолжил уже от себя: — Давай, выходи скорее, а то Валерий Михалыч отстранён и находится под следствием. Он над Кайловым логом два борта носом к носу свёл, так что ребята еле разминулись, а у нас старших смен не хватает теперь.
— Да выхожу я уже, сейчас заправлю организм калориями и буду, — вот не ожидал от себя, что так соскучился по работе. Но мороженное доел без поспешности и чашечкой кофе его залил по правильной схеме.
Когда потянулся расплатиться, бармен взглянул на него обиженно. Нет, что-то в этом мире не так, как кажется на первый взгляд. Попрощался с парнями хлопком ресниц, и на работу. Пофиг ему, что до начала смены ещё полтора часа. Видно же, что летают по всему безоблачному небу все подряд, кому не лень, как наскипидаренные.

Глава 14
Терзания

Привычная рабочая обстановка диспетчерской успокоила. Стёпа сначала посидел среди парней предыдущей смены, вникая в то, что творится сейчас в небе над Прерией. Потом распорядился о снижении скорости для тяжелогруженого борта, идущего со смазочными материалами от нефтеперерабатывающего завода на площадку одной из геологических партий, а двум другим, с которыми его маршрут пересекался, велел изменить эшелон.
Управление полётами — это тривиальные задачи, поступающие с высокой интенсивностью и требующие безотлагательного решения, в чём и состоит основная проблема. Необходимо мысленно видеть всю картинку. Это у него и раньше неплохо получалось, а теперь, то ли после отдыха, то ли в результате специфических тренировок по наблюдению за окружающим пространством, панорама наполненного летательными аппаратами неба вставала перед внутренним взором словно живая.
Сдача и приём дежурства произошли непринуждённо, а тот факт, что новая смена просто и естественно выполняет его распоряжения — это даже как-то не особо и отметилось в сознании. Сказали же, что спёкся Валерка Долгушин, стало быть, ему и рулить. Машинально поставил подписи об ознакомлении в приказах об изменениии должности, так же машинально убедился в том, что эти старомодно оформленные бумаги соответствуют изменениям, проведённым в электронных базах отдела кадров, и вернулся к работе. Небо не ждёт, там нынче суетно, особенно в районе аэропорта и на подступах к перевалам.

* * *

Смена завершилась в полночь. Устал. Домой. Только руки вдруг повернули руль автомобиля в сторону набережной. Что-то его тут заинтересовало, вот какое-то любопытство проснулось.
Мест на автостоянке оказалось немного, тем более что народ гуляющий натыкал свои тачки, как будто они тут в центральной части безбрежной пустыни, а не среди людей. И почему-то от этого на душе сделалось горько. Из-за дверей ночных клубов на улицу пробивалась ритмичная музыка, бьющая по голове, словно киянкой по пустому баку. На крылечках казино наоборот — всё выглядело чинно и благородно. Респектабельно, можно сказать. На открытых верандах ресторанов тоже людно, но свободных мест достаточно.
Прошел туда, где перед сменой лакомился мороженым, однако за столик садиться не стал, а отправился к стойке. Взгромоздился на высокий стул и принялся разглядывать висящую на стене Бурую Бесс — мушкет, стоявший на вооружении Британской армии в период Наполеоновских войн. Отличная работа, даже непонятно, отреставрирована вещь, или новодел? Или, может быть сохранилась на каком-то складе, или в коллекции? Интересно, не деградировал ли мартенсит за, считай, три сотни лет. Что сам мартенситовый процесс был открыт почти через столетие после начала производства этих ружей, не означает, что он не происходил при закалке — сунуть раскалённую поковку в чан с водой, это старый приём кузнецов с многовековой историей. Традиция.
Бармен, ни о чём не спрашивая, поставил перед задумчивым посетителем большой стакан томатного сока и солонку.
— Не абориген, — подумалось определённо, — но тоже хороший человек. Понял, в чём нуждается организм клиента, даже ни о чём не спрашивая. А во вкусе напитка прослеживается слабая нотка тэрника. Добавил, значит, парень малую каплю.
С удовольствием допил, и почувствовал, как посвежела голова. Благодарно кивнул, запросил на визор счёт и перечислил, сколько требовалось. Вышел на набережную, вдохнул пахнущего солью океанского воздуха и посмотрел на восток. Где то там его маленькая спит сейчас без задних ног после очередного хлопотного дня. Отправится и он на боковую.

* * *

Что с ним происходит нечто неправильное, Стёпа окончательно и бесповоротно понял, когда проснулся утром бодрый, свежий и не вполне ясно понимающий, зачем он вообще существует на этом свете. Умываясь и завтракая, он чётко отметил, что данные действия смыслом бытия не являются, а носят вспомогательный характер. То есть направлены на поддержание нормального функционирования организма, который в свою очередь, обеспечивает приемлемыми рабочими условиями головной мозг, ради чего, собственно и предназначен. Организм.
Осознание этой истины вогнало его в ступор. Мысли сошли с рельсов, по которым легко и непринуждённо катили всю жизнь. Нет, понятия «хорошо» и «плохо» в его представлении не перепутались, но вопрос о происхождении желаний, поставленный Деллой, полностью разорвал привычное представление о жизненных ценностях. Вернее, стереотипы. Точнее — представления о мире. Не о мире вообще, а о человечестве. О том, почему все люди стремятся к богатству и власти. Или, не все?
Вчерашний бармен, наливший ему сока, хоть он и отличный парень, наверняка не прочь получить прибавку к жалованию. А вот его коллега, работавший в начале вечера, совершенно равнодушен к деньгам. Он ведь не взял с него плату, значит, или свои в кассу внёс, или просто «не заметил», что в контейнере фризера убавилось мороженого. Он поступает так, как пожелает. Но почему он этого желает? Что побуждает этого не слишком состоятельного человека отказаться от заработка?
Так и слонялся Степан по дому, не понимая, почему возникли у него вопросы, о которых он раньше никогда не задумывался.
После обеда отлично выспался, встав незадолго до заката — сегодня у него ночная смена, с полуночи и до шести утра, так что отдохнуть определённо требуется. А потом, за работой в диспетчерской никаких вопросов о смысле бытия не возникало. Они пришли после того, как он слегка вздремнул до обеда, и вот тут-то опять торкнуло: «зачем я живу?» Наваждение какое-то! Ушел под навес и несколько часов набивал патроны для «десятки» картечью, соображая, как добиться её разлёта достаточно широким конусом. Это на случай, если надо отбиться от набегающей стаи мегакотиков или ужасных волков. Потом вдруг сообразил, что можно просто купить то, что ему требуется в охотничьем магазине.
По мере того, как трудился, «вредные» мысли куда-то девались, вытесненные простыми и понятными вопросами, возникшими после отстрела образцов в тире. На дистанции в десять-пятнадцать метров разлёт свинцовых шариков показался ему недостаточным. Слишком кучно идут.

* * *

До самого выходного Степана разрывало и ломало, едва выдавалась свободная минутка. Вопрос «зачем я живу?» выскакивал на поверхность каждый раз, как только он переставал решать какую-либо практическую задачу. А все возникающие в голове ответы на него обязательно имели логический изъян. Практика же намекала, что целью бытия является труд — творческий и вдохновенный. И это вступало в полное противоречие с окружающей действительностью.
Сходил в ночной клуб. Это он тогда соврал Делле, что нельзя туда тем, кому не исполнилось двадцати одного года — на самом деле этот вопрос легко решается скромным взносом в фонд семьи вышибалы, что дежурит у входа. Женщины очаровывали мужчин, которые в свою очередь пытались покорить прекрасных незнакомок. Кто-то уходил отсюда вдвоём, кто-то — поссорившись. В танцах под оглушающую музыку, с затуманенными алкоголем или наркотиком головами люди искали себе пару.
С удовольствием сплясал пару трясучек, полюбовался на «зажигающих» девчонок, на парней, пытающихся произвести впечатление вызывающим поведением, яркими деталями одежды или причёски. И ушёл один. Нет, не огорчённым или разочарованным, скорее, озадаченным. Это развлечение не изгнало из под черепной коробки сидящего там гвоздём вопроса. То есть, задачи, решаемые людьми в этом месте, его не волнуют. Ну да. Женат уже, причём еще и увлечён своей супругой. Грубо говоря, проблема параобразования на повестке дня у него не стоит.
Посидел в казино, спуская помаленьку остаток отпускных. Азарт не пришёл, а назойливая мысль никуда не ушла. Внешне он, пожалуй, ничем не отличался от респектабельной публики, тусующейся здесь, но сам чувствовал себя чужаком среди этих успешных людей. Вышел на набережную. Луна, плавно-волнистый океан, небо чистое, горизонт свободен, в ближайшем пространстве отсутствуют возможные укрытия для хищников, а ниже парапета уборщик территории прочёсывает веерными грабельками шелковистый песок.
Спустился к нему.
— Привет. Ты что, вот так вручную перепахиваешь весь пляж?
— Привет. Нет, конечно. В этом месте компания днём резвилась. Похоже, с Земли недавно приехали. Забатар приметил, что курили они, так что ищу, где бычки закопаны.
Стёпа подошел к урне рядом с ближайшей, ведущей вверх лестницей. Пусто.
— О то ж! Я перво-наперво в ней и полюбопытствовал, если здесь нет, значит, где-то зарыли.
Стёпа снова посмотрел в сторону океана. Какие-то бугры неподалеку от линии, до которой добегают могучие приливные волны, привлекли его внимание.
— Это здешние пакицеты на сушу выбрались. Верный знак, что мегалодон неподалеку крутится. Нам сигнал, что к воде лучше не подходить, — уборщик ответил на незаданный вопрос, просто проследив за взглядом парня.
— Вы их чем отгоняете? — Надо, же какой неожиданный пласт вскрывается прямо здесь, в Белом Городе в сотне метров от мест, где веселятся толпы беззаботного народу.
— Фотовспышками. Только это уже давно было. Здешнее стадо не первый год тут обитает. Запомнили, что нельзя им в город. Под утро уйдут с отливом.
— А в воде они на людей не нападают?
— Так, буйки же стоят, — работник службы очистки нашел тайную пепельницу и, плотнее сдвинув прутья граблей, «перегружает добычу» в мусорный пакет.
Дальше его расспрашивать Стёпа не стал. Нечего человека от дела отвлекать.

* * *

Вот он и дома. На Морковкине. Бурная короткая встреча с супругой и вот она уже торопится «к станку». А поговорить? Хотя, он ведь не волнами любоваться прилетел, чтобы вечером мчатся к родителям. Они считают, что он тут за хозяйкой острова ухаживает, просто не знают, каким образом. Во всяком случае, на смену он и завтра успеет, если вылетит вскоре после обеда. Так что у них впереди будет целая ночь.
А Делла сегодня занята ужасно интересным делом. Под огромной линзой на крошечной пластинке мутного стекла размещает крошечных многоногих паучков, связывая их ноги тончайшими золотыми нитями. То и дело вспыхивает пятнышко лазерной сварки, Манипуляторы отпускают скреплённые связи и принимаются за установление новых. Супруга диктует координаты и косит взглядом на монитор — проверяет, верно ли разобрал анализатор голоса полученное распоряжение.
Это она собирает мозги для робота из, как она выражается, бескорпусных микросхем. Потом, когда образец будет отлажен, следующие изготовит уже автомат. Возможно — управляемый этим самым, как она его называет, контроллером.
А он пока позанимается подкалиберной пулей. Его «десятки» в силу конструкции с откатывающимся стволом, никогда не обеспечат кучности, необходимой для снайперской стрельбы. Но, чтобы уверенно попадать на расстоянии хотя бы в шестьсот метров необходимо, чтобы пуля имела большую скорость, то есть, меньшую массу для обеспечения той же отдачи. Тогда снижение траектории с расстоянием уменьшится и, соответственно его разброс. Вот над этим он и подумает.

* * *

А вот и не вышло. Оказывается, случались осечки при стрельбе из его ружей. И тут-то с извлечением несработавшего патрона дело было плохо. Затвор не отцеплялся от ствола, пока тот не доходил до задней точки. А потом, новый боеприпас утыкался в обратный конец старого. Или не утыкался, если отсутствовал магазин, но несгоревшая гильза со всем её содержимым всё равно оставалась в стволе.
Стёпка принялся за переделку автоматики. Основные решения не изменились, но два из четырёх магазинов пришлось убрать, чтобы освободить «проход» для извлекаемой гильзы, соорудить экстрактор и, главное, придумать, как вытащить гильзу из ствола. Поэтому разговора о смысле бытия этой ночью не получилось. Зато он вспомнил такие замечательные слова, как «отсекатель» и «шептало». Ладно. Не в последний раз он тут. А пока поколдует в своей мастерской под навесом, чтобы не соскочить с катушек от неудобных мыслей. Главное — заняться чем-нибудь нужным, тогда смысл бытия ни капельки не волнует.

* * *

Школьные товарищи с их учебными делами и сложными взаимоотношениями давно отодвинулись куда-то на второй план. А ведь девчата сейчас выбирают фасоны платьев для выпускного бала, а парни обсуждают планы на будущее. Санька с Шурочкой наверняка сейчас на грани банкротства в связи с тем, что для любой особи женского пола выглядеть не хуже других — это почти смысл жизни, так что сделанные накопления могут легко перейти на счёт магазина одежды или модного ателье. Про эту пару все знают, что они планируют жить вместе, пожениться, когда достигнут совершеннолетия, купить домик и завести детишек.
Шурочка давно подрабатывает техническими переводами и с англичанкой они нередко обсуждают отдельные тонкости особо заковыристых фраз. А Санька бегает в порт — там у него среди грузчиков хорошие знакомства, поэтому зовут его, когда сейнер с рыбой возвращается с промысла. Копят ребята деньги на домик на скале, давно он им нравится, хоть и стоит не в Белом городе, а на отшибе. Оттуда обалденный вид на океан сверху, и полное впечатление уединённости, потому что никакие постройки с этого места не просматриваются.
А вот сейчас, к гадалке не ходи, спустит Санька все накопления на бальное платье для любимой. Они оба из небогатых семей, так что в их элитном классе, чтобы соответственно одеть детей, близкие вынуждены нести расходы почти исчерпывающие возможности семейных бюджетов.
Забавно. Раньше Степан ни о чём подобном никогда не размышлял, а вот сейчас, пробежав памятью по тому, что наблюдал за долгие годы совместной учёбы, словно увидел, наконец, истинное положение вещей. И то, что ребята эти давно и регулярно радуются друг другу, тоже стало для него очевидно. Ведь легко заметить, что в отношениях этих совсем ещё детей, постоянно проскальзывало что-то супружеское. Словно они давно везут вместе повозку общих хлопот. Если бы не общение с Деллой, он бы ничего подобного просто представить себе не смог.
Валерка Долгушин, выгнанный из диспетчерской службы вернулся в школу и со страшной скоростью наверстывает пропущенный материал. Вот незадача! Ведь Степану тоже предстоит пройти экзамены через считанные месяцы. А Делле? Она же в прошлом году сдавала за предпоследний класс. Нет, наверняка для неё это будет несложно, но под каким именем она появится в городе? Погибшей Аделаиды Ланской, или невесть откуда взявшейся Клары Морковкиной. А если встретить кого-то, знавшего её в лицо? Ой! Забыл совсем, Клара ведь школу уже окончила, причём на Земле. Из документов, найденных в сети это, по крайней мере, следует.
Тихий ужас, у него начался с тех пор, как связался он с этой непоседой. Ещё и года не прошло, а словно целую жизнь прожил.

* * *

Ну вот, отстрелял образец, и на душе снова сделалось неспокойно. Оружие работает прекрасно, можно его тиражировать. И даже понятно, как переделать те экземпляры, которые они изготовили раньше. И опять в голову вернулись непростые мысли. Ну ка, проанализируем их! С чего всё началось? А с того, что Делла спросила, откуда у него берутся желания. Так откуда же? Что еще он может припомнить по этому поводу?
Ха. Она ведь рассказала ему всё сама. Давно, ещё при первой встрече. — «Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть, и боюсь пожелать того, чего на самом деле мне не надо», — вот её ответ на вопрос о том, чего она боится. Значит, его юная жёнушка всерьёз опасается захотеть того, в чём не нуждается. То есть, осмысливает собственные побуждения. Анализирует, для чего ей то, что вдруг понравилось.
Отлично. Из клубочка непоняток выставился крошечный кончик. Потянули!
Первый вопрос — а чего же всегда желал он? Да кучу всякой всячины! Игрушки, лакомства, удобства, красивые вещи и престижные визоры. А почему?
Степан долго ковырялся в памяти и получавшиеся ответы ему не очень нравились. В основном, получалось, что он видел что-то у кого-то, у прохожих или в рекламе, в передачах подмечал или слышал упоминания, а потом желал этого самого для себя. Но ведь это же зависть! Он — великий завистник!
Только ведь большинство людей вокруг ведут себя точно так же, как и он. Просто у одних больше денег и они могут себе позволить то, для чего у других средств недостаточно. И эти другие делают вид, что им этого и не нужно. Но это уже к делу не относится, потому что значение имеет только одно обстоятельство — миром правит зависть. От неё проистекает большинство человеческих потребностей и, следовательно, на их реализацию направлены основные ресурсы мира людей.
Аж крякнул от досады на себя прошлого. Каким же он был наивным. А сейчас?
Прислушался к внутреннему голосу. Пожалуй, и сейчас он вполне способен захотеть чего-то привлекательного, увидев это у других. Но теперь он сможет в себе разобраться.
Ох Деллка, ох колдунья! Что же она с ним сотворила! Изувечила морально.
Зато ответ на вопрос о смысле жизни нашёлся в одно действие — каждый человек живёт для того, чтобы исполнялись его желания. Хм. Он ведь это недавно где-то слышал.

Глава 15
Аборигены

Ново-Плесецк очень маленький город. Тут живёт всего тысяч двадцать народу и имеется ровно две школы. Одна — на незастроенном пространстве, отделяющем Сити от Белого Города — расположилась на живописном пологом склоне, покрытом ухоженной травой и окружена редкими перелесками. Вторая втиснулась на стыке портового и промышленного районов там, где смыкаются их дальние от залива жилые части.
В первой школе учатся детишки из семей работников сферы управления и бизнесменов. К их услугами и отличный стадион, и конюшни с лошадьми, и даже поле для гольфа. А второй храм знаний — для всех остальных. Спортивная площадка тут тесная, классы большие и повсюду вечная сутолока оттого, что после уроков начинают работать разные кружки, занимающиеся в тех же помещениях. Кто поёт, кто лобзиком выпиливает, лишь бы по улицам не шлялись.
Вот сюда Степан и заглянул впервые в жизни, чтобы разыскать дядю Ляпу. Ещё на работе узнал, что его биплан садится на аэродроме и договорился о встрече. Прямым текстом они не поминали ни имени Деллы, ни имени Клары, но понятно, что привёз ему гость какую-то весточку именно от супруги. Последнее время на Полигоне показываться некогда — надо подгонять пропущенный материал за целый год.
Впрочем, в самой школе дяди Ляпы не оказалось, зато из подвала слышались характерные выстрелы «десяток». Понятно, что за учебные пособия доставил сюда этот мужик. А вот у них на холме стрелковой секции нет — кому хочется — в городских тирах потренируются.
Стёпа снова связался с приехавшим с Морковкина человеком и, взяв «поводок», через несколько минут был на месте. Здесь в тесноватом квартале, застроенном небольшими домиками для рабочих, расстояния невелики — не то что у них в Белом Городе среди обширных ухоженных участков. Собственно, теснота тут относительная, это всё-таки не многоэтажки Земных городов, которые он помнит с детства.
Однако, для дома такого размера людей за столом чересчур много — гость поспел к ужину, и на лавке, стоящей вдоль длинного стола ему освободили место — подвинулись. За последнее время Степану многое стало представляться в другом свете, особенно после пребывания среди таких же простых ребят на острове, так что он даже не подумал проявлять стеснительность или дожидаться прямо сформулированного приглашения. Просто сел и перед ним оказалась тарелка с гречневой кашей и мясом.
Вот это да! Гречка здесь редкое лакомство, её ввозят с Земли. А тут — богатырские порции и добавка без ограничений. И отличный кефир. После смены аппетит всегда хороший, так что меню отработал полностью. Другие сотрапезники — мужчины, женщины и подростки — застольных бесед не вели и, хотя одеты были проще, чем он привык, никакого особого чувства не вызывали. Дядя Ляпа протянул тонкую папку с несколькими листочками, и Стёпа тут же их пролистал. Нет, это не слова любви или нежности, Делла его ими не балует. Расчёты к наброскам боеприпасов для «десятки», что он ей оставлял.
А застолье не завершено. Никто не расходится. Пока гость изучал послание от жены, дядя Ляпа начал повествование, и стало интересно послушать.
— Точно я, конечно, немногое помню, маленький тогда был, но когда тряхнуло и полыхнуло на атомной станции, все бросились врассыпную. Папа подхватил меня на руки, а Олька тогда ещё была у мамы в животике. Так мы и пошли. Сзади зарево — я его хорошо видел, потому что папа меня держал так, что я смотрел назад. Шли мы навстречу ветру, и мама толкала коляску с продуктами.
Когда дорога закончилась, колеса перестали катиться, и я пошел ногами, а папа нес на палке два мешка. Людей вокруг становилось всё меньше и меньше — одни отставали, другие уходили вперёд, отклонялись в стороны, опять же. Но несколько семей постоянно держались рядом. Когда завечерело, мужчины принялись огораживать место ночлега, а потом всю ночь горел большой костер и два человека с заострёнными палками сторожили.
На четвёртый день добрались до скотного сарая, выгребли навоз, натаскали внутрь земли и по полу рассыпали, чтобы не так сильно пахло. Переночевали. После этого стало проще — разыскали хозяина постройки, а у него нашлись телеги и лошади, он и подвёз нас до залива Тылка, а дальше мы плыли на лодке — не знаю, откуда она взялась. Потом папа нанялся батраком к человеку, который выращивал горох. Вот его-то, горох этот, я помню прекрасно. Собирал его, лущил и рассыпал на просушку. Кормил нас хозяин тоже, в основном, горохом, хотя, не стану возводить на человека напраслину, харчились мы из одного котла с ним и его семьёй. С его сыном рыбачили, или в Эолке — речка там такая, или в озерце неподалёку.
Потом откуда-то взялась хорошая лодка, тогда мы стали бегать на промысел в залив — там рыба лучше и вот тут от людей с побережья узнали, что в экспедицию, прибывшую сюда из Омского университета, требуются работники. Мне уже было лет семь, а тут обещают, что спецодежду выдадут, будут кормить и ещё наган. Я даже не спросясь у папы побежал записываться, а вот брать меня не захотели. Надсмехались, что маленький. Я заупрямился и устроился рядом в шалаше, ждать, что они передумают, потому что сам к себе относился, как к человеку серьёзному, добытчику и вообще самостоятельной личности, способной не пропасть в наших диких местах. А потом явилась к ним в базовый лагерь группа детишек не намного меня старше, и вот их почему-то приняли рабочими.
Старший этой группы пришел ко мне, спросил, как звать, и забрал с собой. Сказал, что люди им нужны, а половину своей пайки он выделяет. Наган, правда, мне не достался — на ту плату, что могли нам предложить ботаники, взрослые наниматься не хотели, а вот ребятишки так спасались от голода, да и, по правде сказать, без нас эти штафирки быстро бы попали на зуб хоть мегакотикам, хоть ужасным волкам. То есть мы в основном охраняли этих ребят с их папками для гербариев. Кто с огнестрелом — те на маршрутах, а остальные — лагерь в порядке содержали.
Экспедицию эту сохранили в целости, ни от кого зверушкам здешним ничего откусить не позволили, и пока на каботажник не посадили, глаз с них не спускали. Так я и прибился к команде экспедиционных рабочих. Ярн тогда их водил. А до следующей группы исследователей с Земли мы всей толпой собирали жуков с картошки у фермера, что на Белой жил. Челноки учёных привозили сюда, в Ново-Плесецк на военную базу, а потом на судне их отправляли на восточное побережье залива, чтобы можно было проникнуть вглубь территории по рекам. Тут нашу команду и нанимали. Научные работники ещё на Земле друг другу давали знать, на кого здесь на Прерии можно положиться, так что случалось, нам и разделяться приходилось на две или три группы, или экспедиции стояли одним лагерем ради безопасности.
Мы росли, к нам присоединялись другие ребята. Оружие учёные оставляли нам, как «утраченное», и провиант, и кое-что из бивачного имущества. Ярн стал водить только геологов — ему с ними было интересней, а я — биологов. Военные тоже нас приглашали — они ведь на учения иногда выезжают в поля, а зверушки в знаках различия и родах войск разбираются плохо — им подавай гастрономические характеристики. Крепла наша группа, и несла потери. Ребята, охраняя учёных, не всегда себя уберегали.
А потом, когда одна экспедиция завершила изучение землероев, то мы неподалеку отсюда завели свою постоянную базу. Кормовую, имею ввиду. Эти твари, как выяснилось, растительностью не интересуются, зато насекомых и червей выедают подчистую. А чтобы они где-то завелись, нужно, чтобы кто-нибудь вывел крыс и кротов с этой местности, потому что они, как раз этих землероев и съедают. Как раз серые амфмиционы это отлично проделывают. А потом на освобождённой от кротов местности вырастает отличная трава, на которую сбегаются жвачные — и снова амфиционам корм.
Вот в такой биоценоз мы картошечку и встроили. Бросаешь клубень в дырку, проделанную палкой, топаешь ногой, чтобы земля с кромок осыпались, и всё. В рыхлой почве, испещренной ходами, всё растёт прекрасно, жуков и других букашек кушают подчистую, а когда приходит пора — дергаешь куст за ботву и стряхиваешь с него урожай прямо в корзинку. Даже парадокс получается — чем больше насекомых на картошку набрасывается, тем пуще она растёт, потому что тогда образуется больше помёта от землероев и, соответственно, прибавляется удобрения.
Ну и еще там кукуруза с подсолнечником родят отлично, так что, считай, вчетвером исключительно за счёт ручного труда можно сколько угодно народа накормить.
— А почему вчетвером? — Стёпка не выдержал.
— Потому что двоим надо вести круговой обзор с оружием в руках. Серые амфиционы — тоже часть биоценоза. Без них наша агротехника не работает. Раньше мы эту ферму держали на холмах, что к юго-западу от космодрома, а теперь отъехали к югу от Стального водопада — не любят люди хищных зверушек около своего жилья.
Дядя Ляпа прервался, налил себе из запотелого кувшина глоток, хлебнул и поморщился.
— А кто у вас старшим был? — Стёпка воспользовался паузой чтобы задать новый вопрос.
— Сначала — тот парень, что меня позвал. А после того, как у него ружьё дало осечку, обычно у меня совета спрашивали. Или разрешения. Ярн во все контракты велел включать пункты о чтении для рабочих лекций по профилю экспедиции и по результатам сделанных открытий. Сестрица моя тоже в лагерях геологов выросла — родители наши стали наниматься вместе со мной. Мама шить всех учила и всякое другое по хозяйству, а отец по мужской части — инструменты там, и как оружие в порядке содержать. Взрослые люди тоже к нашей банде прибивались, кто не пытался свои порядки заводить или верховодить. А если кого нам не надо, так если тех без нашего согласия нанимали, а то мы на маршрут не выходили, поэтому всегда по-нашему получалось.
Так про сестрицу. Она придумала ещё один способ зарабатывать на жизнь — стала возить товары от одного посёлка к другому и, где менялась, где за деньги покупала или продавала. Экспедиции, они, видите ли, не каждый год прилетали, а питаться желательно регулярно. Ну, и, как вы понимаете, если каждый не по разу кого-то от смерти спас, и таких — через одного, то в команде нашей, которую никто толком ни разу не пересчитывал, сплочённость получилась не меньшая, чем в дружной семье. Последнюю галету на пятерых разломить — это с каждым, наверное, не по разу случалось. Да, если бы не это — не выжили бы мы в те времена. Бывало — несколько лет с Земли ни одного транспорта не приходило, даже военных подкармливать приходилось.
Олька, как начала товарами жонглировать, считай, всю картинку человеческого бедствия на Прерии в деталях разглядела. Вояки ей даже старый вертолёт восстановили и несколько лихтеров столкали на воду, что на берегу у них валялись. Тогда и пустили мы каботажные корытца на юг от космодрома вокруг мыса в залив Тылка, ну и по рекам. На восточном-то берегу материка как-то не поселился никто, все к западу от Большого хребта на равнине, но связь с космодромом поддерживать нужно, опять же с военными контакта терять нельзя — у них хоть новости с Земли бывают.
А у нас кроме картофельной фермы, молочная завелась. Коров-то надо строго в помещениях содержать, чтобы их зверьё не поело, а значит — выращивать корма. Турнепс, бобовые, а тут ещё арбузы нужных сортов сумели с Земли привезти. Маленький такой пакетик с семенами. Потом бананы, хлебное дерево, финики — многие ребята осели на земле, хозяйства позаводили себе разные. Мы в перерывах между наймами вроде как батрачили у них. А на планету Земля стали кое-кого отправлять на учёбу. Первый поехал, чтобы стать юристом. Про то, сколько при этом ему пришлось подрабатывать, и, главное, как — это большой роман. А только, когда второй парень отправился по его стопам поступать на нефтехимика — дорожка уже была протоптана. Жильё и пропитание ребята наладили быстро, а деньжат на учёбу мы подкидывали. Третий растениеводству учился, а дальше я уже и не упомню. Олькиных сыновей мы без особого напряжения в студентах содержали, а вот Ярн пока получил диплом по геофизике, два раза перерывы делал — не хватало у нас тогда платежных средств.
Традиция же — между собой деньгами не считаться — она так с той поры и сохранилась. И выручать людей, хоть своих, хоть бы и нет, из зубов зверя лютого — так без этого тут до сих пор не прожить. В город твари клыкастые редко наведываются, поскольку постреляны или отогнаны, так и наших людей тут немного. А вообще-то, хоть старые поселенцы, хоть те, что с последней волной сюда понаехали, знать не знают, и ведать не ведают про нашу большую семью ничегошеньки.
Когда товар какой нужен — у Ольки интересуются, когда рабочих в экспедицию хотят нанять — мне весточку шлют. Арбузы там, или сыр, или тот же горох — по каждому вопросу известно к кому обратиться. И всё это разные люди. Про то, что все они платят из одного кармана — это ведь не видно. Нам так спокойнее, когда наверху нас принимают за отдельных собственников или работников.
Степан опять встрял с вопросом:
— Ольга — это Яга?
— Угу.

* * *

Встали из-за стола и заклацали оружием. Тут у всех как на подбор слоновые ружья того же десятого калибра. У многих оптические прицелы прилажены. Похоже, что нынче здесь собрались профессиональные охотники. Женщины, впрочем, занялись посудой, а подростки принялись канючить, чтобы их с собою взяли, они, мол, ребята не промах. Большие мужики над ними не подтрунивали, смотрели даже с сочувствием, надевая на себя сбрую парапланов и прилаживая за спинами ранцы с пропеллерами.
Стёпа с интересом наблюдал за приготовлениями. Особенно интересно выглядели двигательные блоки. У Деллы он раньше видел такой, а в магазинах они ему на глаза не попадались. Ружья ребята закрепили на груди поперёк, а потом, наклонившись, дали роторам реверс и взлетели вертикально исключительно на тяге пропеллеров. Там в вышине в лучах закатного солнца раскрывали купола и уходили в сторону предгорий.
Стартовали по одному, последовательно, поэтому вереница из пяти человек вытянулась цепочкой.
— Подбросишь меня до аэродрома? — дядя Ляпа хлопнул юношу по плечу.
— Запросто. Прямо сейчас?
— Угу.
Стёпкина машинка как раз неподалеку около школы дожидается своего хозяина. Сели и поехали.
— Рискованно ты её без присмотра бросил, — пассажир выглядит встревоженным. — Сейчас здесь не то, что раньше, с Земли кто только не понаехал. Из одной пакости могли угнать или скрутить чего.
— Увы, нет в этом районе парковочных площадок, а я последнюю часть пути пешком прошел.
— Да, быстро меняется жизнь последние годы, и не поймёшь, к добру оно, или к худу. Ты не слыхал ли чего о планах руководства колонии на ближайшее время, а то тревожно мне.
— О ГОКе всё больше толкуют. Про инвестиции, паи, дивиденды, — Степа действительно не особенно прислушивается к разговорам родителей, и, наверное, это он напрасно. Отец часто выглядит озабоченным, и многое рассказывает маме. — А Вы на Полигон возвращаетесь?
— Нет, на прикрытие охотничков наших отважных.
— Добычу забрать?
— А они не на промысел полетели. В тех местах один чудак живёт отшельником, так говорит, что видел волков здоровенных. Сам ли узрел, или кто из его семейства — не поклянусь, вроде как с дога размером. Вдали мельтешнули а у коз от этого аппетит пропал и удои снизились. Попробуем отогнать или перестреляем. Оно, видишь, если в потёмках да сверху, да с прибором ночного видения с этими тварями не так опасно связываться, как если на ногах и днём. Ты их всяко лучше видишь, чем они тебя.
— А может и я на что сгожусь, — Стёпа как раз подвёл машину к стоянке, где ждёт дядю Ляпу его биплан. И стало парню интересно, как это ночью с воздуха вести охоту.
— Нет, не стоит тебе со мной лететь, — дядя Ляпа посмотрел на парня. — Только вижу, что очень хочется. Ладно, чиркать шарик крылышком я сегодня не собираюсь, а в багажном отсеке скамеечка есть. Правда с неё не видать ничего.

* * *

Не полетел Стёпа на охоту. Умостился было в багажном отсеке дяди Ляпиного биплана но, как только понял, что кроме нескольких часов, проведённых в ящике, ему ничего здесь не светит, успокоился и вернулся домой. Поднял из сети исторический очерк о колонизации Прерии — захотелось сравнить его содержание с услышанным повествованием. Вроде как и то же самое, а на другой лад. В период после аварии на АЭС описаны бедствия людей, жертвы среди населения, потеря управляемости. Отмечены действия военных спасателей, сумевших эвакуировать немало людей на противоположный берег залива и подбросивших им одежды, медикаментов и продовольствия. А вот о работе администрации совершенно ничего не упоминается.
Хм. Полез в сеть — архивы-то из неё никуда не девались. Так что поковырялся в списках пассажиров бортов, уходивших в тот период с взлётной полосы военной базы. Члены семей руководителей колонии заполнили эти челноки вместе со своими главами. Вот почему от них в этот период никто не получал никаких распоряжений. Не врёт, однако, официальный источник. Никто ничем даже не пытался командовать. Начальники подразделений станции, и её персонал успели что-то сделать, но большинство из них быстро умерли после этого.

Глава 16
Младший абориген

Игорь — потомственный арбузовод. Традиционный термин «бахчевод» его не устраивает, потому что он любит именно арбузы, а дыни и тыквы его интересуют лишь постольку, поскольку их приходится тоже выращивать и употреблять в пищу. Растение, приспособившееся к жизни в сухом климате и способное достать с огромной глубины влагу в количестве, достаточном для того, чтобы утолить жажду нескольких человек — это поистине шедевр эволюции.
Изучать это шедевр было всё интересней и интересней, тем более, что из домашней лаборатории его никто никогда не гнал. Эта замухрышка Делла выбрала место для освоения ремесла не с бухты-барахты, знала, что на самом деле в этом старом доме живут селекционеры, как называли их исстари. То есть — генные инженеры и естествоиспытатели. На их делянках проходят проверку вновь выведенные сорта и проводятся пробные посевы растений с модифицированным кодом.
Шесть новых видов арбузов Игорь создал своими руками под влиянием идей этой худосочной недотёпы, классно летающей на мотопараплане. Нет, додуматься до мысли заставить плодовую культуру добывать из земли металлы! Хотя грудь у неё и маленькая — он тогда на велосипеде не сразу и понял, что нашёл то, что искал — но идеи в голове вертятся интересные. Даже жалко, что эта малявка выбрала себе другого кавалера, но уж тут ничего не поделаешь. Зато она недотумкала, что соединения металлов, которые желает собрать в арбузе, находятся в почве преимущественно в нерастворимом виде, то есть попасть в корневую систему никак не могут.
Вообще-то растения умеют вырабатывать разные кислоты, причём некоторые из них весьма едкие. Особенно славятся этим мухоловки, переваривающие таким образом добычу. Собственно с этими растениями Игорь и работал направленно, пытаясь подсадить нужный ген в цепочку, отвечающую за функционирование корневой системы.
Если кто-то думает, что это просто — так это потому, что сам никогда ничем подобным не занимался. Но еще сильнее ошибаются люди, полагающие что результат получается сразу. Тысячи попыток приводят к единицам результатов, для которых возможно деление клеток — то есть жизнеспособным. А вот на счёт того, что из этого результата вырастет и будет ли дано потомство в виде, скажем, семян, или, на худой конец произойдёт ли вегетативное размножение, например, отводками, этого заранее не предугадать.
На счёт того, что в четырнадцать лет человек способен на проведение подобных работ, тоже не все согласятся, но, в конце концов, никто не обязывал Игоря держать свои затеи в тайне, так что и сестрица, и дедушка с тётушкой помогали ему или подсказывали. После десятков тысяч операций на геноме полдюжины экземпляров выпустили и корешок и листики и в оранжерее с подсушенным воздухом их удалось более-менее подрастить.
Ну а делянка, куда пересадили образцы оказалась неподалеку от дынных грядок. Дело в том, что во время муссона арбузы не только не растут, они ещё и погибнуть могут от избытка влаги, не говоря уж о том, что в этот период трава их просто забивает. А вот в конце зимы уже достаточно сухо, чтобы можно было рассчитывать на успех. Так что, рассада подоспела вовремя и со всяческими предосторожностями была перенесена на открытый грунт.
Игорь каждый день в одно и то же время фотографировал своих питомцев с одной и той же точки, чтобы потом иметь возможность понаблюдать их рост на всех стадиях, а когда день за днём ходишь одной и той же дорогой, невольно примечаешь некоторые изменения, происходящие поблизости от неё. Вот он и обнаружил пропажу дыни «Колхозница» с соседней грядки. Правды ради следует отметить, что сам имел на неё определённые виды и поглядывал за тем, как она зреет, ожидая наступления оптимальной спелости для употребления её внутрь. Он ведь дыни не любит не в смысле есть, а вообще.
А тут вдруг бах, и нет красавицы. Разыскал стебель, с которого её сорвали. Точно, как раз вовремя унёс её кто-то неведомый — пересох черенок. И, что интересно, срезал ножом, в то время, как все домашние её бы обязательно открутили — ну так уж у них ведётся. Что же касается свойств лезвия, оставившего ровный прямой и гладкий след, то оно заслуживает высокой оценки — острое.
Пропажу следующей дыни он отметил через сутки. Отпечатки ног на сухой земле не настолько выразительны, чтобы по следам можно было хоть что-то узнать о существе, произвёдшем хищение. Шаг, пожалуй, короче чем у него. Забавно. Если бы это был кто-то из соседей — то… нет. Незачем им в такую даль таскаться, у них этого добра и своего в достатке. Да и не принято как-то брать тайком то, что тебе и так дадут, да еще и помогут выбрать то, что получше. Хотя, с выбором воришка определённо справлялся и без посторонней помощи.
Стало так любопытно, что Игорь «забыл» на штативе камеру, и «случайно» поставил её в режим один снимок в минуту. Ну и повернул так, чтобы смотрела как раз на дынные грядки.

* * *

Разыскивать нужные кадры долго не пришлось. Воришка появился буквально сразу вслед за его уходом. На одном изображении был виден в отдалении четвероногий зверь: приземистый, коротколапый с коротким пушистым хвостом. Окрас бурый, а движения настолько стремительные, что кадр даже немного смазался, несмотря на то, что двигался объект в направлении объектива. Обработку изображения Игорь в камере нарочно отключил, потому что перед этим снимал неподвижные предметы, закрепив аппаратуру на опоре, а теперь пожалел об этом.
На втором снимке похититель дынь шёл на задних лапах и находился рядом с предметом хищения, но «до того». Можно было увидеть, что он коренаст, ростом примерно метр тридцать, покрыт густым плотным мехом и ужасно похож на росомаху или горностая-переростка. Третий кадр запечатлел ретираду на трёх лапах с зажатой подмышкой добычей.
Игорь перерыл материалы о животном мире Прерии, и единственным кандидатом на роль героя фоторепортажа оказалась фурия — крупная куница, обитающая в горах. Делать ей здесь на границе сухой степи и полупустыни решительно нечего — это универсальный хищник альпийской зоны, а не охотник на сусликов и сурков. Кстати, зубы у этой твари острые, так что то, что он посчитал перерезанным, на самом деле могло быть и перекушено.
Какая же нелёгкая принесла беднягу в такую даль от мест обитания? Не иначе, как его сородичи так расплодились в пределах привычного ареала обитания, что им просто перестало хватать пространства — ведь охотятся эти грозные создания на обширных территориях, занимающих, порой, сотню квадратных километров. И, главное, чем питается фурия посреди иссушенного солнцем пространства? Понятно, что дыни способны поддержать её жизненные силы в течение некоторого времени, но ведь организму плотоядного необходимы белки животного происхождения.
Посоветовался на кухне с тётушкой, показал фотки, и получил разрешение выбрать в морозильной камере то, что покажется ему подходящим для включения в рацион нового соседа. Охотиться на тварь, которая ни разу не предприняла попытки напасть на людей, в голову никому не пришло. Они тут давно живут, и понимают, что проще «убедить» ограниченный контингент шерстистых носорогов не ходить через их поля, чем, перестреляв их, принять визит невоспитанных кабанов, которых удар тока, полученный от электропастуха может раззадорить на сущее непотребство. А так — носороги кабанов отгоняют, за что имеют доступ к луже с водой. И стойки с проводами, к которым подведено напряжение, привычно обходят — оставлены для них пути между плантациями.
Лис Леонард в открытую подходит к птичьему двору и, если его долго не замечают, делает вид, что пытается подкопаться под сетку. Приходится срочно выдавать этому настойчивому защитнику прав животных брусок мороженого криля — невеликая плата за отогнанных от кур степных хорьков.
А фурия, если её прикормить, может «перехватить» набег тушканов, которые по неведомой причине приходят иногда солидными группами и устраивают форменные потравы посевов. Так что мороженная кефалька для первого контакта была признана подходящим знаком доброй воли. Отличная рыбка длиной сантиметров сорок — неплохое дополнение к вегетарианской пище. А что касается потери некоторого количества дынь — так этого добра у них сколько влезет. Делянку, где «пасётся» зверь можно вообще не убирать сплошняком. Игорь всё равно там бывает каждый день — перетаскает созревающие плоды по десятку за раз, а остального зверю хватит.

* * *

Желтую круглобокую красавицу, которая буквально просилась в рот, трогать не стал — это пусть достанется новому соседу. Собрал в две корзинки по пять дынек, да и отправился восвояси, оставив кефаль на длинном блюде. Вот неправильным показалось парню класть хороший продукт на голую землю. Если бы на траву — тогда другое дело, но не в пыль же! Пластиковый пакет, в котором её принёс, забрал с собой. Это для пищеварения вещь неприятная, а проверять животное на сообразительность как-то негостеприимно. В конце концов, он фурии не папа и не мама.
На другой день Игорь отправился за следующей фотографией своих любимых арбузов, прихватив с собой свежую потрошёную тушку бройлера — бабушка сказала, что лишняя она, не влезает в кастрюлю. Подошёл к блюду, оставленному со вчерашнего дня на грядке. Кефаль пропала, а на её месте лежал свёрнутый вчетверо пластиковый пакет с ручками, придавленный консервной банкой, чтобы ветер не унёс. Вот как! Подношение принято, но неудобно зверю тащить оттаивающую рыбину без сумки. Да и какой он зверь после этого? Но и не человек. Тогда кто?

* * *

То, что пакет сделан из полиэтилена в лаборатории установили в два счёта. Обычная «майка», какие у них в захолустье стирают и развешивают на просушку, чем всегда умиляют горожан, когда они тут оказываются. На консервной банке имеются надписи незнакомыми значками и картинка, наводящая на мысль о зелёном горошке. Семейство, взбаламученное рассказом Игорёшеньки рассмотрело её со всех сторон и единодушно признало, что тара эта нечеловеческая, мысль о чём возникала у каждого, кто взглянул на пришпиленные к стене фотографии «дарителя».
Впрочем, ёмкость немедленно вскрыли, чтобы убедиться в том, что содержание её соответствует картинке. По одной горошине досталось каждому — они оказались довольно крупными и по вкусу напоминали икру. Не иначе — мегалодонью, — подумалось. Этих акул пока изучили слабо, но размер наводит на мысль. Потом сообразили, что неплохо бы исследовать её в лаборатории, но объекты для изучения к этому моменту были уже недоступны. Их слопали. А оставшаяся на дне банки жидкость содержала воду и поваренную соль, ну и кое-какие специи. Количество годного для анализа биологического материала оказалось невелико, и тетушка весь рассол собрала в пробирку.
На следующий день Игорь притащил на дынные грядки тарелку салата «Рудокоп» и шахматную доску. Салат, прикрытый крышкой, он поставил в предусмотрительно оставленный неведомым существом пластиковый пакет и вилочку, завёрнутую в салфетку, приложил. А ещё расставил на доске фигуры — они магнитные, так что от ветра с места не слетят — и сделал первый ход: Е2 — Е4.
В течение следующих суток арбузоводы не переставали переживать по поводу намечающегося контакта с несомненно разумной общностью, обнаруженной на планете, которую люди изучают уже около полувека. Нет, это надо же. Ведь совершенно дикий мир, никаких построек или их развалин, сделанных руками иных наделённых интеллектом существ никто никогда не находил, а тут вдруг такое событие! Игоря в его обычную «прогулку» провожали, как на важную дипломатическую встречу, с напутствиями, и даже заставили одеться поприличней. Одного, понятно. Не хватало ещё толпой туда заявиться, чтобы перепугать неведомое существо.

* * *

Салатная миска и блюдо были найдены чисто вымытыми, упакованными в пластиковый пакет и перевёрнутыми кверху дном, что обычно воспринимается как сигнал об окончании банкета. На шахматной доске изменила положение только одна фигура — король чёрных лежал, что традиционно означает капитуляцию.
Крышка салатницы оказалась под ней вместе с вилкой.
Контакт не состоялся. Видимо другая сторона испугалась напора, с которым люди принялись знакомиться. Дыни с этой грядки больше не пропадали, а камера, «забываемая» через раз на штативе, никого ни разу не зафиксировала. Да и баночка красной икры, установленная на обычном месте в качестве подношения, оставалась нетронутой.
Анализ рассола показал наличие в нем нескольких аминокислот, ничем особым не примечательных, а пустая консервная банка уже на другой день рассыпалась в пыль, разлетевшуюся, когда открыли дверцу шкафчика, за которой она хранилась. Из материальных следов несостоявшегося открытия остались только три не самых четких снимка известного науке зверя.

Примечание:  Взгляд с другой стороны на события этой главы излагается по адресу http://samlib.ru/a/al1618/teniprerii.shtml 

Глава 17
Головомойка

Стёпа сегодня прошел в школе собеседование по истории, последнее в череде испытаний для ребят, заканчивающих последний класс экстерном. Осталось сдать четыре экзамена в общем потоке — и порядок. Позаниматься, конечно, придётся, но позднее, а пока он имеет право навестить жену. Родители даже беспокоятся, что он так долго не показывался пред ясны оченьки хозяйки острова «Полигон». Боятся, что может упустить столь выгодную партию. Ещё и интересуются, почему он со своей девушкой только перекидывается изредка короткими текстовыми сообщениями делового характера, а не поговорит никогда, не помурлычет ей в ушко.
Не слишком долго оплакивали они его прошлую подругу. Он, конечно, тоже в этом плане выглядит не лучшим образом, если взглянуть со стороны, так что не ему их судить.
Малолюдно здесь, на острове, но не безжизненно. Делла чмокнула его в щёчку, сказала, что ничего ему сегодня не обломится — день неудачный — и умчалась на другой конец острова, где в штольнях, пробитых в сплошном камне, ведутся какие-то работы. Все кругом заняты, в ростовой трое в белых халатах присматривают за тем, как установки под управлением автоматики созидают разные предметы, или наоборот, «разбирают» лом металлов на компоненты.
Полюбовался на стволы своих «десяток», вернее их заготовки, извлечённые из печи, где проходили какую-то из стадий своего изготовления, глянул на прибойные волны с площадки около будки подъёмника. Как-то и нечего ему делать. Вот незадача! С Деллкой намного интересней, она всегда развлекала его, заставляя действовать и соображать.
На этой мысли Степан остановился. Он — ведомый в их паре. Некузяво, конечно, но ему это положение комфортно. Ему нравится, когда эта непоседа им помыкает. Это, что же выходит, что он подкаблучник? Хм! Надо срочно в этом вопросе разбираться.
Итак — девчонка не самая большая раскрасавица. Заинтересовала она его, когда щёлкнула на экзамене задачку, но тогда, в присутствии одноклассников проявить к ней интерес он не решился. А какой это был интерес? Точно, ему почему-то захотелось эту толстознаюшку завалить и обойтись с ней по-мужски. Тем более — ведь явная деревенщина.
Забавно анализировать собственные побуждения, глядя на них несколько отстраненно, через год примерно, после событий, которые память, оказывается, бережно хранит. Продолжим. Потом он выяснил, что предстоящую ночь эта девушка проведёт в уединённом месте, добраться до которого ему проще простого. И старое желание проснулось. Это уже тревожный симптом — повторная реакция на один и тот же не самый внешне привлекательный объект означает, что его побуждение — не просто сексуальное влечение, а влечение направленное на конкретную особь противоположного пола. Отмечаем иррациональную компоненту. Ведь в барах нетрудно встретить доступную женщину, да и среди одноклассниц девушки, с которыми можно было бы поработать над данной тематикой, наверняка встречаются. А его понесло к Стальному водопаду.
Итак, уже в это мгновение он действовал несвободно, а под влиянием желания, в происхождении которого не давал себе отчёта. Зато потом, когда Делла спасла ему жизнь, застрелив серого амфициона, он почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Привычный мир рухнул и простушка оказалась королевой неведомого мира, в который он со всей дури ворвался. И с этого мгновения он у её ног. Под каблуком.
Надо признаться, что повелительница обращается с ним милостиво и не только позволяет себя любить, но и знакомит его с тем, как в этом самом мире не пропасть за понюшку табаку. И еще — с другими людьми, населяющими эту планету, с тем, как они живут и что поделывают. Его здесь уже приняли за своего, а вот он пока ещё не вполне тут освоился. Почему аборигены охраняют горожан? Почему делают это негласно. Почему он не понимает, чем ему заняться, если не получил прямой команды? Он же ведёт себя, словно ребёнок! Вот, потому-то и находится в зависимом положении, что беспомощен один.
Ну-ка, проверим.
Стёпа, ничтоже сумняшеся прошел на кухню и «не меченая» бандитка Татьянка попросила его разгрузить посудомоечную машину, потом — накрошить для салата варёной картошки, разобрать и отмыть элекромясорубку… гипотеза о собственной не взрослости начала обрастать мясом.

* * *

Обычай отдыхать после обеда у местных, которые, то ли старожилы, то ли аборигены, соблюдается строго. Кондиционеры они используют крайне редко, а климат здесь тёплый, поэтому правило сиесты или адмиральского часа нарушать не любят. В жару, да после приёма пищи значительно веселее подрёмывать в горизонтальном положении, чем напрягаться в трудах праведных. Вот утренние часы, пока прохладно — они для работы, а потом лучше передохнуть в тени, выспаться и набраться сил. Вечером в закатный час тоже не возбраняется поработать, но это только если действительно испытываешь дефицит времени.
Горожане, проводящие значительную часть дня в помещениях с искусственным климатом, ни о чём подобном даже не помышляют, зато остальные жители Прерии, откушав полуденную трапезу, не позволяют себе ничего большего, чем наблюдение за деятельностью непрерывных автоматизированных производств, которых, признаемся прямо, у них раз, два, и обчёлся.
Здесь на Полигоне после того, как завершились основные работы по обустройству, этот обычай вошел в употребление и, в основном соблюдается. А для Степана это отличная возможность поговорить с благоверной. Обнимая свою лапушку, он вдруг поймал себя на мысли, что относится к ней… нет, не как к маме, скорее, как к преподавателю. То есть телесная близость с этой женщиной не заслоняет от него её иные качества. И сейчас — даже что-то похолодело внутри — надо ответить ранее заданный урок.
— Я понял, откуда у меня появляются желания, — проговорил он чуть хриплым от волнения голосом. — Имею в виду не физиологию, а всё остальное. Вожделения — они следствие зависти. И это так не только для меня, а и для большинства людей, среди которых мне приходится жить.
Делла приоткрыла один глаз, прищурила его, и ничего не сказала, только ресницами одобрительно взмахнула, вроде как: «Продолжай».
А что продолжать? Дальше он эту мысль не думал. Нет, понятно, что людям нужна пища и кое-что ещё, чтобы не испытывать телесного дискомфорта, но ведь все остальные потребности — кажущиеся. Исключительно ради того, чтобы быть не хуже чем остальные. Стоп! Не сходится. Почему аборигены оберегают горожан? И не пытаются занять их места в кондиционированных помещениях? То есть их желания исходят не из зависти, и именно поэтому он, чудилка, так к ним тянется.
Посмотрел на мерное дыхание спящей жены и вздохнул. Не ответит она сейчас на вопрос, чего хотят люди, среди которых она чувствует себя своей. Вот! Опять оставила его один на один с собственными мыслями. А разве сам он в этом разберётся? Попробует, конечно.
Итак, едят, строят жильё и растят детишек эти люди точно также, как и остальные. Защищаются от хищников, зарабатывают на жизнь… ой. Тут уже есть отличия. У них он ни разу не приметил признаков материальных затруднений, а его за эти самые затруднения отругали. Хотя и признаков богатства у аборигенов он не отмечал. Да нет, судя по проблемам с оружием, они находятся в стеснённых условиях. Иначе накупили бы пистолетов-пулемётов и не маялись ни с ружьями, ни с жаканами. Что может быть лучше такой тарахтелки для того, чтобы повалить атакующего зверя или стаю тех же волков перебить! И отдача там умеренная, и масса оружия приемлемая.
Интересная мысль получается: бедняки, не испытывающие материальных затруднений! Оксюморон!
«Смотри, ей весело грустить
Такой нарядно-обнаженной»
Вспомнились строчки из маминой любимой Анны Ахматовой. Посмотрел на Деллу и перед внутренним взором предстал родник у Стального водопада. Смуглое костлявое тело девушки, её круглая попочка. Надо же сколько уже всего их связывает! И сама она оксюморон, и люди, среди которых живёт, и даже он, не способный понять того, что видит своими глазами, и к чему его так притягивает.
Папа всегда говорил, что надо ставить для себя ясные цели и стремиться к ним, четко рассчитывая свои силы. И вот он достиг цели, стал частью сообщества, направленности которого не понимает. Думай, голова. Эти люди смогли выжить на негостеприимной планете за счёт объединения усилий. Неужели для каждого отдельного аборигена общественные интересы важнее собственных? Да быть того не может! Нет, надо Деллку спросить, а то ишь, дрыхнет она… так сладенько… наработалась.
Снова вернулся к своим размышлениям. Итак, люди живут, чтобы исполнялись их желания. Желания большинства формируются под действием зависти, но аборигены никому не завидуют. Они хотят чего-то иного, и поэтому защищают остальных от напастей, о которых те знать не знают и знать не желают. То есть местные жители хотят просто чтобы приезжие не подвергались опасности, которой пренебрегают. Они всего-навсего пекутся о том, чтобы род человеческий здесь на Прерии продолжался. Для этого, кстати, и деток растят, и некоторых приезжих, что собираются жить за городом, натаскивают в изучении опасностей и в методах противодействия им.
А он, Стёпка, сделал для этой цели ружьё. Поэтому они и приняли его за своего.
А почему он его делал?
Да потому, что хотел добиться результата, лучшего, чем у других. Превозмочь. Преодолеть. Оказаться победителем. А вовсе не для того, чтобы народонаселение имело хорошее оборонительное оружие.
Ну, это легко подкорректировать. Вот он возьмёт и захочет того же самого, но по другой причине. А про бедняков, не испытывающих материальных затруднений, он додумает, когда проснётся.
Нет, это же действительно не женщина, а несчастный случай. Один взмах ресниц — и он сам себе такую головомойку устроил.

* * *

Общение с бывшими одноклассниками в период подготовки к экзаменам приобрело систематический характер. Почему-то Степан не особенно к нему стремился. Коллектив, с которым он проучился вместе много лет, теперь не представлялся ему группой друзей. Наверняка многие просто завидуют и тому, что их старый приятель состоялся уже как специалист, материально независим, да ещё и, наплевав на косые взгляды, спокойно расхаживает повсюду с чудовищным ружьём.
Однако, поскольку говорил он только когда спрашивали, заинтересованно соглашался со всем, что слышал, то внимание к его особе быстро увяло. Вызывать в ком бы то ни было зависть старшему диспетчерской смены совершенно не хотелось, а производить впечатление на девчат? Почему-то записные красавицы ему больше не нравятся, несмотря на смелость и дороговизну туалетов. Или, как раз, благодаря им. А вот на Шурочку приятно посмотреть, хотя вещи на ней отнюдь не из торгового центра в Белом Городе.
Однако ничего по этому поводу говорить не стал. После консультации ребята отправились испить пива. Это вроде традиции у них ещё с тех пор, как начали пробиваться усы. Таким образом получалось почувствовать себя взрослыми. Стёпка отбиваться от компании не стал, тем более что даже Шурочкин Санька с ними пошёл. Место для этого давно присмотрено — на окраине Сити в сторону аэродрома имеется малопосещаемая в дневные часы веранда, где вероятность встретить знакомого их круга невелика. А хозяин про годы не спрашивает, наливает. Гостеприимное местечко, парни, когда сюда собираются, договариваются к Фоме сходить, это хозяин. Или к Федоту — это сын его. Оба ребята крупные, но обслуживают быстро.
Едва вошли и принялись привычно сдвигать столы, Степан поймал на себе взгляд хозяина. Кивнул, мол, всё верно, моё ружьё, и ещё колечко из пальцев сложил. Вот не ожидал! Пива ему в кружку налили безалкогольного. Аборигены, трах-тибидох, как со своим обошлись. То есть подыграли. И сектор обзора назначили. Нет, ему не трудно — привык уже. Хм, а парни, когда захмелеют — чего только из них не лезет. О девчатах, конечно, балаболят. Хвастают победами, кто с кем и сколько раз пересчитывают — вот ведь сопли развели, мальчишки.
Стёпка, ясное дело молчит, и Санька про свою Шурочку помалкивает. Как взрослые мужики.
— Ты, я помню, на дом деньжата собирал, — в гомоне, начавшемся после первой кружки, никто не обратил внимания на короткий обмен фразами.
— До сих пор собираю, только не деньги, а кирпичи, как кум Тыква из приключений Чиполлино, — с Санькой всегда легко разговаривать, он никогда не выёживается.
— Что, инфляция заела? — Стёпа даже слегка удивлён. — А я и не примечал, чтобы что-нибудь дорожало.
— Да вот сам не пойму, вроде как и нет её, а цены на стройматериалы и жильё растут. В общем, участок под застройку на моё имя выделили, а я пока с каждого заработка что-нибудь из материалов покупаю и привожу, оно хотя бы видно, что прибывает, а то, сколько на счёт положишь, настолько и цена на жильё возрастёт. И подрабатывать начал не в порту, а на стройке, чтобы за дело не полным лопухом браться, а с понятием.
Надо же, вот тоже одноклассник, с которым давно знаком, но такое впечатление, что взрослый человек, не чета остальным — балбесам по-сути. А они, эти остальные сидят, пыжатся, щёки надувают и соревнуются кто больше девчат испортил, да какими изощрёнными способами. Насмотрелись, сосунки, порнушек, и фантазируют. Стало противно.
— А пойдём, пожалуй, Саня, покажешь мне свои владения.
— Так это на той стороне залива, туда минут двадцать топать.
— Я на тачке, — Стёпа через визор послал команду своему авто, чтобы катило сюда со стоянки у школы. — Прощаемся?
— Ага.
Объяснили одноклассникам, что у них дело — слово «бизнес» сразу смирило остальных с тем, что ребята вдруг заспешили — и подошли к стойке. Плату за кружку пива с Саньки бармен принял без звука, а на Стёпку взглянул укоризненно, мол, ты чо? Не берём со своих.
Парень ткнул в поверхность столешницы щепотью пальцев и подмигнул, давая понять: — Да не плачу я, только делаю вид, — и отметил весёлую искорку в ответном взгляде. Его поняли. А тут и кабриолетик подкатил.

* * *

Далековато от центра Санька с Шурочкой решили обосноваться. К югу от залива за промышленным районом и его жилой окраиной в сторону покатых холмов находится равнина. От океана она отделена скалистой грядой, которая к этому месту уже понизилась и выглядит как огромной ширины вал, из которого торчат изрядные бесформенные камни, вросшие в грунт. Дальше к югу от этого места расположены красивейшие пляжи окаймлённые полосой редких деревьёв и негустых кустарников, уходящих вглубь берега до самой северной окраины космодрома.
Собственно сюда горожане часто выезжают на пикники, потому что здесь красиво и безопасно. Сейчас Степану понятно, что отнесённый дальше к югу посёлок рыбаков населяют аборигены, которые и присматривают за тем, чтобы не завёлся в этих благостных местах никто, способный напасть на человека.
Санька послал файл, который спроецировался на визоры, и во всех деталях передал замысел городского архитектора, вписавшего в этот ландшафт улицы, застроенные красивыми домиками, окруженными живописными зелёными лужайками с отдельными деревьями. Участок товарища оказался во внешнем ряду на пологом склоне. Степан наложил на картинку карту с отметками высот и понял, что место это действительно выбрано с умом. Со стороны гряды сюда должна сочиться влага, которую легко собрать, а в ложбине отлично поместится пруд для канализационных стоков. И, что важно, столб линии электропередач, ведущей к рыбакам, оказался рядом с участком товарища.
Неприметный школьник проявил себя, как предусмотрительный и здравомыслящий отец семейства. Он приобрёл участок в не пользующемся популярностью районе за ничтожные деньги, считай, только на оформление и потратился, потому что других желающих нигде по соседству не видно. Позаботился о создании независимой инфраструктуры — вон уже провода идут в наскоро сколоченный сарай. А в самом сарае сложены пиломатериалы и кровельный пластик. Да и окна с дверями составлены аккуратненько. Понятно — это то, что быстрее всего дорожает, потому что именно на эти вещицы перекупщики активней всего реагируют. Зато ни цемента, ни фундаментных плит, ни стеновых материалов нет. Видимо, на них пока недостаёт средств.
Испытанное чувство оказалось сродни тому благоговению, которое Степан всегда ощущал в присутствии Деллы. Ровесница, но уже взрослая. И почему-то захотелось помочь другу. Делом. Вот он начал снимать плодородный слой — готовит место под фундамент. Обнажена пара квадратных метров с заглублением на штык с небольшим, как раз до плотной глины. Землю вывозит на тачке в ложок — виден и след колеса и небольшая горка в том месте, где планируется плотинка. Хм! А ведь если Санька сейчас готовится к экзаменам, то ему даже подрабатывать некогда, не то, что здесь ковыряться. И потом, получив аттестат, он наверняка будет вынужден горбатиться в две смены — немного же он тут накопает!
Техническая задачка так раззадорила Степана, что он на несколько минут ушёл в себя, мысленно раскладывая объём предстоящих работ на компоненты и решая частные проблемы. Интересные пироги получаются.

* * *

Красота. Игрушечный экскаватор с телеуправлением загружает землю в такой же игрушечный самосвал. Тот отвозит всего полведра вынутого из нужного места грунта к пересыпке, где и опрокидывает кузов туда, куда надо. Санька изумленно наблюдает за работой:
— Это же в час по чайной ложке, — наконец произносит он.
— Зато всё время, круглосуточно, считай, — Стёпка возится с пультами управления, программируя деятельность техники через примитивный, рассчитанный на детишек интерфейс. — Погоди чуток, я им сейчас налажу отлучку на подзарядку, и после сдачи экзаменов всё будет готово.
— Раньше, — товарищ уже прикинул кубические «вёдра» к квадратным «литрам». — После первого экзамена уже можно будет начинать ладить опалубку.
— Опалубку, говоришь? Хех! А каналы для коммуникаций, как я понимаю, ты уже потом, под отлитыми лентами пробуровишь?
— Да. В эти места заранее арматуру положу, вот тут и тут, — на визоре возникло изображение с соответствующими пометками в нужных участках спланированной постройки.
— Вот что, Саша! Унитаз не покупай, и ни от кого в подарок не принимай. Это будет подношение от меня вам с Шурочкой на новоселье, — план коммуникаций внутри дома тоже понятен и выглядит оптимальным.
— Да ты уже и так потратился на технику, какие ещё подношения?
— А вот и нет. Игрушки эти я тебе не отдам, они мне самому нужны. Пройдут на твоей делянке обкатку, а я потом сам стану с ними забавляться. Смотри, какие прикольные.

* * *

В отделе игрушек торгового центра Белого Города уйма любопытных вещиц, которые завезли туда для детей состоятельных людей. Но спрос — штука капризная, так что кое-что подзалежалось и, как это частенько случается, стало падать в цене. Самосвал и экскаватор достались Степану, скорее всего, даже не за себестоимость, а за сумму, выражающую надежду хозяина выручить хоть что-нибудь. Теперь юноша снова копается в каталоге «экспонатов», давно снятых с витрины и задвинутых в дальние уголки склада.
У Саньков нет средств на цемент для заливки фундамента. А у Стёпы нет плодотворных идей по решению этой задачи. Просто предложить деньги — это, конечно можно, но ребята — не аборигены. Они иначе относятся к платёжным средствам и не понимают, что рубли — это просто возможности, которые следует использовать по назначению. Культ златого тельца и над ним довлеет, что уж с собой лукавить, но он-то, по крайней мере, над собой работает.
А тут вдруг набор «Юный скульптор», в котором присутствует печь для обжига глиняных статуй в человеческий рост, как это заявлено прямо в названии. Нет, обращать внимание на это никогда не пришло бы в голову, но указанный в таблице габарит упаковки смутил. Туда же и бюст не всякий поместится, то есть печка какая-то мудрёная. Так и оказалось — СВЧ нагреватель с четырьмя пластинами на внешних консолях и автоматизированной системой слежения за формой обрабатываемого объекта.
Пришлось покопаться в документации, чтобы понять, как эта ерундовина своими электродами пропекает глиняные слепки любых форм, контролируя достигнутую в объёме температуру. Естественно, стоимость этого устройства тоже была невелика — оно четвёртый год пылится в подсобке. Всё-таки коммерсанты умеют делать правильные выводы из своих ошибок, иначе бы мигом прогорели.

* * *

Пустых коробок из-под бумаги ребята легко набрали в мусорных баках Сити. Дело в том, что сама эта бумага теперь представляет собой не привычный с древних времён войлок, сформированный из целлюлозных волокон — там нынче сплошная синтетика. Оттого, что паковать её стали не на целлюлозно-бумажных комбинатах, а на предприятиях большой химии, коробки сделаны из пластмассы. А поскольку стандартный формат листа остался неизменным с незапамятных времён, то емкости для её хранения, как и в старину, представляют собой практически идеальную форму для строительного блока. Двести десять на двести девяносто семь на триста пятьдесят миллиметров.
Парни наполнили коробку обычным песком с океанского берега и «натравили» на этот объект машину для обжига. Понятно, что стоять с нею рядом во время работы никто не собирался — излучает она так, что вмиг прожарит мозги. Поэтому через камеры следили как подвижные суставчатые манипуляторы «оглаживают» ящик со всех сторон. Не очень быстро продвигалось дело, но через несколько часов «процедура» завершилась. Вместо тары с песком взору экспериментаторов предстал параллелепипед плотного песчаника, поверхность которого пропитана пластмассой — не выдержала синтетика столь интенсивного нагрева. Еще отметили усадку — сверху недоставало нескольких сантиметров, ранее занятых исходным материалом. Заметная часть высоты впеклась.
Вот этот предмет они и попытали и ломом, и кувалдой, и всяко иначе над ним издевались — по всему выходило, что не хуже бетонного у них блок получился, и по объёму равномерно пропекся. Санька смотрел на Степана, как на волшебника — электроэнергия ведь недорогая, песок дармовой, набрать ящиков из-под бумаги можно сколько угодно — их каждый день выбрасывают. А распилить эти ёмкости пополам и надставить по высоте — дело минутное.
Парни соорудили опалубку буквально за один день, выравнивая низ за счёт подсыпания песка и прихватывая элементы друг к другу клеем-расплавом. Еще день ушел на организацию дорог для игрушечного самосвала, чтобы возил с берега материал и засыпал прямо туда, куда надо, а вопрос с подзарядкой экскаватора, которому теперь стало слишком далеко ездить до сарая, решили, размотав и срастив провода на все полкилометра нужного расстояния.
Дальше «игрушки» спокойно играли в песочнице, выполняя заданную программу, пока Санька и Стёпка готовились к экзаменам. Невысокая скорость «выпекания» отлично согласовалась с грузоподъёмностью игрушечной машинки, выполняющей дальние для себя рейсы. Дело шло медленно, зато всё время. Поэтому ко дню вручения аттестатов фундамент оказался завершён. Пластик расплавившихся ящиков, впитавшись в поверхность образовавшегося песчаника, совершенно в нём растворился, отчего конструкция из каменных полос внешне казалась вырубленной из монолита и тщательно отполированной. Стальных прутьев арматуры внутрь помещать не стали — при наличии проводящих материалов в зоне нагрева эта технология не работает.

Глава 18
Обломы

Окончание школы это всегда большая перемена в жизни. И Степка в этом плане не исключение. Теоретически — надо учиться дальше, но отец не рекомендует бросать работу и лететь на Землю, чтобы поступать в тамошние ВУЗы. Говорит, что ещё пара лет стажа на руководящем посту для Стёпиного будущего значительно важнее диплома. А устроиться на подобную работу в метрополии достаточно сложно, как и на любую другую, впрочем. Проблема занятости там носит устоявшийся систематический характер. Степан и не особенно стремится на материнскую планету, а Делла ему подсказала любопытный вариант — экстернатуру в Академии Администрирования. Это такой способ получения диплома о высшем образовании для людей, хорошо зарекомендовавших себя в качестве ценных сотрудников министерств и ведомств.
Одна беда — попасть в списки этой своеобразной кузницы управленческих кадров не так-то просто — требуются серьёзные рекомендации. Ведь диплом этого ВУЗа практически гарантирует занятие неплохого места в иерархии государственного аппарата управления. Так что пришлось юноше побегать по инстанциям. Если, скажем, в Управлении Воздушных Перевозок это заняло три дня — просто обычное время оформления несрочного документа, то на убеждение представителей органов местного самоуправления ушла прорва времени. Куда ни ткнись — все заняты. Совещания, деловые поездки, какие-то встречи — ни к кому не пробьешься. А в списке посетителей на приём нет ни одного свободного окна на многие месяцы вперёд.
Стёпка приходил в здание мэрии по утрам, как на работу и с каждым днём выдерживать имидж учтивого молодого человека ему становилось всё трудней и трудней. Внутренне он уже писал кипятком, когда одна из секретарш, видимо сжалившись над мучениями юноши, а может быть, чтобы прекратить его мельтешение перед её взором, усадила парня на стул, расспросила, потом что-то набрала на клавиатуре, уточнила несколько деталей протокольного характера, и сказала, что сама с ним свяжется, когда составленная бумага обойдёт все инстанции. Займёт это дней десять.
Ходатайство из представительства президента принёс папенька.
Стёпка отправился на стройку, благо день был выходной и Санька ковырялся на своей делянке. Вернее, в сарае. Перед ним на верстаке в расчленённом состоянии возлежал экскаватор, Шурочка с видом заправской операционной сестры подавала инструменты, а сам его товарищ менял подшипник.
— Понимаешь, какая незадача! — ответил он на недоумённый взгляд друга. — Не рассчитаны эти игрушки на столь интенсивные игры, в них кругом одни сплошные пластиковые втулки. Стерлись они о железные оси.
— А что ты вместо них встраиваешь?
— Обычные шариковые, для ресторанной кофемолки. И пыльники из детских сосок вырезаю, да прилаживаю.
Стёпка привычно включился в работу. Дальше парни только изредка перекидывались словечком по делу, зато Шурочка щебетала без умолку.
— Знаешь, я на Саньку ужасно сердилась, когда он начал сюда отлучаться. Он ведь мне сказал, что вы тут домик из песка лепите игрушечными машинками, вот я и надулась. Откуда же мне было знать, чего вы измыслили. А твоя печка сейчас площадку перед будущим домом мостит и дорожки плиткой покрывает, — Она, хоть и между слов, но не забывает вовремя подавать сделанные ею эластичные колпачки, и помешивать клей на водяной бане.
А Санька рассверливает гнездо, смазывает кромку эпоксидкой, вставляет подшипник, и переходит к следующему узлу. Рядом кверху колёсами лежит самосвал, вернее, колёса с него сняты, потому что на оси моторов надеваются элементы защиты от пыли. Да, тут всё по серьёзному. Кажется намерение «поиграть», что он в шутку когда-то высказал, расценено, как желание заниматься этим до старости.
С другой стороны, такие компактные низкопроизводительные роботы могут ему, и не только ему, в будущем крепко помочь, если решить проблему их питания в течение длительного времени, например, приспособить к ним водородный генератор. Доработка-то для искусного кустаря плёвая и затраты копеечные.
В общем, пока Степан умничал про себя, Шурочка накрыла чай под навесом. Еще в закутке между штабелями пиломатериалов намётанный глаз обнаружил матрас на невысоком настиле.
— Перебрались сюда, старые грешники, — сам не заметил, как построил фразу в Деллкином стиле. Цинично до упора, но необидно.
— Мы не во грехе живём. Год уже, как расписались с разрешения предков, но ни у них, ни у нас в доме нет свободной комнаты, а в кустиках насекомые, — Шурочка ни капельки не смущена. Вот уверена она, что поступают они с милым правильно, и хоть ты тресни.
Трескаться Стёпе ни к чему, он их прекрасно понимает. И видит мотопараплан, садящийся рядом. Нет, это не его лапушка. Рустамка-каботажница явилась собственной персоной, он её на Полигоне встречал.
— Здрассте! Привет, Степашка! А мне рассказывали, что здесь прикольные машинки копают песок и возят его куда-то в эту сторону. Вы не видели.
— Здравствуйте и Вы. Игрушки сейчас ждут, когда эпоксидка схватится, а на горячее это будет через часок примерно. Вы присаживайтесь, чайку с нами выпейте, — Шурочка кивает Саньке и он подтаскивает ящик для гостьи. Морячка воссаживается на него, как на трон — вот наделила природа женщину статью — и принимает из рук хозяйки пузатую кружку. — Вкусно. Привозной. Цейлонский?
— На ящике было написано только название фирмы-поставщика, а на пакетиках, что оттуда выпали — только что он Английский и завтрачный, — понятно, откуда у небогатых ребят такая роскошь, это «естественная убыль» при погрузочно-разгрузочных работах. Рустамка со Степаном даже фыркнули синхронно. Старая русская пословица: «У кого какое ремесло, у того такое воровство» — в самом неприкрытом виде.
— Ты какими судьбами здесь? Плаваешь ведь всё время.
— Карбасину свою сдала на судоремонтный. Обещали в три дня поменять вал винта и новый двигатель смонтировать. А пока к предкам завеялась. Заодно — парня себе подыскать хочу, самого лучшего. Нет ли в выпускном классе этого года достойных кандидатов? — и бессовестно смотрит на Саньку, что его супругу вводит в состояние ступора. Вот не привыкла она к такой прямоте, хотя и сама ведь за словом в карман не лезет. Собственно, и сейчас ответ у неё наготове.
— Лучшие парни давно все присмотрены. Вот этот, в частности, мой, — это она про мужа своего. — А вот этот, — кивок в сторону гостя, — не знаю чей, но тоже не бесхозный.
— Да знаю я, кто его охомутал. Даже и не рыпаюсь. Ладно, коли не светит мне тут успех на сердечном фронте, так, может, хоть про домик расскажете. А то облётчики из Рыбачьего спорят, что тут будет, уж очень их тутошний метод строительства забавляет.
— Лови на визор, — Санька готовится дать посылку.
— Какой визор, ты чё!? Я ж деревенская. У нас, аборигенов, эта диковинка не в каждом селении водится. Сейчас, на мобилу возьму, — появившийся из кармана раритет вызывает у Саньков оторопь тем, что оно, оказывается, ещё и работает. На крошечном экранчике возникают планы, разрезы, деталировки, которые девушка просматривает с видимым интересом.
— Эта, Стёп, а чего они про сейсмику-то ни сном, ни духом? И ты им ничего не сказал? — смотрит с упрёком. Как Деллка, если он бывает опрометчив или непредусмотрителен.
— Так считается, что в этой зоне больше трёх с половиной баллов не случается. На этот предмет в службе главного архитектора проект проверили, — это Шурочка заступается за «мальчиков».
— Считаться может всё, что угодно, но только если не на двенадцать баллов постройка рассчитана — жить в ней стрёмно. Вам в школе что, про аварию в Высоцке ничего не рассказывали? — убедившись в том, что все трое слушателей делают отрицательные знаки, Рустамка продолжает: — там было на что-то изрядное рассчитано, но тряхнуло не в пример сильнее, и реактор раскололо. Активная зона прямо в трещину стала проваливаться, а в неё грунтовая вода или речка тамошняя уже налилась, ну, пока корпус держался. Пар сразу всё и раскидал. Цепняк увял, но коротыши на километры вокруг легли. В общем, ребята, проект этот надо немного поменять.
— То есть, что? Не годится наш фундамент? — Стёпе до слёз обидно.
— А чего фундамент? На уровне грунта магнитуда минимальна при любом толчке. А вот то, что на него опирается, ты, дружок, должен был примечать, как аборигены строят: — деревянное у нас всё, длинномерное, и стальным крепежом насквозь стянутое. Или монолитный железобетон, что военные применяли. Ещё саманные постройки безопасны, потому что стены там толстые и кверху сужаются. Тут, в проекте, только крыша правильная, и планировку стоит сохранить, удачно она у вас продумана. Я бы, если в таком домике жила, детишек рожала бы, как из пулемёта, да мужа вкуснятинкой баловала, чтобы пошевеливался.
— Постой, так это что, выходит, что при хорошем толчке Ново-Плесецк превратится в руины? — Стёпку всерьёз волнует судьба города.
— Не весь. Окраины с колониальными домиками устоят, промышленные здания, что на стальных каркасах и коттеджи в Белом Городе, что в египетском стиле, это такие, с конрфорсами.
— Во дела! Деллка мне ничего подобного и не рассказывала.
— Много вы с ней о подобном судачите. Ты, чай, ей про красоту её не земную заливаешь, а она тебе про то, какой ты сильный, — эта девушка — воплощение бестактности. А он-то, бедный, думал, что его маленькая супруга всех по этой части переплюнула. — Ладно, загляну ка я к здешнему маячному смотрителю, коли ничего мне тут не обламывается, — резко меняет тему гостья. — А на обратном пути погляжу на ваши игры с машинками.
— Да, они будут канаву копать для трубы отсюда в пруд-отстойник, — Санька, хоть и озадачен, но не подаёт виду, что огорчён. А вот Шурочка чуть не плачет.
Взлёт параплана и его величавый уход в сторону океана немного разрядил обстановку. А потом Стёпка окончательно успокоил встревоженных хозяев: — Вы, ребята, ничего неправильного не содеяли, кроме замысла. И не на что ненужное не потратились. То есть, аборигенка вовремя вмешалась и рассказала всё по-честному.
— А ты с каких пор с аборигенами дружбу завел? А то я смотрю, и ружьё это с собой всё время таскаешь, и переглядки у тебя с разными людьми бывают, с теми же кабатчиками, — Санька смотрит с интересом.
— С годик где-то. Но, сам понимаешь, поскольку родился не здесь, то до полных кондиций не дотягиваю.
— Я слышала, что они не сильно жалуют городских, — Шурочка встревает.
— Им пофиг, откуда ты и кем родился. Сами не обидят и в обиду не дадут. Только жить с ними их жизнью не всякий способен.
— Пробовал, что ли? — Санька даже прищурился.
— Ага. Первый раз натурально от страха обделался, второй — чуть не помер, так уработался. Они на фронтире живут, не забывайте. А то мы тут в безопасном городе даже думать о них не желаем, а им и это пофиг.

* * *

Продолжение этой истории Стёпка пропустил. Санька потом рассказал:
На другое утро им с Шурочкой не дали утром понежиться в их оборудованном в сарае уютном семейном гнёздышке. Ни свет ни заря лошадка мохноногая притащила на четырёх одноосных тележках двенадцатиметровые брусья, которые четыре же дюжих молодца разложили по периметру будущего дома. Потом заработал лазерный нивелир и шлифмашинка. В уродливом баке забулькал противно пахнущий битум, которым прибывшие парни вымазали поверхность фундаментов, и сверху на это окончательно водрузили деревянную раму, которую тут же связали глухарями и металлическими уголками. К этому моменту лошадка обернулась во второй раз, и внутри рамы появились такие же могучие перемычки. Пока ошалевший Санька мотался в магазин за продуктами и плюшками, Шурочка успела напоить ребят чаем и выяснила, что пиломатериал у них всё равно пересыхает, и его пора расходовать в постройку, а на счет оплаты за это всё, так пускай они Рустамку спрашивают — она, понимаешь, всех перебаламутила, с неё и спрос.
Потом работнички быстренько пропитали раму антисептиком, для чего обрядились в лёгкие скафандры и из ранцевых опрыскивателей «задули» основание остро пахнущей жидкостью. Пока она просыхала, откушали второй завтрак, после чего наставили во всех нужных точках столбов, выверив вертикальность, положили балки и поставили укосины, ещё раз задули уже всю конструкцию тем же вонючим составом и смылись. Они, видите ли, после обеда сиесту привыкли проводить в тени и на ветерочке. А хозяева, выждав, когда выветрится запах, бродили среди каркаса своего будущего дома, и с удивлением отмечали, что все поверхности гладко остроганы и нигде не угрожают занозой. И вообще, хоть и нет здесь ни стен, ни пола, но крышу делать уже можно. А главное, планировка помещений, над которой они так много думали, получается как раз та самая, что им нужна. А каркас их будущего дома выглядит так, что кажется, его можно кантовать — и ничего с ним от этого не случится. Балки, опоры и скрепы выглядят несокрушимыми.
Стёпка, когда наведался в другой раз, только хмыкнул, и полез помогать Саньке прилаживать стропила на верхотуре. Он по плотницкой части только чуток в курсе дела, но вдвоём они с работой справились быстро — электролобзик отлично позволяет выбирать пропилы нужной формы, а, поскольку скат пологий — ну не ложится в этих местах на крыши снег, — то и работа заняла относительно немного времени. Тут всё без хитростей — затаскивай, да приделывай. Основная трудоемкость — перенести пиломатериалы из сарая и подать их наверх. И еще много возни было с уголками и накладками — каждую ставили на саморезы.
Собственно, на возведении кровли ресурсы молодой семьи оказались исчерпаны полностью, сарай опустел, и супружеское ложе лишилось даже щита, на который раньше был водружён надувной матрас. Только окна и двери стояли с краешку, сиротливо напоминая, что ни стен, ни пола в будущем жилище по-прежнему нет.
Рустамка заглянула, бухнулась на параплане прямо на крышу, прыгала там, как ненормальная, разбегалась и тормозила, пытаясь раскачать конструкцию, а потом, не слезая вниз, заявила, что хорошая получилась кровля, упругая. И улетела в порт. Вопроса про деньги, что пыталась задать Шурочка, не расслышала — ей в рейс пора. Стёпка оставил юных голубков подбивать бабки и планировать доходы-расходы, а сам вернулся к оформлению документов для поступления в Академию Администрирования.

* * *

Дело сдвинулось с мёртвой точки. Секретарша выдала ему правильно оформленное ходатайство, снабженное нужными подписями, печатями, встроенным чипом и ссылкой на сетевой адрес официального архива. Сказал спасибо, и улыбнулся. Немолодая работница в ответ тоже улыбнулась. Приятно иметь дело просто с хорошим человеком!
А потом был короткий период нервотрепки, когда заявление со всеми обоснованиями, представлениями и ссылками ушли с кораблём на Землю. Оттуда вернулись запросы дополнительных сведений, нескольких справок, за которыми тоже пришлось побегать, новая засылка… и наконец уведомление о зачислении на факультет организации служб непрерывного функционирования, как он и просил. И учебные материалы, планы курса, контрольные задания — полный пакет для непрерывной занятости на долгое время. Родители были счастливы, папенька просто светился. А Делла смотрела лукаво, и весело. А больше никому до него нет дела на этом свете.
Хотел ещё с Саньками поделиться радостью, но не вышло. Пришлось срочно мчаться в магазин за унитазом — всё остальное в их строящемся доме уже было готово. Приходили дюжие хлопцы, привозили доски и листы разных пластиков, а потом всё это быстро прикрутили, и возникли и пол, и стены, и двери с окнами встали на свои места. Собственно жилище размером шесть на шесть метров и кольцевая открытая веранда трёхметровой ширины. Сточную трубу уложили в канаву, выкопанную игрушечным экскаватором, а воду подвели из родника, что выше на склоне. Просто через шланг качают в краны, и ни капельки от этого не страдают. Поэтому посетитель сразу включился в электромонтажные работы — он, оказывается, пока помогал радости своей на Полигоне, прекрасно с этим делом освоился.

Глава 19
История с географией

Вопросы про аборигенов, что задавал ему товарищ, навели Степана на неутешительные выводы — он знает о потомках первых поселенцев планеты только то, что сотрудничать с ними приятно. Имеется ввиду, сам процесс совместной работы. Ещё заметно, что результат труда волнует этих людей значительно сильнее, чем заработок от него. Вернее, к деньгам они относятся не так, как население цивилизованного мира, а более прагматично, что ли. Или независимо? В общем, стало интересно узнать побольше и об этих людях, и о том, как складывалась их судьба в недалёком прошлом.
Не мудрствуя лукаво, зашел в сеть и провёл там поиск в разделе архивов новостей по простейшему контексту. Сразу же выяснил, что космопорт Высоцк был основан в 2025 году, с которого, собственно, и ведётся отсчёт лет колонизации планеты, то есть ровно полвека на настоящий момент. В первые же годы были основаны сельскохозяйственные предприятия, найдена нефть, началось строительство атомной электростанции. Всё это располагалось на юго-западной низменной оконечности единственного материка Прерии, расположенного в южном полушарии и контурами напоминающего зеркальное отражение Южной Америки. Только пошире.
Тогда же создали и несколько небольших военных баз, одна из которых на берегу бухты Плёс — на востоке — находилась как раз там, где сейчас расположен Ново-Плесецк. И локаторная станция на острове Полигон. Всего к 2030 году сюда прибыло около двадцати тысяч человек, для которых из местного леса с применением привозного крепежа принялись строить лёгкие компактные домики — времянки. А для тех, кто устраивался в отдалении от космодрома, собирали бесколёсные вагончики-балки, которые доставляли вертолётами прямо в нужное место.
Лесопилку развернули в устье реки Белой, впадющей в северную оконечность залива Тылка, что к северо-востоку от места, где основывался город. Всё шло неплохо, пока в2032 году не произошёл обвал мирового финансового рынка. О причинах его до сих пор спорят, но для судеб поселенцев это никакого значения не имело. Дело в том, что поставки техники и людей с Земли в этот момент словно обрезало. Тем не менее, запущенный к этому времени первый энергоблок атомной станции обеспечивал потребности городка электричеством, а отлаженное производство продуктов питания позволяло населению не голодать.
Увы, период относительно малых тревог продлился всего несколько месяцев, потому что мощнейшее землетрясение уничтожило атомную станцию и прошло огромной океанской волной по юго-западному побережью, смывая постройки, фермы, пашни и складские комплексы, расположенные поближе к причалам — морские перевозки здесь сразу играли заметную роль.
Было это уже в 2033 году. Многие тогда погибли или пропали без вести. Космопорт оказался разрушен и только одна взлётно-посадочная полоса военной базы, расположенной далеко на востоке, ещё могла принимать челноки, что, впрочем, происходило редко и нерегулярно. Так уж вышло, что уцелевшие люди уходили с местности, зараженной разлетевшейся активной зоной реактора, навстречу ветру, то есть двигались на восток к заливу Тылка и впадающей в неё реке Белой. Поэтому в результате произошедшего массового исхода почти всё население сосредоточилось на юге материка в пространстве к западу от Большого Хребта.
Степан представил себе примерно десять тысяч человек, многих с детьми, лишенных крова и источника существования, брошенных на произвол судьбы своими правителями — а он сам читал списки пассажиров бортов, ушедших на орбиту в тот период — да ещё и оказавшихся на местности, где нападение дикого зверя — заурядное событие. Да уж, тут только такие как его Деллка и могли выжить. Всё умеющие, решительные и циничные.
Про то, во сколько баллов оценивается произошедшее землетрясение, узнать не удалось. Очевидцы описывали его как ужасное, а сейсмологи, кажется, погибли. Во всяком случае, никаких данных о размахе подземной стихии в сетях обнаружить не удалось.
О последовавших за катастрофой пятнадцати годах на Прерии Земные средства массовой информации практически не вспоминали. Во всяком случае в доступных через архивы сообщениях того периода уведомлялось только об отправке туда отдельных экспедиций, причём не комплексных групп в рамках государственных проектов, а скромных и узкоспециализированных от университетов и научных организаций. Тональность самих сообщений создавала впечатление, будто эта планета никогда не колонизировалась, а просто военные где-то там с краешку обосновались и любезно принимают у себя любознательных ученых, обеспечивая комфорт и безопасность жрецам науки, вожделеющим утоления неуёмной жажды познания. Остального населения там как бы и не было, по крайней мере, для взгляда из метрополии.
Тысячи семей с детьми кто-то списал с баланса.
К слову сказать, после открытия створов, позволяющих перемещаться с орбиты Земли в ближайшие окрестности многих кислородных планет, России досталось около тридцати миров, большинство которых оказались значительно перспективней с точки зрения получения быстрой отдачи от вложения средств в их освоение, так что внимания Прерии всегда уделялось немного.
О том, что здесь тогда происходило, данных в сетях не отыскалось. Только рассказ дяди Ляпы давал представление о событиях этого периода. Видимо именно в это время и сформировался этот удивительный тип поведения, который позволил людям не только выжить, но и вполне приемлемо устроиться в опасном, но щедром мире.
Обстоятельства принуждали общество возвращаться к примитивным технологиям, и они возвращались, но не тупо копируя трудовые приёмы предков, а учитывая весь багаж фундаментальных знаний современного человечества. Один пример с выращиванием картофеля чего стоит. А уворованные и раскочегаренные втихаря ядерные реакторы! Да те же ружья, сделанные уже здесь под гильзы охотничьих патронов, оказавшиеся на планете в силу каких-то неведомых ему обстоятельств!
Стёпка вернулся к результатам поиска. Вот и следующее важное событие. В 2048 году сообщение Прерии с Землёй стало регулярным. Дважды в год строго по расписанию оказалось возможно прилететь сюда, купив билет в кассе космолиний, а не договариваясь с военными транспортами или пилотами экспедиционных спецрейсов. Впрочем, очереди желающих ни на прибытие, ни на убытие не было. Грузопассажирские транспорты приходили и уходили не перегруженными. А в данных грузовых служб сохранились сведения о скромных партиях точных приборов, хорошего инструмента, компонентах силовой электроники, ружейных капсюлях — его искушённому глазу видно, как возникшее на планете сообщество восполняло свою потребность в том, с производством чего само затруднялось.
В этот период на берегах бухты Плёс неподалеку от единственной взлётно-посадочной полосы уже располагался крошечный посёлок, работала судоремонтная мастерская и именно сюда прибыли представители официальных властей. Вот тут-то впервые и было использовано слово «абориген». То есть правительственные чиновники таким образом надёжно оградили себя от любой ответственности за судьбы людей, брошенных на произвол судьбы полтора десятилетия назад. Создавалось впечатление, что речь идёт о том, что мы вот приехали, а они тут давно живут. Тем не менее, школа и больница открылись, и запись актов гражданского состояния была приведена в соответствие с нормами метрополии. Началась регистрация предприятий и обложение их налогами.
Государственный нотариус Соломон Пантелеймонович Засецкий, прибывший вскоре после восстановления рейсового сообщения, оформил сотни пакетов документов о собственности на земельные участки, нефтяные промыслы, старательские прииски. Составленные им документы давали интересную картинку жизни людей к западу от Большого Хребта. Степан наложил данные на карту и увидел сотни мест, где люди пряли, ткали, доили или пахали. Ветряные и водяные мельницы, делянки с баклажанами, чесноком и луком.
Нет, полноценной индустриальной экономики у местных жителей не возникло, но свои насущные потребности эти люди удовлетворяли сполна, и даже намытое старателями золотишко потихоньку вывозилось на Землю. Ещё удалось подметить, что аборигены, которых он до этого момента принимал за единое целое, вовсе не являются монолитной группой. Во всяком случае, найденные в документах периода 2048–2063 годов сведения о местном самоуправлении слегка настораживали. Скажем южане, на чьих территориях нефть залегала в самом удобном для добычи виде, в бумагах официальных органов выделялись в отдельную группу и контакты с ними были наиболее частыми в связи с решением о постройке в Ново-Плесецке электростанции и завода, производящего топливо для космических кораблей. Кстати, сами эти стройки длились довольно долго, почти все пятнадцать лет.
Аборигены старейшей группы, оставшиеся на западном берегу залива Тылка, — самая зажиточная группа, основавшаяся на своих местах ещё до аварии на АЭС, упоминалась редко, была малочисленна, но вина делала отменные. Заметная путаница у чиновников возникла в разделении жителей центральной и северной частей населённой территории. То есть и те и другие пахали землю и пасли мясной скот, а также содержали в стойлах приличное молочное стадо и выращивали бройлеров, и ловили рыбу, и механические мастерские содержали. Не получалось найти признака, по которому следовало отличать их друг от друга. И тогда поступили просто — по тому, в бассейне какой из рек, впадающих с востока в залив Тылка, находились поселения местных жителей, их и разделили на южан (бассейн Эолки), северян (бассейн Белой) и центральных (бассейн Ярновки). На этой, самой маленькой из упомянутых рек, как раз между двух основных русел на кромке предгорий и располагалась отметка «фермы Ярна», где выросла его шебутная жёнушка.
Кстати, в этот период возникла и Ассамблея Коренного Населения Прерии, в народе именуемая Главной Мэрией или просто Мэрией, куда собрали по нескольку представителей от каждой из волевым усилием назначенных групп и от городского населения. Зачем это потребовалось — Стёпка не понял. Хотя, с другой стороны, не будь этой «конторы», где бы он, спрашивается, справку получил для поступления в Академию Управления? Вот выучится он, тогда и сообразит. А сейчас его дело — разобраться в том, что происходило на планете, когда его ещё на свете не было, и позднее, в детстве, пока ничего не понимал.
Чем дальше, тем больше доступной информации. После 2063 года сообщение с Землёй стало более частым, и интенсивность его возрастала. Потихоньку расширялся Ново-Плесецк, но после прибытия сюда в 2065 Представителя Президента в течение двух лет жизнь буквально забила ключом. Началось плановое строительство кварталов Белого Города — района, где, как писали журналисты, условия проживания будут соответствовать самым высоким стандартам. А для строителей возвели те же «колониальные домики», что и для поселенцев первой волны сорок лет тому назад — благо, лесопилка в устье Белой работала, как ни в чём не бывало.
Еще отмечалось, что для освоения богатств планеты требуются рабочие руки, и управление по колонизации принялось привлекать на Прерию переселенцев с Земли, увлекая их обширными просторами, нетронутой природой и гарантированной занятостью. Они и населяли в основном одноэтажные окраины. Рыбный и торговый порт, маяк, офисные здания в деловой части города — рабочие руки требовались во множестве. Появилось геологоразведочное управление, и отправка изыскательских экспедиций стала обычным делом.
Стёпка с интересом раскапывал всё новые и новые детали. Например, каботажный танкер, регулярно привозивший в столицу сотню тонн томатного сока. Или постройку двух траулеров и трёх сейнеров, выходивших на промысел в океан. Хотя, основной поток продуктов питания шёл теми же каботажными судами из районов, где издавна обосновалось «коренное» население. Строились магазины и создавались государственные контрольные органы — инспекции в основном. Санитарно-эпидемиологическая, налоговая, антимонопольная, по стандартизации. Полицию сформировали, диспетчерскую службу, ведомство главного архитектора, союз предпринимателей и ещё несколько банков возникло.
Дальше Степану углубляться неинтересно — это уже знакомый ему мир. Только одно событие привлекло внимание — в 2073 году открыли крупные залежи редкоземельных элементов и добились крупных ассигнований на их освоение. С этого момента рейсы на Землю стали практически ежедневными, а подвоз оттуда людей и техники снова интенсифицировался.

* * *

Степан перевёл дух. Так что же он узнал об аборигенах? Только то, что у людей старшего поколения тех, кому сейчас около пятидесяти, жизнь была насыщена бурными событиями и опасностями. Естественно, что детей своих и внуков они воспитывают так, чтобы те ни в воде не тонули, ни в огне не горели. Чтобы рассчитывали только на себя самих, но не каждый по отдельности, а опираясь на поддержку других, таких же, как они. Ха, и ещё, отчетливо понимая, что этим самым другим потребуется их помощь. Ведь поодиночке в те нелёгкие годы тут вряд ли бы кто-то уцелел.
С другой стороны он так и не понял, каким образом оптимальное с точки зрения выживания коллективное поведение смогло распространиться на общность, объединяющую десятки тысяч человек, разбросанных по миллионам квадратных километров. Вот не поступали люди так нигде. Всегда найдётся жадина или завистник, властолюбец или трус, который испоганит остальным любое доброе начинание. Нет, сам Стёпка никогда так не поступит, но, вот, скажем, Валерка Долгушин из их класса уже отметился на этой ниве, подсидел его перед начальством. А на Шурочкиного Саньку он бы в любом деле положился.
Ох уж эти люди с их богатым внутренним миром и неповторимостью! Вот чувствует он, что надо на выходные захватить с собой Деллку и смотаться к её деду, да порасспрашивать. Хотя, стоп, чего это он так тупит. Можно ведь к Яге забежать, она кроме того, что старые времена должна помнить, ещё и про современное положение дел представление имеет — мотается ведь повсюду по своим торговым делам.

* * *

Поджидая Ольгу Петровну на веранде, где недавно пил пиво с одноклассниками, Степан поймал на себе неприязненный взгляд странного молодого мужчины. Почему странного? Потому что по поведению в нём уверенно опознавался местный житель. Собственно, если бы остались хоть какие-то сомнения, то «десятка» последней модификации, висящая на плечевом ремне под правой рукой, никаких сомнений не оставляла. Да и с барменом он общался, как со старым знакомым. А вот одежда выдавала в человеке горожанина. Разумеется, Степан отдаёт себе отчёт, что сам выглядит точно так же.
Подумал, покопался в себе, мысленно примерил на себя Деллкину шкуру для такой ситуации — она бы ни за что не оставила без внимания необоснованную неприязнь — и решил поступить так, как подсказывал ему его новый неопробованный пока опыт.
— Здравствуй. Меня зовут Степан. Я тебя чем-то огорчил? — вот так, прямо в лоб нейтральным тоном. Даже нотку дружелюбия в голос выпустил.
— Василий, — рукопожатие, — огорчил определённо. Не успел я, понимаешь, к девушке присмотреться, а ты уже её очаровал, — на этом месте стоящий рядом за стойкой румяный, как Добрыня Никитич, Федот ухмыльнулся.
— Может, спутал с кем, — удивился Стёпа. — Есть у меня зазноба, но одна и давняя. Я уже с год ни за кем другим не приударял.
— Так он только сейчас сообразил, на какую девку внимания не обратил, — вступил бармен. — Ты же про внуковку Коноплемянникову речь ведёшь? Так и он про неё.
— Уймитесь, балаболки, — Яга появилась из подсобки. — А ты Василий ступай куда шёл. Нам потолковать нужно. Давай Федот мороженого, как ты обычно накладываешь. Идём, Стёпа, за столик.
Василий послушно ушёл, мороженое как по мановению волшебной палочки появилось на столешнице. То, что собеседница контролирует определённый сектор окружающего пространства, отметил про себя почти рефлекторно, как и то, что в кобуре у неё на бедре уютно устроился пистолет чудовищного калибра — не иначе — ракетница. Только в патроне наверняка жакан. Хм. Василий-то на неё похож.
— Ты на сына моего внимания не обращай, а что Деллка с ним не связалось — это только к лучшему, — женщина обозначила лёгкое смущение. — Родственники они. Твоя про это знает, а он нет. Так что ты узнать хотел?
Степан ещё сдерживал в себе гнев от того, что его супругу упомянули как «девку», но понимание того, что ничего оскорбительного в этом слове Федот не видит, заставило его пропустить это не вполне благозвучное на его вкус слово мимо ушей. Выдохнул, и поведал собеседнице о своих изысканиях, о том, что не понимает, почему аборигены такие «ненормальные». И замолчал в ожидании ответа.
— Да уж, знала я, что Деллка твоя — баба не промах, — вот опять про его любимую «некорректно» высказались. — Не сразу сообразила, почему это вдруг заинтересовал её городской домашний мальчик, а оно эвон какие у тебя взрослые вопросы образовались. Ладно. Отвечу по-взрослому. Понимаешь, считается, что человеческая масса ведёт себя, как неразумное существо — толпа. Наверное, так оно и есть. Только после предательства правительства мы тут оказались в условиях, когда пришлось вспомнить другое слово — популяция. То есть, как биологический вид были обречены на вымирание. А не хотелось. Некоторое количество людей сумело сплотиться, борясь с окружающей средой за каждую особь из своей стаи. А остальным, кто ставил свои личные интересы выше общественных, не то, что пришлось погибнуть, но в конечном итоге, они здорово откатились в сторону примитивных технологий. Отстали, иными словами.
Потом, когда стало легче, в группах, держащихся только своего семейного круга, народа оставалось меньше половины. У них много проблем, и посейчас конца-краю не видно нерешённым затруднениям типа, почему у соседки кофемолка электрическая, а у меня ручная. Мне с ними всегда тяжело — торгуются, норовят обвесить или гниль подсунуть. Не все подряд, конечно — люди ведь разные. А только провести чёткую границу между теми, кого ты считаешь аборигенами и остальными, родившимися здесь людьми, не получается.
Фома, хозяин заведения принёс булочки и чай в толстостенных кружках, присел рядом:
— Ты напрасно парню мозги пудришь, объясни по-простому.
— Вот сам и объясняй, если знаешь как.
— Тут, Кузьмич, такое дело. Наши никогда не шутят. То есть даже ради веселья никого обманывать нельзя. Это, кажется, называется розыгрышем. Или молчать, если что-то неясно, — Стёпка вдруг с удивлением понял, что его впервые в жизни назвали по отчеству. А трактирщик продолжил: — Не принято у нас считаться должным, если кто-то кому-то жизнь спас. Такое нередко случается и поминать об этом — плохая примета. А помогать, если можешь, принято. Вот.
Фома горделиво глянул на Ольгу Петровну. Та чуть улыбнулась:
— Завидовать ещё не принято или хваcтаться, но это упражнение обычно осиливают уже те, у кого детишки подрастают, — продолжила она мысль кабатчика. — А вот так прямо, как ты с Василием, разбирать непонятки — принято. И не обижаться, если что-то неприятное о себе услышал.
— То есть эмоциональную компоненту вы в себе давите, — заключил Степан.
— Насколько можем, — согласился Фома. — Только всё равно мы ведь не железные.
Яга довольно улыбнулась, а Степану припомнились слова суженой: «Боюсь солгать, боюсь кого-нибудь обидеть, боюсь пожелать того, в чём не нуждаюсь», — это ведь что-то похожее на жизненное кредо — кредо прямолинейного безэмоционального аскета. Опять он, кажется, пытается найти упрощённое объяснение сложному явлению.

Глава 20
Всё кувырком

Сегодня была напряжённая смена. Интенсивность полётов растёт, а к вечеру, когда многие воздушные суда добираются до мест назначения, к окрестностям аэродрома их подтягиваются иногда десятки. Так что пришлось задержаться на часок, чтобы помочь дораспутать тот клубок, что накрутил, прикидывая подлётные времена и корректируя скорости винтокрылых машин.
Поэтому возвращался домой уже в восьмом часу, когда солнечный диск ощутимо приблизился к зубчатой кромке гор, смутно виднеющихся далеко на западе. Привычно всмотревшись в их размытые очертания, подумал о том, что завтра утренняя смена начнёт оттягивать вылеты из-за туманов на перевалах — видно как облака собираются в той стороне.
А потом уже на тихой улице приметил полосатого амфициона, крадущегося прямо по дороге у самого бордюра. Звери эти формой тела напоминают варана, но теплокровные. Эти хищники как раз характерны для узкой полосы равнин, тянущейся между океаном и восточными склонами Большого Хребта, то есть именно для этих мест. Трёхметровый экземпляр, конечно, не самый крупный из встреченных натуралистами, но тварь безумно опасная, к тому же явно идущая на шум вечеринки, что проходит на лужайке у только что оставшегося позади дома.
Остановил машину и выстрелил в основание шеи — тут самое удобное место для того, чтобы не промахнуться. Поведение животного его крепко озадачило — оно не погибло мгновенно, как ему следовало от такой раны, а принялось агонизировать, хаотично дёргая конечностями, а из кустов выбрались трое парней, и побежали к нему вопя:
— Ты, гад нам всю шутку испортил! И макет уничтожил!
Машинально вызвал полицию, вышел из авто и, сам не понял почему, врезал с правой в челюсть первого из подбежавших к нему юнцов. Второй попытался достать его ногой, вытянув её в прыжке перед собой, как показывают в фильмах про боевые искусства. Сделал короткий шаг в сторону и прикладом притормозил вторую ногу этого каратиста, а третьего просто сбил корпусом. Потом пришлось бросить оружие и драться одному против троих, каждый из которых ни в чём ему не уступал. К моменту прибытия стражей порядка, расшвырявших всех, словно котят, нос оказался расквашен, сильно болело ухо, скула и под глазом, но с ног его так и не сбили.
Потом всё было немного туманно: наручники, прицепленные к левой руке и к ветке ближайшего дерева, полицейские, дострелявшие агонизирующий действующий макет до состояния дуршлага, причём знакомый с веранды у моря мужчина из своей помповки постарался особенно, буквально перебивая конечности, приводимые в движение сервомоторами. А вот его коллега успел перекинуться словечком со Стёпкиными оппонентами и с кем-то связался.
Уловив слова: «Племянник представителя президента», — Степан сообразил, что нехило вхрял. Осмотрелся. Помощник старшего наряда расцепляет наручники на шутниках и стоит к нему спиной, «свой» полицейский, тот, что из старожилов, занят перезарядкой ружья, вставляя туда новые патроны по одному, и тоже отвернулся. Кажется, ему намекнули, что пора смываться. Очень уж красноречивая диспозиция!
Вытащил из кармана лазерный резачок — подарок своей лапушки — и в одно движение пересёк связку между браслетами. Прыгнул в машину, подхватив по пути родную «десятку», да и был таков. Автомобильчик у него резвый. По пути к нему заметил, как «неуклюже» отворачивается занятый своим оружием абориген, умудряясь при этом оставаться между ним и своим напарником.
Вот так. Эпизод, занявший считанные минуты, всё поставил с ног на голову.

* * *

— Это ведь только считается, что все люди равны, — рассуждал Степан, проехав мимо своей бывшей школы. Аэродром остался правее, а он мчался на запад по дороге, о назначении которой даже не догадывался. Узкая бетонка сообщала скатам о том, что щели между её плитами находятся на равном расстоянии. Короткие сумерки закончились ещё когда он выезжал из Белого Города, так что в конусе света фар теперь для него сосредоточился весь окружающий мир.
С другой стороны, если рассматривать его действия с точки зрения законодательства, то он уничтожил чужое имущество и напал на его владельцев, — такое простое соображение тоже нельзя снимать с весов Фемиды. Она ведь, теоретически, слепа. Однако, поскольку за справедливостью к ней обратятся люди, имеющие в этом обществе вес, глуха она не будет — то есть вкатят ему на полную катушку. Инкриминировать что-нибудь вроде разбойного нападения окажется проще простого.
Замедлил движение, а потом остановился. Принял на визор последние новости, посмотрел — про учинённую им драку пока ничего нет. Тем не менее, отключил его, а потом приподнял капот и в коробке распределителя вытащил из своих гнёзд предохранители цепей, питающих устройства связи и навигации, а заодно и часть контрольных приборов обесточил. Лучше затруднить поиски, чем встретить на пути ребят, поджидающих его для ареста.
Бетонка свернула вправо и упёрлась в ворота в изгороди из колючей проволоки. Что находится за ней, в свете фар разглядеть не удалось. Поэтому вернулся и съехал на грунтовку, ведущую по-прежнему на запад. Колёсики его городской машинки продолжали катить по земле, только следовало не попадать в колеи — они тут местами просто бездонные.
Водорода в баке хватит ещё надолго. Не полная заправка, но до утра можно ехать. Вот и подъём чувствуется. Не иначе, как через Кайлов лог дорога, по которой изредка проходят неуклюжие аборигенские грузовики с картофелем, арбузами и мукой для пекарен Ново-Плесецка. Это везут с ферм, что расположились по берегам Южной Ярновки. Что же, километров через триста он окажется в обжитых местах, а там… ха! Давно хотел навестить деда своей избранницы.
Дорога пошла на подъём, заросшая травой равнина сменилась лесом, под колёса полезли то корневища, то ручейки, которые и для крупного автомобиля неприятны, а для его «горожаночки» — как нож острый. Движение замедлилось до скорости пешехода, и тут справа показался балок — вагончик, поставленный немного в стороне от дороги. Правда, этот почему-то с колёсами, причём огромными, метра два в диаметре. Дверь в это жилище располагалась с краю длинной боковой стены. Сквозь окошко, расположенное рядом с нею уже совсем на углу, лился неяркий свет, попадавший и на дверную ручку. Горящая внутри лампа указывала на присутствие людей, поэтому Степа, ничтоже сумняшеся, вошел, повернув ручку, пришедшуюся под правую руку. Лесенка-крылечко, где нижняя ступенька — скоба, и вертикальный поручень тоже оказались кстати.
В тесном, два на два метра, помещении два человека готовились ко сну на узких двухэтажных нарах.
— Здравствуйте! Меня зовут Стапан. Дорога стала непроезжая для моего драндулета, а ночевать в нём боязно, он ведь даже без крыши. Не приютите до утра?
— Привет! Располагайся на водительском сидении. Кашу будешь? А то Настасья наварила, так, что мы не осилили.
Только услышав про водительское сидение, понял, что находится в кабине грузовика. В передней части деревянного ящика расположена комната для экипажа, именовать которую кабиной даже в голову не приходит. Торцевая стена застеклёна и примыкающие к ней края продольных тоже снабжены окнами так, что угловой столб этого сарая оказывается стойкой корпуса. Водительское место — это просто длинная лавка от борта до борта. Её спинка сейчас снята и пристроена у задней стены помещения в качестве полки — второго спального места, с которого на ночного гостя смотрит девочка лет десяти. А внизу пристроился паренёк четырьмя, примерно, годами старше.
Стёпа поставил ружьё так, чтобы оказалось под рукой, и приподнял крышку кастрюли. Пшёнка. Ещё теплая. Ложку ему подали, и он принялся за работу — аппетит, оказывается, нагулял. Пока заправлялся, девочка с верхней полки рассказала, что они с братом везут мясные обрезки с бойни Вязовникова на ферму Краснова, как раз сегодня прошли через перевал, а утром повернут налево и дорога снова пойдёт в гору.
Это он, судя по всему, к дальнобойщикам угодил.

* * *

Утро наступило быстро — девчонка вытащила из-под лавки, на которой спал её брателло, керосинку и учредила яичницу с помидорами. Пока Костян её уплетал, помогла гостю набросить на его машинку чехол и закрепить как следует. Здешние дороги этому созданному для городских улиц недоразумению неподвластны, так что, надо оставлять её. При случае даст знать родителям, откуда забрать. Потом залезли в комнату-кабину и поехали. Подросток управлял, на Настёна спроворила вторую яичницу во всю сковородку и досталась она целиком Степану. А уж с третьего захода и сама поела.
В путь они тронулись, едва рассвело. Транспортное средство представляло собой прямоугольный деревянный ящик длиной метров восемь, шириной около двух и чуть выше, чем шире. Опирался он на две оси, торчащие за пределы бортов примерно на полметра и диаметром выше человеческого роста. Колеса представляли собой деревянные спицы и стальную шину примерно в две ладони шириной поверх деревянного же обода.
Передняя ось тянула, поскольку просунута была сквозь электродвигатель. А еще она, словно тележная, поворачивалась целиком на небольшой угол, что позволяло изменять направление движения, но достаточно плавно. Шибко-то колёсами не покрутишь, они могут упереться в борта. А вообще, чтобы изменить их положение, приходится изрядно поработать рулём, снабженным даже рукоятками. По ровной грунтовой дороге экипаж мог разогнаться километров до двадцати в час. Ничего напоминающего подвеску в его конструкции не наблюдалось, так что все неровности передавались членам экипажа в неискажённом виде. Правды ради следует отметить что, благодаря огромному диаметру колёс и низкой скорости движения, трясло терпимо.

* * *

О себе Степан рассказал своим спутникам правду. Не всю, конечно — на изложение полной биографии требуется слишком много времени. Но про амфициона и драку с племянником представителя президента, а также про бегство от полицейских ничего не утаил. В кабине имелось радио, через которое принимали передачу из города. В выпуске новостей про вечернее происшествие в Белом Городе не упомянули. В основном шли рассуждения о справедливости — Ассамблея Коренного Населения Прерии вела бурные дебаты о необходимости направлять в бюджет местных органов самоуправления часть средств, полученных от реализации продукции строящегося нынче ГОКа. Что интересно, особых разногласий у выступающих это положение не вызывало, речь шла, в основном, о том, как убедить пайщиков сооружаемого предприятия «поделиться» будущими барышами с теми, кто по праву людей, живущих на этой земле должен получить возможность для дальнейшего развития.
Разумеется, сразу заговорили и введении местного налога. Или акциза. Или пошлины. Уже на этапе выбора формы и размера, а также способа изъятия части дохода в свою пользу отмечались существенные разногласия. Стёпке это было не очень понятно и, как ни вслушивался он в разные выступления, постоянно путался. Вот непонятно ему, как вся эта политическая кухня работает и что на ней на этот раз пытаются сварить.
Попутчики никак не комментировали трёп в эфире, их в основном интересовали прогнозы погоды.

* * *

Сначала грузовик катил обратно к Ново-Плесецку, но недолго. Плавный поворот налево — и начался подъём. Редкие горизонтальные участки чередовались с пологими склонами. Под колёсами отчётливо просматривался след, свидетельствующий о том, что подобные экипажи проезжают по этой дороге регулярно. И ещё обратили на себя внимание длинные дуги поворотов, явно рассчитанные на движение машин именно этого неповоротливого типа.
Поднимающееся солнце начало заметно припекать и в кабине становилось жарко, несмотря на то, что передняя стенка ниже лобового стекла выполнена в виде жалюзи, а люк в крыше приподняли так, чтобы образовалась щель.
— Сейчас здесь не так жарко, как раньше, — пояснил ведущий автомобиль Костик. — Ещё зимой за спинкой водительского дивана располагался дизель-генератор, вот тогда тут действительно духота стояла. А сейчас питаемся от аккумулятора. И воздух свежее, и просторно стало.
— А где он у вас находиться? Аккумулятор, имею ввиду.
— Прямо в распределитель и вставляется, — Настя открыла дверцу похожего на аптечку деревянного ящичка и показала брусок размером с зажигалку, пристроившийся между клеммной колодкой и автоматическим выключателем. На рейс хватает с большим запасом.
Степан в очередной раз с интересом осмотрелся. Переднее и боковые окна в носовой части кабины. Сразу за ними обычные, как в доме, двери выходят на крошечные крылечки со ступеньками вниз, вывешенные перед огромными колёсами. Кстати, колёса эти поворачиваются крайне неохотно — он попробовал. Руль-штурвал приходится крутить долго и со значительным усилием. Зато, если его отпустить, направление движения самопроизвольно возвращается к прямолинейному, а баранка при этом может крепко приложить рукоятками, если попадёт по руке.
Ещё заглянул в грузовой отсек через дверь, расположенную в задней стенке кабины. Тут плотный массив мешков, сложенных практически до самого потолка, а в передней части — ящики и канистры, несколько корзин и тюков. Вообще-то, занимаясь изучением этого неожиданного в конце двадцать первого века транспортного средства, Степан отдавал себе отчёт в том, что всего-навсего пытается отвлечься от мыслей о вчерашнем происшествии. Сомневается, правильно ли он сделал, сбежав.
Поступок, как ни крути, трусливый. И ведь он ничего не знает о его последствиях, имеется в виду, что было написано в полицейских рапортах? Нажаловался ли побитый им племянник своему дядюшке? А главное, ему ведь в смену надо выходить через шесть с небольшим часов. Не по-мужски это, подвести коллег. Подумал немного и активировал визор. Скачал с архива новостей всё, что было, начиная с семи вечера вчерашнего дня, и внимательно просмотрел. Ага — отчёт о драке в Белом Городе. Зафиксированы синяки и ссадины, участникам оказана первая помощь, после чего они отпущены по домам. Еще упомянуто проникновение в жилую зону полосатого амфициона, которого уничтожил наряд полиции. То есть события поданы без связи друг с другом как рядовые происшествия.
А он, как пацан, запаниковал и смылся! Под кусток, и молчок! Посмотрел ещё, были ли вызовы от родителей. Нет, и это хорошо. В конце концов, он уже большой мальчик, так что предки больше не следят за каждым шагом чада своего ненаглядного. А ведь от места, где оставлена его машина, их медлительный экипаж к настоящему моменту удалился километров на пятьдесят — семьдесят. Это ему за оставшееся до выхода на работу время пешком никак не пробежать, да и потом ещё пара-тройка часов потребуется, чтобы докатить до аэродрома, на окраине которого расположено здание диспетчерской службы.
Объяснил своё затруднение водилам. Настя сразу доложила, что мотопараплан у них с собой имеется, да вот у Степана в обращении с ним нет никакой практики. А ничего. Она подбросит. Имеется у неё сбруя для перевозки груза, так что прихватит пассажира на манер тюка.

* * *

На манер тюка не получилось. Форма тела человека слишком сильно отличалась от параллелепипеда. Так что, в конце концов, параплан и ранец с двигателями закрепили на Степане, а девочка села ему на плечи. Благо невелика она ещё, да и прихватить её ремнями оказалось несложно. С ровного места да при хорошем ветре легко взлетели — она командовала — он выполнял. Тем более что стропы оказались в её руках, как и регулятор тяги винтов на гибком выносе. Едва набрали высоту, выяснилось, что идут они не по следу грузовика, а значительно правее, срезая заметную дугу, что описали ради того, чтобы двигаться по относительно ровным участкам.
Через час с небольшим Настёна уже стартовала в обратный путь, а Стёпка рулил к дому, старательно огибая колдобины и выбирая места, где корневища деревьев выглядели не слишком устрашающе. На работу он успел вовремя.

Глава 21
Про кораблики

Итак, полицейский, имени которого Стёпа даже не знает, замял дело о драке и уничтожении чужой собственности. Как он это сделал? Вряд ли стоит пробовать разобраться. Опасно ворошить область, в которой ничего не понимаешь. Важно то, что его, Степана, действия аборигены посчитали правильными и поддержали, а сам он с перепугу ничего страшного не наворотил. Но вопрос о том, почему мясные обрезки много дней везли в пропекаемом солнцем тихоходном фургоне, и они не завоняли — вот это действительно интересно. А главное — зачем они понадобились на высокогорном плато на ферме Краснова?
Смена в диспетчерской закончилась в полночь. Как раз оставалось достаточно времени, чтобы выспаться и утром отправиться на коптере прямо туда, где расположено это хозяйство — по воздуху здесь рукой подать. Надо сказать, ровные участки в горах встречаются редко — Стёпа не поленился полазить как следует по картам и убедился — на многих из этих относительно ровных площадках среди гор, как раз и расположены фермы. То есть в местах, куда не добирается тропический муссон, где лучи солнца не так сильно прогревают воздух, отчего температуры ближе к значениям, характерным для умеренного пояса, чем для тропиков. Почему так? Да потому, что целый ряд важнейших сельскохозяйственных культур ориентирован именно на такие климатические условия.
На ферме Краснова, в частности, выращивают зерновые, что требует обширных площадей и хорошего уровня механизации.

* * *

Поля действительно впечатляли — обширная долина была покрыта ими сплошь. Даже не сразу разыскал место, где живут люди. Постройки обнаружились в рукавчике между горных склонов, заросшем к тому же фруктовыми деревьями. Но полоска, пригодная для легкомотрного самолётика здесь имелась, так что посадил свой винтокрыл легко и непринуждённо рядом с бипланом, как две капли воды похожим на дяди Ляпин. По тропинке между грушами прошёл к домам, миновав свинарник и огород с картошкой. В коровник закатывали тележку с зелёной массой а по огороженному сеткой дворику расхаживали деловитые куры, под навесом в руках незнакомого мужчины верещал электрофуганок, разбрызгивая щепу, мальчуган ковырялся отвёрткой в игрушечном самосвале.
Раньше, бывая у арбузоводов, Степан просто не обращал внимания на то, что никто там не скучал, не изнывал от безделья. Что люди тут ведут осмысленную, размеренную жизнь, наполненную ежеминутными свершениями. А сейчас — залюбовался. Корзинку с городскими гостинцами затащил на кухню — тут разберутся с его шоколадушками. Уж чего-чего, а какао-бобов на Прерии точно не выращивают, так что с подношением он наверняка не прогадал. Кухарка же сказала, что транспорт с мясными обрезками с бойни доберётся сюда только после обеда, стало быть, и тут он не ошибся в расчётах.
Рассудив, что времени у него в запасе ещё много, решил притвориться своим. Стало интересно, сможет ли он здесь вписаться в команду, или без Деллкиных или Татьянкиных инструкций это ему пока не под силу. Под одним из навесов несколько девчат мыли только что сорванные с веток груши и что-то из них варили. Присоединился к подносчикам и не пожалел. Такой вкуснятины он раньше не пробовал. Этот сорт, оказывается, наилучшие свои качества имеет, только если прямо с дерева. Плоды настолько нежные, что носят их, уложив в один слой на мягкое дно плоской корзинки. Каждую осторожненько омывают руками, лишают черешка и сердцевины, а потом режут на дольки и — в вареньё.
Вот этой медовой сочности он и вкусил от всей души. И варенья отведал. Божественно. Сахара сюда не добавляют, только немного мёда, и закатывают в старомодные стеклянные банки. Когда отвозил на тележке готовый продукт, побывал в подвале, где штабеля с поддонами громоздятся в полном порядке до самого потолка. И встретил знакомые трёхлитровые бутыльки с вишнёвым и яблочным соком, уже подготовленные к отправке в городские магазины.
К обеду здесь созывали ударами железа по железу, и за стол уселось сразу персон тридцать. На нового человека поглядывали с любопытством, поэтому сразу назвал себя и сообщил, что поджидает Костяна и Настёну, ведущих на ферму грузовик из-за перевала. Кстати, такого гастрономического изобилия, как здесь, он просто не ожидал. Квашеные баклажаны и томатно-хреновый «огонёк». Нежная свиная печень с молодым картофелем и наваристая солянка. Булочки с корицей, кексы и кренделя, посыпанные сахаром. К чести едоков надо сказать — они не оплошали. Кряжистые парни и плотные румяные девушки, обстоятельные дядьки и полнотелые женщины ели неторопливо, отдавая должное мастерству стряпухи.
Сиесту в этом доме практиковали недолгую — пару часов всего и дали гостю понежиться в гамаке, а потом мужчины отправились встречать транспорт с равнины и позвали Степана с собой. До кромки полей подъехали на бричке, а тут как раз и знакомый грузовик показался. Собственно, останавливаться он и не думал — Настя вела его со скоростью пешехода вдоль кромки полей, а мужчины прямо на ходу выбрасывали через открытую в задней стенке дверь мешки, и стаскивали их в штабеля на заранее устроенные поддоны. Ровно по шесть штук на каждый. Когда вагончик добрался до подворья, в нём оставалось несколько тюков и ящиков и много канистр.
Канистры выгрузили и перетаскали в отдельно стоящую землянку — наверняка топливо. А потом освободившийся кузов заполнили банками с соками. Какого-то реального дела к водилам у Степана не было, он просто воспользовался встречей с ними как поводом посетить заинтересовавшее его селение. Но и совсем уж без причины являться сюда было нехорошо, и во обоснование своего визита он привёз Насте несколько книг, о которых они помянули, пока тарахтели по дороге о том, о сём. То есть мотивация его поступка налицо. Сам транспорт ушел на сей раз в город, а вот ясности в отношении мясных обрезков наш исследователь так и не получил. Пришлось спросить.
Оказывается, отходы с бойни сублимированы, и пока мешок цел, пребывают в сухости, потому и не портятся. А предназначены они для разбрасывания по полям, чтобы землерои, рыхлящие почву под посевами, не оголодали. А то, как выедят всю органику животного происхождения, так и уходят в другие места искать себе пропитание, отчего снижается урожайность. Одним словом, агротехника. А ещё Стёпке безвозбранно выдали с собой божественных местных груш прямо с дерева. Он их хорошенько упаковал — выдержат красавицы полчасика полёта. Тем более, ребята площадку ему придержали рядом с диспетчерской, как раз к полуночи и подрулил туда, к пересмене. Побаловал коллег и из своей команды и предшественников.

* * *

Корабли водоизмещением в полторы тысячи тонн на Прерии редкость. Их всего четыре штуки, и появились они здесь недавно. После оживления, наступившего в результате открытия месторождения редкоземельных элементов, их привезли с Земли. Понятно, что не целиком, а в виде готовых деталей, которые и собрали на специально для этой цели возведённой верфи. Там же, тоже из земных материалов, построили и траулеры и сейнеры для лова рыбы в открытом океане. А вот старый эллинг судоремонтного завода занимается корабликами помельче. Тут судно водоизмещением в пару сотен тонн — это уже гигант.
Если новая верфь — просто большая сборочная площадка со стапелем и козловым краном, то на заводике имеется немало оборудования для восстановления корабельных механизмов и изготовления изработавшихся деталей. Стёпа тут в своё время нашёл немало полезного, когда занимался «десятками». И вот именно здесь ему и назначила свидание любимая женщина. Улёт! Не соскучишься с ней.
Десятка три человек собрались в комнате, похожей на учебную аудиторию. Немало знакомых лиц, а кое-кому его представили. Ярну в частности. Крепкий мужик, видно, что за полтинник, а больше и не скажешь ничего. Интересно, что за причина заставила столько народу сойтись?
— Вроде, все собрались, — это Ольга Петровна обратилась ко всем, когда расселись. — Вот и замечательно. Докладываю. В последнее время с заметной скоростью увеличивается население планеты. С Земли приходят корабли буквально набитые новыми поселенцами, которых перевозят на заранее построенных грузо-пассажирских судах в среднее течение реки Белой, на ГОК.
Для нас это означает заметное увеличение потребления продуктов питания. С самими продуктами особой проблемы нет — хоть бы и в разы их потребовалось больше, вырастим и соберём. А вот с доставкой намечаются некоторые проблемы. Как вы знаете, основу каботажного флота планеты составляют бывшие спасательные шлюпки и отслужившие своё лихтеры, которые мы чиним и приспосабливаем для транспортных нужд. Так вот, во-первых, их запасы исчерпаны, а, во-вторых, насущно требуется более грузоподъёмный корабль, от которого хотелось бы ожидать и большей скорости, и лучшей мореходности, и ещё необходимо сохранить способность подниматься по рекам до пристаней, куда фермеры свозят продукцию сельского хозяйства.
Я попросила прийти сюда людей, так или иначе связанных с техникой и зарекомендовавших себя как изобретателей. Как видите, не так уж много вас среди нас. Поэтому хотелось бы, чтобы вы как следует пошевелили извилинами, чтобы мы смогли подойти ко второму в нашей истории проекту не менее разумно, чем к первому.
— А какой был первым? — Деллка не удержалась.
— Грузовики. Ты их видела. Эти тихоходы второе десятилетие нам служат верой и правдой. Вот даже сейчас заменили в них дизель-генераторы твоей системой электропитания, и они ездят, как ездили по тем же путям-дорогам. Хотелось бы и кораблики строить такие же удачные во многих отношениях, чтобы, в случае чего, можно было малыми переделками их поддерживать в рабочем состоянии.

* * *

Первыми слово взяли заводчане. Как-никак, наработки у них кое-какие имеются, да и в вопросе они понимают всяко более остальных.
— Мы предлагаем скопировать корпус миноносца «Взрыв», который спроектировали ещё в девятнадцатом веке. Он деревянный и рассчитан на установку двух вполне приличных мачт, что позволяет нести парусное вооружение. При водоизмещении в сто пятьдесят, примерно, тонн, около пятидесяти тонн груза перевозить на нём мы, полагаю, сможем. Запасы хорошо выдержанного леса в нашем распоряжении имеются, — это явно старший из судостроителей.
— А почему обязательно делать деревянный корпус? — снова у Деллы вопрос. Вот почемучка!
— Понимаешь, внученька, металлургии-то на Прерии никакой нет. Всё, чем мы располагаем было привезено сюда с Земли, преимущественно в первой волне колонизации. Мы пользуемся остатками былой роскоши, собирая обломки когда-то ввезённых сюда машин и механизмов, — Ярн вступил в разговор. — Объёмы производства наших ростовых ничтожны, как только речь заходит о тоннах. А вот в отношении стекло— и углепластиков хотелось бы услышать последние новости от химиков.
Нефтехимики, как выяснилось, углеволокно делают и со связующими составами дело обстоит неплохо, а стеклоткань только привозная с Земли, то есть относительно дорогая. Банки стеклянные, или, скажем, стаканы — этого можно производить сколько угодно. Или оконное стекло. Но выпуска стекловолокна на планете никто не освоил. Зато есть возможность изготавливать довольно сложные детали из пирографита. При упоминании этого конструкционного материала Стёпа и Делла недоумённо переглянулись: впервые слышат.
Разговор порхал с темы на тему. Планы и разрезы, форма и технология формирования шпангоутов, крепление к ним бимсов и стрингеров, как формировать киль и свес кормы, из чего делать мачты и паруса. Конструкции дверей и люков, крышки трюмов и использование гика в качестве грузовой стрелы, уменьшение осадки для улучшения проходимости по рекам и следующее за ним увеличение ширины. Клубок озвученных вопросов получился изрядный.
Стёпа несколько раз брался за манипулятор конструкторского компьютера, показывая предлагаемые изменения. Было так интересно, что когда понадобилось бежать на работу, стало обидно уходить.
— Ничего страшного, дружок, — успокоил его Ярн. — Никто не помешает тебе прийти сюда в любое удобное время. Работы у ребят теперь будет много, хватит и на твою долю.
Делла разбиралась с системами электроснабжения и в дискуссию на компоновочные темы не вступала. Улыбнулся ей на прощание и поймал ответный взмах любимых ресниц. Уже позднее, на работе, когда все стартовавшие за день борта добрались до пунктов назначения и приземлились, сообразил по поводу своего сегодняшнего визита на верфь, что аборигены его не просто посвящают в свои планы, а даже запрягают в их реализацию не по-детски. И ведь интересно с ними водиться. И с аборигенами, и с их планами.
А еще отметил, что по отношению к официальным властям ведут они себя (аборигены) так, как будто и нет их вовсе (властей). Ведь только на кораблестроительную программу за последние годы того же металла ушло, считай, десяток тысяч тонн, и весь он, этот десяток, был доставлен с Земли. Но связываться с его поставками местные жители даже и не думают, а ищут свой независимый вариант. Собственно, эти мысли крутились в Стёпкиной голове недолго. Как раз посреди ночи смена закончилась, а рядом с оставленной у выхода из диспетчерской машиной его дожидалась Деллка. Не долго думая, зарулил с ней к Санькам, у них всё равно комнатка пустует, а ребята велели, если что — не стесняться. И показали, где припрятан ключ. Так что они даже никого не разбудили.
Да они и не шумели — у них много разных приёмов отработано, как доставить друг другу радость, и никого не заставить себе завидовать.

Глава 22
Виловы горы

Шурочка позвала гостей завтракать. По меркам аборигенов они с Санькой встают поздно — горожане. А Стёпе с Деллой было о чём пошептаться спозаранку — давненько они не виделись. Так что к столу вышли, уже согласовав планы на ближайшее будущее.
Хозяйка потчевала гостей булочками и разными намазками на них, а хозяин выглядел встревоженным и делился новостями из местной жизни. В частности, угрозойАссамблеи Коренного Населения Прерии прекратить поставки продуктов питания, если Представитель Президента не согласится с их требованием — отчислять часть прибыли от деятельности ГОКа в бюджеты местных органов самоуправления.
— Знаешь, Саня, вряд ли местные смогут выполнить свою угрозу, — попыталась его успокоить Делла. — Они не настолько единодушны, как пытаются показать, это во-первых. И потери от прекращения продажи своей продукции понесут неизбежно — во-вторых. Да и не все продукты способны долго храниться, то есть прекращение реализации приведёт к потерям у перекупщиков.
— Пожалуй, — согласился с женой Стёпа. — Папа мой тоже так считает. Так что вряд ли они решатся даже сделать попытку объявить эмбарго центральной власти. Но какие-то шаги ими несомненно будут предприняты. А изменений к лучшему, как вы знаете, в жизни не бывает. Это я про те, что инспирированы сверху.
— Остаётся предположить, что здешние парламентарии попытаются обложить метрополию налогом косвенным образом — подняв цены, — Санька продолжил развивать интересующую его тему. — А это значит, что нам следует запастись солью и мылом и развести огород. А избыток средств направить на приобретение золота.
— Когда это у нас с тобой наблюдался избыток средств, — фыркнула Шурочка.
— Попробуем жить скромно. На дом больше копить не нужно, оба работаем, никаких расходов впереди, вроде не предвидится, — тема показалась исчерпанной. Действительно, против такого прогноза трудно возразить. Делла примерно об этом же только что рассказала своему благоверному, правда способ подготовки к грядущим переменам предложила иной. Так что Степану сегодня предстоит уволиться с работы, попрощаться с родителями и собрать вещички. Переезжают они с супругой. И от этого где-то внутри гнездится тревога, лёгкое щекочущее чувство, словно прохладный шнурочек внутри организма легонько шевелится.

* * *

Убедить предков в том, что он делает обычную юношескую глупость, оказалось несложно. Папа был в ярости, а мама плакала. Ну что же, отруган, но не проклят. Попрощались по-человечески. Вообще-то отец смотрел на него уважительно, без презрения. Видно, что не одобряет он уход сына с перспективной работы, и переезд в глушь. Мама тоже встревожена. Опасается, что в тех местах много диких зверей, как будто тут в десятке километров от города их меньше. Хотя, конечно, проволочная изгородь с системой сигнализации отгоняет большую часть хищников.
Потом оформил увольнение и принялся за сборы. Мама помогала, наполняя сумки и чемоданы одеждой, книгами и разными вещицами, которые должны были создать уют там, где он окажется. Если бы не Деллка-разумница, предупредившая его заранее и строго проинструктировавшая ни в чём не перечить родительнице — он бы быстро вскипел и устроил скандал по поводу такого количества абсолютно бесполезных предметов. Одним словом, перевозить багаж в порт пришлось в два рейса — не поместился он весь в их скромном автомобильчике.
Потом его облили слезами у трапа, проинспектировали каюту и убедились в том, что тут сыну будет достаточно удобно, а уж потом яхта отчалила от пирса и побежала к выходу из залива. Жалко, конечно, маму, но дети растут и рано или поздно вылетают из гнезда.
Деллка показалась на палубе только тогда, когда справа промелькнул маяк, обогнув который судно легло на курс. Она ведь для его родителей погибла, так что не стоит устраивать маменьке шок в момент прощания с чадом. Поэтому пряталась где-то, пока проходили трогательные проводы.
Стёпкины тюки и баулы быстренько перетаскали из капитанской каюты в помещение под палубой, причём помощь, полученная при этом от других пассажиров, никого не удивила. Тут нынче сплошная аборигенская молодёжь. Много знакомых лиц. Бармен Федот. Бывший полицейский со своей попмповкой, банда не меченых в полном составе. И к небольшому обману во имя успокоения матушки своего товарища все отнеслись с пониманием — эти ребята действительно не подтрунивают друг над другом.
Кораблик — океанская прогулочная яхта — зафрахтован для увеселительной поездки группы молодёжи по заливу Тылка и реке Чёрной, что впадает в северную часть этого самого залива западнее устья Белой. Такова официальная легенда. В обратный путь судно пойдет без пассажиров, потому что они сойдут в конечной точке маршрута, в горном массиве «Виловы горы». Их задача — увеличить население этого почти пустынного района, где сейчас кроме охотников и старателей никого не бывает.
Яхта имеет длину около сорока метров, острый нос, плавные обводы, и ещё она держит прекрасную скорость. Говорят, двадцать пять узлов — это сорок шесть километров в час. Так что путешествие не продлится слишком долго. А кают здесь немного — судно строилось в расчете на создание уюта для полудюжины состоятельных отдыхающих, поэтому в апартаментах ВИП уровня сейчас общежития для мальчиков и для девочек. Рустамка-каботажница тоже с ними идет и Игорёха-арбузовод. Он заметно подрос за год, что Степан его не видел.
В салоне не так много места, чтобы одновременно усадить за стол всех, и приём пищи проходит в три смены. А вообще вся эта куча молодёжи отнюдь не изнывает от безделья. Многие сидят в сети. Их убогие древние мониторы позволяют видеть, что ковыряются ребята, в основном, в технических и научных ресурсах. Два мальчугана оккупировали судовую мастерскую и вдохновенно шкыркают напильниками. Тот же Игорь прикрутил к столу микроскоп и микротом. У него, видите ли, исследования. Деллка штудирует документацию на судовой топливный элемент, который, оказывается, любую горючую жидкость преобразует в электроэнергию. Нефти-то на Прерии много, так что её, в основном, и сжигают в судовых генераторах и на электростанциях.
Степану тоже скучать некогда. Он облазил весь корабль, изучая его конструкцию. Силовой набор, материалы, способы крепления деталей друг к другу — всё осмотрел, ничего не пропустил. Экипаж на прогулочной яхте учтивый, на любые вопросы отвечает охотно, так что — только спрашивай. Одну из проблем будущего аборигенского морского транспорта даже удалось решить в окончательном виде — проблему дверей. Это не такая безделица, как может показаться на первый взгляд. Тут требуется надёжность, герметичность и приемлемая сложность изготовления при условии ограниченного использования металла. А кроме того — запор у этого устройства должен быть неуязвимым при нештатных воздействиях. Нетривиальная задача.
Так вот на яхте такие продолговатые люки трёх исполнений как раз и нашлись. Дверь сквозь вертикальную переборку, вертикальный лаз и проход сквозь палубу для наклонного трапа. Степан их зарисовал, образмерив, а потом вычертил во всех деталях и даже спецификации составил. Когда переслал эти материалы корабелам с Ново-Плесецкого судоремонтного, те сказали спасибо.
А тут и приехали.

* * *

По Чёрной поднимались без поспешности. Корабль обшаривал перед собой дно сонаром, чтобы ни на что не налететь, поэтому не разгонялись. Река здесь широкая, с полкилометра, наверное. Течение очень спокойное, берега обрывистые, так что создалось впечатление, будто русло проходит по горному ущелью, затопленному по самую кромку. Что, собственно, эхолот и подтвердил — до дна тут десятки метров, хоть бы и у самого берега.
Неподалеку от устья ещё встречались отдельные фермы, с которых к борту подходили на моторках люди. Им что-то сгружали в мешках или ящиках, а потом продолжали путь. Дальше никаких признаков людей обнаружить не удавалось, если и есть тут кто, то на глаза не показывается. Триста километров плыли через равнину, покрытую то травой, то лесом, затем с обоих бортов появились горы и ещё день шли между склонами, уходящими, кажется, прямо в воду. Глаз часто ухватывал ручейки, впадающие в реку, или крошечные, затенённые кронами деревьев русла, теряющиеся в прибрежных зарослях.
Джунгли — вот как воспринимались здешние леса. Густые, влажные, непроходимые. Тысячи птиц, кишащие змеями и ящерицами воды, между ветвями постоянно перемещаются какие-то животные. Гомон, щебет, рыки. Река заметно сузилось, и впереди показались два плавучих домика — этакие будочки, поставленные на понтоны. И ещё одна пустая площадка — ровный прямоугольник палубы. Присмотревшись, Стёпа понял, что все эти плавсредства опираются на пустые баки, снятые с чего-то, отслужившего свой срок. Очень похоже на поплавки от буера не меченых бандитов. Всё понятно. Дальше океанской яхте ходу не будет.

* * *

Начиная с этого момента гурьба пассажиров стала командой. Стёпу и Деллу увезли с первой же партией груза на открытой платформе вместе с бывшим полицейским. Четвёртый человек на этом судне был из встречающих, он включил подвесной мотор, и паром двинулся вверх по одному из притоков, узкому и извилистому. Тут уж внимания рассеивать нельзя, приходится всматриваться в прибрежные заросли и держать оружие наготове. Впрочем, обошлось без эксцессов.
Часа через два пристали к чистому выкошенному берегу. Двое встречающих подали трап, и началась разгрузка. Выкатывали огромные в человеческий рост колёса, носили балки, брусья, доски и листы пластика, двери и фрагменты стен — деревянные щиты. Вшестером, да с оглядкой, это совсем не то, что толпой, да с помощью корабельной стрелы. Умаялись. Паром ушел за следующей партией груза, а на его место прибыл плавучий домик. Людей сразу прибыло, да и груз здесь оказался менее габаритным, так что управились быстрее.
Деллу с ружъём поставили на пост, охранять работников, а Стёпку запрягли собирать грузовик. Довольно простая, кстати, работа. Парень, что этим распоряжался, оказался очень похожим на Костяна, как позднее выяснилось — старший брат. Толковый мужик, всё-то у него оказалось по порядку, всё в нужный момент. Насадили колёса на оси. На заднюю положили балки рамы, переднюю тележку скрутили, закрепили вертикальную ось — и так элемент за элементом к вечеру транспортёр завершили.
Ночевали в плавучих домах, потому что в потёмках не всякого хищника приметишь в зарослях. Крепкие стены всяко надёжней любой охраны. Дежурные тоже сидели внутри, оглядывая окрестности через зарешёченные окна и подсвечивая время от времени подозрительные места прожекторами. Утром свежесобранная машина ушла с малым количеством груза, но с примерно десятком крепких парней. Топоры, лопаты, ломики, несколько ящиков крепежа и мотков проволоки — вот, пожалуй, и всё, что они с собой взяли, не считая набора бивачных принадлежностей.
А до Степана дошло, что штурм дикой неосвоенной местности — это не пикник, а сложный комплекс мероприятий, продуманный и, кажется, уже не раз отработанный. Аборигены удивили его очередной раз. Проход группы первопроходцев по необорудованной для движения местности, для них это просто работа, приёмы которой продуманы и проверены на практике.

* * *

На берегу, где продолжали сгружать привозимое на паромах имущество, возводили постройку из самого свежего леса. Деревья валили Стёпа и Делла. Лазерных резачков кроме них ни у кого нет, да и обращаться с этими приспособлениями не в пять минут выучишься. Есть тут хитрости с фокусировкой. Поэтому ребят запрягли по полной. Остальные только успевали хлысты оттаскивать. Сложили неплотный щелястый сруб со сплошным полом и крепкой крышей. От зверья укрыться, да от дождика, а большего тут и не требуется.
Собственно, Стёпу с Деллой отправили из этого лагеря уже следующим рейсом грузовика. Как раз за световой день он преодолел расстояние до постройки, сооруженной первой уехавшей группой, которая тут и находилась. В принципе это укрытие — та же клетка под навесом. Наутро двинулись дальше. Через несколько километров разведанная накануне часть дороги завершилась, ребята выбрались из грузового отсека, и пошли цепью, прощупывая почву буквально собственными ногами. Где — упавший ствол с дороги убрать, где дерево срубить, ложок завалить или срыть бугор — равнина здесь далеко не идеально плоская, а колёса у грузовика, хоть и велики, но прыгать по ухабам им ни к чему.
Опять лазерные резаки сильно упростили решение целого ряда задач. В одном месте Делла «разделала» торчащую из земли вершину скалы на блоки, приемлемого размера, чтобы можно было оттащить руками, в другом Стёпа так ловко свалил несколько деревьев, что они почти заполнили овражек, и оставалось подсыпать не больше пары кубометров грунта для обеспечения нормального проезда. День прошел в трудах, и именно сегодня прозвучал первый выстрел. Было нападение кабаняры высотой в пару метров на левый фланг их растянувшейся в поисках удобной дороги цепи. Жакан эту животину убил, но не остановил, и она по инерции докатилась до стрелка — Игорёхи-арбузовода. Он, понятное дело, посторонился, а то бы его придавило.
А еще часто примечали вокруг следы мегакотиков. Они ничем особым от обычных котов не отличаются, только размером с мраморного дога, и по окраске на него похожи — пятнистые. Выглядят эти животные поджарыми и долговязыми. Бегают, плавают и лазают по деревьям не так, чтобы лучше всех, но уверенно. Клыки у них, пожалуй, относительно слабо выражены, зато резцы хороши — словно бритвы. Известно, что держатся они стаями и очень скрытны.
Ночевали вповалку в тесноте грузового отсека. Хоть и душновато, но за стенами безопасней, а свежим воздухом за день надышались.
Дважды прорубали короткие просеки, один раз срывали слишком крутой склон. К Стёпе очередной раз пришло понимание, что путь был заранее тщательно проработан по данным из космоса, потому что препятствия им встречались ожидаемые. Скажем, взрывчатки надёжно хватило для направленных взрывов в нужных местах, отчего работать лопатами пришлось не так уж много. Постоянно приходилось прикрывать друг другу спину, подсказывать, получать вводные или предупреждать об опасности.
В общем, когда многодневный подъём вверх по склонам гор благополучно завершился, команда оказалась сплочённой и сработавшейся. Волшебная красота просторной равнины горного плато вызвала у ребят короткий слитный выдох восхищения, а потом начались настоящие труды. Заготовка леса, замешивание глины для самана и кирпичей, возведение навесов, приём грузов, что доставляли от реки неуклюжие большеколёсные вагончики, а их собрали два, и теперь эти примитивные фургоны курсировали от реки до места, где возводилось подворье. Степан менял профессию не по разу в день — плотничал и копал, складывал кухонную печку или монтировал временный водопровод.
Представлял ли он себе, что так будет, когда Деллка сказала ему о необходимости переезда на новое место? Не в полной мере, пожалуй. Всё-таки дорога оказалась труднее, но и интересней, чем можно было ожидать. Итак, аборигены проводят заселение ещё не освоенных мест. Делается это негласно. Поначалу, когда отправлялись, выглядело вообще, как увеселительное мероприятие, по крайней мере, если смотреть на это из Ново-Плесецка. Скорее всего, подобных развлекательных поездок будет проведено несколько, во всяком случае, перспективных мест на карте можно увидеть немало, и то, в котором оказалась их группа никаких решающих преимуществ перед остальными не имеет.

* * *

На самом деле поток жителей, прибывших в их новое поселение, не прервался. Образовавшееся транспортное плечо заработало ритмично. Только теперь людей к пристани в верховьях Чёрной привозили не океанские яхты из столицы, а плавучие будки. Где-то в устье Белой на них садилась или семья, или небольшая группа, чтобы сначала водой, а потом на «автомобиле» прибыть к новому месту жительства. Изменился и состав этих команд. Не привычные к совместным действиям аборигены, или лица к ним примкнувшие, а почти «нулевые» городские юноши и девушки. Недоверчивые, подчас злобные. С идиотскими шуточками, подколками, ленью и равнодушием. Стёпке стало неуютно.
— Делла! Что происходит? Откуда эти зверёныши? — они часто теперь разговаривают в своём закутке размером с собачью будку.
— На ГОК навезли с Земли сирот из детских домов. Позаключали с ними контрактов, аванс зажали, кормят неважно, работу поручают или копать, или таскать. Поселили в палатках, а при дождливой погоде жить в них быстро становится тошно. Народ начал помаленьку убегать, — Делла вздохнула. — А вообще, настроения в этих лагерях возникают бунтарские. Тревожно, одним словом, стало на Прерии. Тех, кто вышел к селениям, где наши живут, переправляем сюда и на другие новые точки, что подальше от цивилизации. Они ведь скрываются, потому что за нарушение условий договора могут быть оштрафованы. Это при том, что каждый и без этого гол как сокол. Испуганные обманутые дети, вот кто они. Надо же их где-то приютить, да и к делу приставить необходимо.
— Разве в старых обжитых селениях для них мало места?
— Ты, наверное думаешь, что все люди, живущие за пределами города, принадлежат нашему сообществу. Ошибочка. Один из пяти, не более. Причём большинство из них не вполне отчётливо понимают, почему они живут среди нас по нашим правилам. Просто так сложилось, и это им удобно и привычно, — Делла вздохнула. — Люди, что постарше, те, конечно разобрались в своей мотивации и их с панталыку не собьешь. А вот молодых ребят легко изувечить. Да, собственно, что я тебе рассказываю, сам ведь видишь наше новое пополнение.

* * *

С пополнением действительно всё было непросто. Парни младше Степана ровно на год, но настолько другие, что диву даёшься. Ну, ничего, он не зря руководил коллективом, есть у него некоторые наработки в области приёмов управления. Тут сейчас посевная в разгаре. Имеется в виду — разведение огорода. Продукты-то в такую даль всю жизнь возить не станешь. Вот и поработает он с новым контингентом на земле-кормилице.

Глава 23
Очень дикий Запад

Связываться с девчонками у Степана нет ни малейшего желания. Ну не может он проявлять жестокость по отношению к представителям прекрасной половины человечества. Что же касается лучшей половины… хм! Надо посмотреть, что можно для них сделать.
Растолкал парней, едва забрезжило, и повел завтракать. Те трое, что его обматерили и остались в постелях — да как хотят. Проголодаются ведь. Остальных вооружил электрокосилками и — в поле. Пояснил, что надо делать и как. Траву ведь не просто подсечь нужно, а размолотить в труху, и для этого срезать её следует в два прохода — она здесь высокая. То есть, сначала макушки посбивать, а уж потом и под корешок срезать вращающейся леской.
Четыре девчонки с ружьями подтянулись к их команде, встали по углам поляны, а то косарю-то по сторонам смотреть некогда, и без охраны в этих необжитых местах никак нельзя. Да и парни эти вряд ли себя уберегут, даже если будут поминутно озираться — никто их ещё не научил правильно бояться, опять же вооружить этих юношей решительно нечем.
И пошла работа. Триммер — такая штука, что с ним в руках от дела не сильно-то поотлыниваешь. К полудню делянку они выкосили. Потом повариха притащила два ведра: с кашей и с холодным чаем. Сели кружком и принялись за еду. Всемером из одного котла таскать тесно, так что сразу видно, кто локти расставляет, а кто вытягивает руку во всю длину, повернувшись бочком, оставляя место остальным. Потом и девчата-охранницы подзаправились, хватило и им, пока Степан посматривал за окрестностями.
Подкатила тележка, запряжённая в мотоблок. Разгрузили мешки с посадочным материалом, картошку они сегодня сажают. Инвентарь — заострённая палка и сума через плечо. Девчата, что оберегают огородников, ещё шнурок через поле натянули и переносили его каждый раз, как шеренга проходила ряд. Правда, сажальщиков только шестеро, одному приходится семенной материал подтаскивать, поскольку расходуется он стремительно: тычок палкой оставляет в рыхлом грунте глубокое отверстие, куда и вбрасывается картофелина. А потом края лунки обрушиваются просто от нажима ногой рядом с углублением.
Полдник стрескали, аж за ушами трещало, и снова принялисьза работу. К вечеру четверть гектара засеяли. Упеткались, но за ужином никто сонным не выглядел, над вопросом насыщения работали энергично и вдохновенно, за что были сопровождены к ручью для омовения, после которого Стёпа благословил своих подопечных на сон грядущий, отвёл в спальню и уложил баиньки. Ребятишки покачивались от усталости.
Отметил, что трое сачков уже почивают на своих местах в спальне, и при этом слегка забинтованы.
— Фань, что эти трое Гавриков поделывали нынче? — это к поварихе вопрос.
— А, считай, всё, что ты мне с утра и обсказал, — Фаня, как и большинство здесь, молода и пригожа. — Проснулись за пару часов до обеда и сразу ко мне, требовать завтрака. А его уже, считай, полдня прошло, как съели. Велела им ждать, когда все сядут за стол. Обед помощницы мои в поля унесли, работников кормить, так что пролетели ребята и во второй раз. В полдник история повторилась, так они от огорчения улеглись в тени на травку ужина дожидаться. Задремали даже от огорчения. Тут землерои их и погрызли. Я ранки перекисью обработала и вкатила им, чего положено внутримышечно. А там же снотворного подмешано для обезболивания. Так что до утра проспят.
— Это, выходит, маковой росинки у них во рту не было?
— Котёл, в котором кашу варила, они помыть напросились, только не уверена, наскреблось ли в нём хоть по ложке на брата.
Утром все десять Стёпкиных подопечных встали по команде.
Страдное нынче время, так что приходится обходиться без сиесты. Когда сев и стройка идут одновременно, да ещё и народ прибывает, и грузы подвозятся, тут уж не до щадящего режима.

* * *

Постепенно среди времянок — клеток для укрытия людей от хищников — росли толстые саманные стены капитального дома. Угадывался окруженный двухэтажной в будущем постройкой внутренний дворик, брёвна, заготовленные для перекрытий, ускоренно просыхали в натянутой на обручи колбасе вакуумного тоннеля, и в канавы, вырытые для коммуникаций, укладывали пластиковые трубы. Сооружение обещало стать похожим на дом арбузоводов. И вот неожиданно для себя Стёпа отметил, что его всё чаще используют на посылках. Сгоношить народ на разгрузку подошедшего транспорта, собрать заявки на крепёж для плотников или специи для кухни и многое ещё, где нужно кого-то организовать, воодушевить или направить.
Он ведь уже не ребёнок, чтобы капризничать или упрямиться. Старался, как мог. Случались и неудачи, скажем под его руководством однажды ящик с противоураганными профилями заложили мешками с мукой. Или две группы, работавшие на соседних делянках, по его распоряжению охраняли две группы девчат с ружьями, когда за глаза хватило бы и одной четвёрки. Тем не менее, загружать мелкими руководящими функциями его не переставали, и он быстро сориентировался, что реальным командиром здесь является бывший полицейский, который именно в этот момент потихоньку перекладывает свои головные боли на бедную Стёпкину бестолковку. Не такую, прямо скажем, тупую. Решил выждать, продолжая плыть по течению. Дело в том, что до сих пор люди, с которыми он связался, ничем его не огорчали. Да и ощущение, которое сейчас возникло в глубине души, было тревожным, но представляло оно из себя не предчувствие опасности, а что-то вроде беспокойства, возникающего в начале интересного путешествия, от которого ждёшь приключений.

* * *

— Ну что, Кузьмич! Поматеримся, как большие мужики? — это за ужином, когда вся, считай, уже сотня насельцев, рассевшись на брёвнах и ящиках, вкушает вечернюю трапезу, поставив миски с изрядно надоевшей перловкой на колени. Обратился к Стёпе Захар — тот самый бывший полицейский, что недавно, но из-за обилия случившихся событий кажется, что в другой жизни, «отмазал» его от обвинения в «порче чужой собственности» в далёком-далёком Ново-Плесецке..
— Дельное предложение, Петрович, — Стёпка уже догадался, о чём пойдёт речь. И еще сообразил, что сейчас будет разыгран некий этюд со всей прямотой, которую он так ценит в аборигенах.
— Уйдем мы от вас с Игорёхой. Тесно здесь становится и для арбузов земли переувлажнены. А всего-то в двадцати километрах, да на пятьсот метров выше, имеется участок с прекрасными почвами под лучшие сорта сахаристого и масличного направлений. Однако будем там ещё одну фазенду ставить. Это я к тому, что тут кому-то нужно распоряжаться. Осилишь?
— Не, ну ты и спросил! Это ж заранее никому знать не дано. Пробовать надо. Хотя, ребята из нового пополнения уже освоились с орнаментом бытия, так что, должно получиться, — понятно, что старшой заберёт с собой большинство «настоящих» аборигенов, а Степану оставит основную массу недавних детдомовцев. Они ведь по большей части в этих диких местах даже за себя постоять неспособны, куда уж тащить их на совсем-то необжитое место!

* * *

С уходом трёх десятков человек, ничего страшного в строящемся поселении не произошло. Наготовленные саманные блоки досыхали и укладывались в стены. Выдержанные в тепле при сниженном атмосферном давлении брёвна расстались с влагой, и пошли на распиловку — площадь перекрытий прибывала с заметной скоростью. Степан старательно поддерживал состояние дел, достигнутое его предшественником, и изучал обстановку. Попросту говоря, внимательно прочитывал новости, что принимали со спутников на тарелку параболической антенны. Полноценной двусторонней связи здесь не было, да и вещательные программы шли далеко не все. Работы с возведением ретранслятора никто не форсировал — есть немало дел поважнее.
А вести из внешнего мира тревожили. Поднятие цен на продукты питания отмечалось с завидным постоянством. Кто-то, пытаясь нажиться, расшатывал ситуацию на их тихой, захолустной планете. Горожане и работники ГОКа всё чаще и чаще высказывали по этому поводу свою обеспокоенность. Особенно волновались неквалифицированные работники из кампусов строителей — им еще и зарплату почему-то задерживали, а в столовых начались перебои с подвозом круп и макарон, не говоря уже о мясе или молокопродуктах. Неладное что-то творилось там, где разворачивалось крупное добывающее предприятие, призванное качественно изменить жизнь их планеты.
В портовом районе Ново-Плесецка и на предпрятиях, что сосредоточены на южном берегу бухты пока никаких признаков беспокойства не отмечалось. Видимо оттого, что времени прошло немного, а люди тут живут более зажиточные или запасливые, чем новосёлы долины реки Белой. В Белом Городе тоже никаких волнений не происходило, зато целый ряд торговых предприятий, конторы которых расположены в Сити, испытывал трудности со сбытом скоропортящихся товаров.
А ещё, из общения с посёлками, из которых сюда подвозили провизию, материалы и оборудование у Стёпы складывалась картинка повального бегства аборигенов в места ранее необитаемые. В частности их переселенческая группа оказалась не первой и не единственной. Севернее, на западном побережье материка в глубокий залив Ястреба впадает река Жёлтая, так вот, по ней, оказывается, уже два года тому назад начали проникать вглубь материка аналогичные группы молодых аборигенов численностью около трёх десятков человек каждая. Некоторые из них добрались от западного побережья до восточных склонов Большого Хребта, где и основали поселения, к настоящему моментууже вполне благоустроенные. Именно из-за того, что путь туда по рекам и морю очень длинный, и принялись Ново-Плесецкие корабелы за разработку быстроходного мелкосидящего кораблика, способного выдержать переход по океану, а потом пробраться через несколько тысяч километров извилистых и мелководных речных русел.
Вот уж у кого действительно развёрнутая программа колонизации, так это у старожилов. А еще в сотне километров к северу на их же плато только что прибыла аналогичная команда. Такая же группа поднялась вверх по левому притоку Жёлтой, а затем также, как и они, вскарабкалась по склонам гор на противоположный край этого самого относительно ровного участка местности. Устраиваются сейчас в сотне примерно километров на северо-северо-запад от их стройки.
Итак, налицо массовое отселение молодняка со старых хорошо обустроенных ферм. И из города уехала заметная часть и без того немногочисленных представителей «коренного» народа, ранее обосновавшихся там.

* * *

Повариха Фаня дирижировала хозяйственной частью деятельности их маленького сообщества. Она ведь всегда в лагере и то, что в нём происходит у неё постоянно на виду. Стройку ведёт деда Кеша — единственный пожилой человек среди зелёной поросли, брызжущей неуёмной энергией и любопытством. Степану же досталось самое непредсказуемое — взаимоувязка и транспортные коммуникации. Через их едва оформившееся поселение струится ручеёк людей и грузов, становящийся всё полноводнее день ото дня.
То коптер Яги забросит мешанину разнокалиберных ящиков, то легкомоторный самолётик привезет в своём тесном грузовом отсеке пару-тройку детишек. По Чёрной подойдёт паром с полудюжиной коров. И, вроде людей в Стёпкином распоряжении много, но по большей части они недавние старшеклассники, не обученные действиям в этих опасных местах и даже невооружённые. Деллка всего-то часок-другой в день и выкраивает для занятий с ними, но это до обидного мало. Правда собрали ещё два грузовика, водителями которых работают Костян и Настёна, тоже перебравшиеся в эти места из окрестностей Большого Хребта. Вторыми членами экипажа у них теперь новички.
И всем этим надо руководить, избегая накладок, исправляя оплошности, стараясь ничего не упустить. Вот группа молодых семей следует через посёлок, у всех груднички. Правда, папы и мамы у них люди самостоятельные и продукты, из которых варят детские кашки, везут с собой. Но о коровьем молоке позаботиться надо заранее.
С грустью вспомнил своё недавнее диспетчерское прошлое. Как было просто действовать, когда круг решаемых проблем более-менее стабилен. Сел, призадумался. Интересные пироги получаются. С одной стороны он имеет достаточно подробный перечень решаемых задач, график их выполнения и постоянное поступление средств, которые для этого необходимы. То есть кто-то всё спланировал и организовал.
С другой стороны, эти первоначальные планы явно меняются на ходу, то есть переселение приходится проводить быстрее, чем первоначально рассчитывали. И ещё. Из него и здесь готовят управленца, то есть папенькино намерение воплощают другие люди. Уфф! С крепежом совсем худо дела обстоят. Считай, каждый гвоздь на счету. И кровельный материал задерживается.

* * *

Прибыла пятёрка парапланеристов. Одного из ребят Стёпа встречал у дяди Ляпы. Это охотники. Их задача улучшить обстановку вокруг посёлка, разобраться с тем, какая живность в этих краях обитает и кого тут следует опасаться в первую очередь. Парни несколько дней кружили над окрестностями, бродили по перелескам, лежали с биноклями в скрадках и снимали информацию со скрытых камер, что натыкали повсюду. А потом отчитались.
Оказывается, здесь живёт несколько прайдов мегакотиков, которые, собственно, и определяют положение дел на плато. Во-первых эти поджарые твари размером с дога охотно едят мелких грызунов, подстерегая их или выкапывая из нор. Мыши, крысы, суслики, кроты несут на себе бремя кормления этих созданий, от чего численность их ничтожна. То есть землерои в этих краях чувствуют себя вольготно и земля, пронизанная из ходами родит просто отлично — растения из неё прут, как на дрожжах.
Естественно, котикам приходится кушать и другую пищу, а, поскольку живут они стаями, то справляются практически с любой добычей или соперником, который тут же обретает статус продукта питания. Два обстоятельства обратили на себя внимание зоологов и охотников. Эти существа ни разу не были замечены в драках между собой или уличены в нападении на человека. Даже в период спаривания, когда от мява зовущей самки леденеет в жилах кровь, ни разу никто не видел, чтобы самцы проявляли признаки соперничества, хотя и собираются они большими группами на призыв соплеменницы, но в результате каждый получает своё.
Известно, что особенно большие потери в стаях происходят как раз в моменты нападения на крупных животных: гигантских кабанов, шкуру которых очень тяжело прокусить, фурий, серых амфиционов — то есть мегакотики ведут постоянную борьбу за неприкосновенность своих угодий и несут в ней заметные потери. Зато никогда не нападают на шерстистых носорогов, с которыми просто не в силах справиться потому, что прокусить их толстую шкуру не в состоянии. А за саблезубыми тиграми охотно доедают остатки добычи, хоть бы и тех же носорогов или буйволов.
Так вот, место, где сейчас основывается их посёление, «обслуживают» три прайда или стаи — пойди, пойми, как называть эти группы этих самых мегакотиков. То есть, вероятность нападения хищника в этих краях весьма невелика. Просто не следует лишний раз тревожить здешних хозяев, что, в общем-то, не трудно. Они весьма скрытны и осторожны, на глаза не лезут и пока, вроде, не безобразничают. Хотя, считаются тварями любопытными.

* * *

Наконец перекрыли второй этаж. Тридцать шесть спален сразу — это очень здорово. Постоянное население сразу оказалось неплохо устроено и немного жилья про запас осталось свободным. Пошло изготовление кроватей и шкафов, столов и лавок — наконец-то появились признаки комфорта.
А что было делать? Люди — не животные, для которых и хлев, и конюшню пришлось строить в первую очередь. Они разумные существа и могут потерпеть, понимая, что если не наладить как следует быт коров, то в борще не появится сметана, а если нет крепких стойл для лошадок, то брёвна придётся таскать самим.
Беглецы с ГОКа немного пообтёрлись, привыкли к порядкам а после лёгкого поста, устроенного Стёпкой самым ленивым, перестали демонстрировать неповторимость своих душевных свойств. Собственно, каждому, кто пытался выразить неудовольствие по поводу негуманного отношения к «венцам творения», то есть к ним, драгоценным, было четко указано на то, что их тут никто не держит.
Один засобирался было назад, так ему выдали припаса на дорогу и отправили с паромом, возвращающимся к устью Белой после разгрузки. Вот из этого устья парень и вернулся, встретив там таких же, как он, только не отважившихся на побег ребят, приехавших сюда по контракту. Провизию у него отобрали, а в ответ на возражения под глаз поставили синяк. Так что юноша явился обратно на судно и принял активное участие в погрузке на него листов кровельного пластика. Пересмотрел человек приоритеты.

* * *

Круглоголового мегакотёнка-подростка нашли возчики рядом с буртом турнепса. Уж очень жалобно, бедолага, мяукал. Как он умудрился сломать заднюю лапу, этого достоверно установить не удалось. Парни его аккуратненько подцепили двумя лопатами-контарками, и уложили поверх груза. Что интересно, лошадка восприняла нового пассажира без опаски, а вот люди его боялись, во всяком случае, протягивать руки туда, куда достают когти или зубы хищника, никто не решился. Не убедил никого беспомощный вид этого грозного существа. Поди, разбери, что у него на уме.
Врачиха намочила чем-то ватку и на ручке швабры подпихнула её под нос раненому. Тот пытался отвернуться, но, как лежал на боку, так с места и не стронулся. В конце концов, надышался паров остропахнущего снадобья и отрубился. Тогда только и переложили его на стол и занялись медицинским облуживанием. Пришлось не только лапу ремонтировать, но бок зашивать. А потом зверь некоторое время жил в деревянной клетке и выздоравливал. Вёл он себя спокойно, ел со всё возрастающим аппетитом и, поскольку никто не пытался просунуть руку сквозь прутья и погладить киску, то и эксцессов не происходило.
Врачиха иногда беспокоила пациента ручкой швабры, но без жестокости. Просто лёгкими тычками заставляла встать, чтобы осмотреть, хотя бы издалека. Пару раз котика усыпляли, чтобы сделать перевязку. Он уже не сильно шарахался от пахучей ватки, так что это получилось без особого труда, и не пришлось стрелять в него шприцем. В общем, выздоровело животное, и ушло, как только открыли дверцу клетки, привезённой к тому самому месту, где нашли его раненым. Утром дело было.
А вечером этот ещё не вполне взрослый пятнистый ужас сидел рядом с дверью медпункта на своей опустевшей клетке и молча ждал. Творожка. Ему каждый день давали, чтобы косточки лучше росли. Естественно, все обходили это место по дуге солидного радиуса и позвали, кого бы Вы думали? Конечно Степана. Он ведь нынче тут самый главный.

* * *

Впереди в паре метров сидит кот. Он ещё далеко не взрослый, но размером уже значительно превосходит обычную домашнюю кисоньку. Килограммов на десять, пожалуй, потянет. То есть, если такой бросится — будет очень больно. Но нападения, судя по всему, не планируется. Это существо не боится людей — привыкло оно к ним за время лечения. И ещё — не считает их пищей, что тоже неплохо. Так что не особенно сильно он рискует, приближаясь к дикому зверю с мисочкой творога.
Взгляд только у просителя нехороший. Пустой, ничего не выражающий. Холодный и безразличный. Вот, пожалуй, в чём причина неприятия этих животных другими людьми. Их начинают опасаться, едва увидят глаза. Грязно-рыжий, запылённый окрас с бесформенными, как на корове, пятнами более тёмного тона. Неказист этот зверь на взгляд эстета. Его круглая голова с относительно маленькими острыми кошачьими ушами, невыразительная морда. Несимпатичное это существо. Короткошерстное, нескладно-долговязое.
— Ты творога хочешь?
Хлопок веками.
— Ты меня слышишь?
Хлопок веками.
— Ты меня понимаешь?
Хлопок веками.
Поговорили.
Мисочку с творожком, в который повариха привычно накрошила зелени, Степан поставил прямо перед передними лапами «собеседника», и отошёл. Зря торопился, этому существу он ни капельки не интересен. Оно уже ест. Спокойно и неторопливо, поглядывая по сторонам и не смущаясь стечению публики, собравшейся поглазеть на происходящее — не так много интересного происходит в этих краях, так что люди подтянулись к месту событий. Можно разглядеть зубы — мелкие резцы и небольшие острые клыки, производящие неприятное впечатление.
Трапеза завершена. Котик вернулся на крышку своей клетки, улёгся и коротко сыто вздохнул. Здесь он намерен поспать. Отпад!
— Видите, какое дело, если мы этого кота не будем беспокоить, то и он не станет нас огорчать, — во взглядах зрителей нет единодушия. Никто не в восторге от того, что дикий зверь из дикого леса будет расхаживать сам по себе там, где они живут. Но лидер дал вводную, исполнить которую они способны. Как-то за последнее время обитатели этого посёлка привыкли выполнять Стёпины распоряжения.

Глава 24
Отголоски далёкой грозы

Интересным парнем оказался её Степашечка. Вот ведь началось у них всё как-то коряво — решил городской мальчик попользовать девчонку-деревенщину, за что Делла, честно говоря, до сих пор ему благодарна. Нравится ей как он это делает, а уж с тех пор как в их новом доме завершили строительство спален, так вообще, ждёт не дождётся каждой ночи. Хотя, если не концентрироваться на деле честном, то этот недавний юноша, пусть и не заматерел телесно, но мужчиной уже стал определённо. Его уважают и слушаются даже ершистые юнцы, сделавшие ноги из кампусов строителей, а девчата, такие же беглянки от цивилизации, кажется, готовы для него на… многое.
В общем, завидует она немножечко самой себе. Тем более что в результате многодневных поисков только что отыскала очень перспективную расщелину, обещающую оказаться лазом в поземную пустоту.
Плато, на котором они поселились, не идеальная равнина. Это пространство состоит из горизонтальных и слабонаклонных поверхностей, плоскости которых крайне редко пересекаются, а чаще всего сопрягаются обрывами, где обнажены пласты основных пород. Всё это, конечно, обрушено эрозией, затянуто почвой и заросло травой и кустарником. Следы сейсмических катастроф тоже можно приметить, кружа над этим сложным ландшафтом на параплане. Ну так вот, именно этим она и занималась последние дни, пытаясь определиться с местом для будущей ростовой. И приметила на одном из склонов изрядный провал, ведущий, как ей показалось, наклонно вниз. Завтра отправится туда с соответствующим снаряжением и попросит мужа составить ей компанию.

* * *

Пикник удался далеко не с первого раза. Сначала выяснилось, что этот недотёпа так и не выучился пользоваться мотопарапланом, а его любимый коптер остался в Ново-Плесецке. Добираться до заинтересовавшего её места на своих двоих не хотелось, а проехать туда никак не выходит. Лошадям не вскарабкаться по тем косогорам. Так что за пару вечеров научила Стёпушку полётам под куполом, а уже потом они и отправились исследовать пещеру.
Долетели без приключений. Сесть тоже удалось достаточно близко от провала, зато прилаживание лебёдки заняло массу времени. Чтобы надёжно её закрепить пришлось городить пирамиду из крупных камней, которые ещё надо было отыскать и закатить в нужное место. И только после этого, зацепившись тросиком за подвесную систему парапланной сбруи, Степан уехал вниз. Вернее, ушел ногами по почти вертикальной стене, естественно, вися на тросе, который Делла стравливала. Едва скрылся за выступом, дал команду остановить спуск, а потом попросил его вытащить.
— Дно завалено глыбами, стены имеют обратный уклон, а сами они и свод все в трещинах, — отчитался он об увиденном.
Делла тоже спустилась неглубоко — действительно, картина не радует. В случае даже умеренного землетрясения место это угрожает обвалом. Неудача.
Прямо тут неподалеку от провала устроились, чтобы перекусить. Едва разложили на чистой тряпице нехитрую снедь, откуда ни возьмись Котик. Тот самый, что лечился у них и до сих пор захаживает подкрепиться творожком. Он и сейчас не против составить компанию едокам. Подошёл, сел, обвил своим хвостом лапки и смотрит прямо в жующие рты. Вот незадача! Творожка-то они с собой не прихватили.
А ничего страшного. Сыр гость тоже считает съедобным продуктом, и холодная котлета его устроила. Подавать ему еду с рук Степан не отважился — уж очень зубки у этой твари выглядят острыми, но и с камушка гость незваный всё съел отлично.
Засобирались. Нет, не обратно возвращаться, а полетать по окрестностям, посмотреть, нет ли тут на склонах ещё каких-нибудь естественных укрытий. Котик отошел в сторонку и снова уселся на этот раз спиной к ребятам и повернул голову в их сторону. Вот тут-то Делла и насторожилась. Поза уж очень выразительная. «Где вы там копаетесь, я ведь жду» — вот как можно понять эту неподвижную пантомиму. Показала глазами мужу — тот поскрёб затылок, да и пошли они на этот молчаливый зов.
Хвостатый проводник действительно вёл их сначала вдоль склона, а потом к берегу широкого ручья и дальше вниз по течению. Спокойным шагом шел и даже не оглядывался, оставаясь впереди шагов на пять. Километров десять отмахали по относительно ровному месту, то через рощицы, то через луга, а потом ручей нырнул вниз с обрыва, превратившись в водопад.
— Грабен, — выдохнула девушка. — Примерно на полсотни метров просела поверхность, а ведь с воздуха это, считай и не видно. Смотри, как кроны деревьев сплелись, словно и нет здесь никакого углубления.
— Да необычное местечко, — Стёпка уже положил руку ей на плечо и даже полуобнял. — Обновим?
— Отличная мысль, — знает Делла вожделения этого сластолюбца и полагает, что это хорошо. — Только несвоевременная. Как-то мне будет неуютно при свидетеле.
Действительно, Котик сидит, повернувшись к ним, и смотрит, как обычно, не мигая.
— Интересно, а мы весь сыр съели? Надо бы вознаградить парнишку, он же старался, — поняв, что для реализации своего плана необходимо избавиться от свидетеля, муж уже роется в кармане сумки. — Вот, есть немного, — и отличный кусок лакомства ложится на прибрежную гальку.

* * *

Когда провожатый подкрепился и оставил их наедине, заниматься любовью ребята не стали. С уходом зверя пришло понимание того, что они находятся не дома, а на дикой местности, а теперь, когда нельзя полагаться на слух и чутьё животного, следует опасаться нападения с любого направления, как это, собственно, и водится у них.
— Так будем спускаться? — Стёпа, конечно, огорчился, но о цели их путешествия не забыл.
— Нет, пожалуй. Просто долина меня не интересует, я ведь пещеру ищу, то есть такое место, которое и сверху укрыто. А это всего-навсего яма. Большая, красивая, замечательная, можно сказать, но совсем не та, что нам нужна.
— Жаль. Котик так старался помочь! И знаешь, я бы всё-таки изучил повнимательнее столь неожиданное предложение. Очень уж гордым выглядел пятнистый. Ведь сообразил, что мы ищем большое укрытие и показал, где можно отлично спрятаться от взора из поднебесья. Интересно, каким образом в мозгу животного могло возникнуть понимание такой категории, как маскировка от наблюдения с воздуха? Ты ведь много знаешь о животных, лапуля!
— Крупные орлы способны утаскивать детёнышей, поэтому многие животные оберегают свой молодняк от птиц. Так что он мог подумать, будто нам требуется убежище для потомства, — Делла стоит плечом к плечу со своим благоверным, однако лицом в другую сторону, чтобы не было вокруг ненаблюдаемых мест.
— Кстати, на счёт потомства. Есть у меня перспектива стать папиком? А то, понимаешь, стараюсь, стараюсь…
— Потерпи немного. Пока эта буча вокруг ГОКа не утихнет, погодим с размножением. Аборигенки-то вообще уже третий год не рожают, как только почуяли наши аналитики, что тут неладное затеялось, так и перестали. Почти все. Те с грудничками, что проезжали, или залетели по небрежности, или недавно с нами, не привыкли ещё к некоторым особенностям здешнего бытия. А теперь и сами они не бойцы, и ещё их самих с чадами оберегать надо. Нет уж, не время нынче ляльку заводить.
— Не бойцы, говоришь? А те, что бойцы, они против кого? — вот и проговорилась маленькая, так что пускай всё до конца объяснит.
— Понимаешь, Стёпа, государство не так уж сильно утруждает себя заботами о населении планеты. Оно бы и ладно, не маленькие чай, обойдёмся, да только беспокойства от него нам перепадает многовато. Если бы только налоги платить, то и фиг с ними, а то ведь наустанавливали порядков, что на каждый чих нужно спрашивать разрешения. Попробуй-ка нынче зарегистрировать право собственности на домик, что сам построил! Или получи разрешение на реализацию урожая со своего огорода хотя бы в ближайшем посёлке! Да куда ни ткни, всюду нужна лицензия, а за неё тебя сперва помотают по коридорам, а потом обдерут как липку. Одному за правильное оформление заплати, а другой, если взятку не дашь, доходчиво объяснит тебе, почему не может быть тебе полезен. Яге вон такую арендную плату выкатили за землю, на которой её склады расположены, что она просто была вынуждена оттуда убраться, так пакгаузы сразу снесли и уже строят что-то.
Даже Юрик не сумел ей помочь. Такое впечатление, что какая-то ненасытная свора, облечённая самыми высокими полномочиями, получила планету в кормление и сосёт из неё по максимуму. Ты историю с тэрником знаешь?
— Это ягода, из которой давят тонизирующий сок. Дорогой он, но вкусный. А что там за история? Ведь остров Тэра, где он растёт — государственный заповедник. Там всё под контролем, — интересно, Стёпка прикидывается тупым, или действительно ничего не понимает?
— Контроль государственный, а разрешение на сбор ягод дано определённой фирме, принадлежащей человеку, который Представителю Президента далеко не чужой. Аборигены же, которые эту ягоду отыскали и всё про неё узнали, могут гордиться осознанием того, что ходят по одной земле с человеком, лишившим их столь полезного укрепляющего и, отчасти, целебного средства, — конечно, всей правды Делла мужу не сказала.
— Так вы что, хотите отделиться от государства?
— Не получится этого, так что никто ничего подобного не хочет. Нам бы пока спрятаться от него подальше, а то, если на ГОКе начнётся бунт и прибудут войска для его усмирения, то под горячую руку перепасть может любому. В общем, юридически выходить из страны нам никак нельзя, зато очень желательно оказаться вне поля зрения чиновников и как можно меньше иметь дел с властями. Мы и раньше старались держаться не на виду, а сейчас вообще пытаемся людей убрать с глаз долой подальше от недремлющего ока властей предержащих.
— Ладно, но этот горст всё-таки осмотрим, а потом я тебе кое-что расскажу. Пошли, приладим лебёдку. Вон там место удобное для спуска, — вот ведь далась её упёртому мужику эта большущая яма. Третий раз зовёт спуститься в неё, хотя она же ему ясно сказала, что ищет пещеру, а не долину. Ну да ладно, до темноты ещё есть время, а посмотреть на это оригинальное творение природы она не против. Там действительно может быть необычно.

* * *

Необычно и было. Почти ровная поверхность покрытая чахлой редкой травой и не слишком плотными мхами была уставлена редкими могучими колоннами стволов исполинских деревьев. Их развесистые кроны сплетались высоко над головами и, если не задрать голову вверх, в поле зрения не попадали, зато давали плотную сплошную тень. Не сумрак, а ровное неяркое освещение создавалось в этом огромном пространстве похожем на внутреннее помещение исполинского здания. Впечатление усиливало отсутствие ветра между огромных каменных стен, но какое-то движение атмосферы всё-таки ощущалось. Воздух сюда как-то проникал и циркулировал, не застаиваясь.
Обратило на себя внимание озеро — прямая полоса глубокой воды. С одной стороны в него впадал тот самый ручей, вдоль которого они пришли в сопровождении котика, а другой конец этого водоема уходил в расщелину в стене. Ширина этого ущелья совпадала с шириной акватории и составляла, на глаз, метров сорок-пятьдесят. Ребята, конечно, искупались и убедились, что, во-первых, вода холодная. Во-вторых, до дна здесь повсюду не меньше, чем три человеческих роста, а в-третьих, разглядеть того края расщелины, что уводила вглубь скального массива, им не удалось. Уходила она куда-то очень далеко и плавно загибалась вправо, то есть далее километра ничего не разглядишь. Течение на выход здесь наблюдалось очень медленное, едва приметное.
— Знаешь, Деллочка, а ведь эта яма, как ты её презрительно именуешь, очень неплохое место для организации крупного промышленного предприятия, — вот ведь ожидала она от него, чего-нибудь в этом роде. Не просто так он так уговаривал её сюда спуститься!
— Чтобы укрыться от дождя потребуется возвести крышу, то есть вырубить часть деревьев, дабы освободить место для фундамента здания. И тогда со спутников всё станет прекрасно видно. И приедет чиновник с полномочиями, проверяющий с требованиями и ревизор с проверкой.
— Полотнища ткани, если их растянуть между деревьев, отлично отведут упавшую сверху воду туда, куда направишь скат. Стены не требуются, потому что защищаться от ветра не нужно, а температуры тут круглый год одни и те же плюс-минус три градуса.
— Точно, — до Деллы дошел замысел Степана. — А для помещения со стабильной температурой просто поставим шатёр. Ух и поляна тогда получается!
— Не спеши радоваться. Понимаешь, чтобы сделать прорыв в производстве нужных людям машин и механизмов, разработчиков и производственников надо собрать вместе. Ведь обмен посланиями через сеть не даст того эффекта, как живое общение. Да и оборудования на планете не так много, и если детали перевозить с места на место, чтобы в одной мастерской сварить, а в другой просверлить, то любая работа превращается в источник никому не нужных хлопот, — мужу приятно, что его поняли.
— Так ты что, хочешь сюда стащить всё производственное оборудование и устроить один большой завод? Ну, не знаю. Это то же самое, что сложить все яйца в одну корзину. Может быть пронесёт. А если нет — то Представитель Президента быстро отыщет способ получать от деятельности этого производства устойчивую высокую прибыль. Или найдёт причину запретить в этом месте любую деятельность, кроме природоохранной. Понимаешь, до сих пор, кроме острова Тэра с его замечательными ягодами, ничего привлекательного в плане присвоения в распоряжении нашего сообщества просто не было. А как только мы создадим завод… — Делла замолчала. Интересно, вот ведь уроженка Земли, а уже считает себя местной жительницей. Почему так? Наверное, это из-за постоянной занятости очень интересными делами. А может быть из-за того, что вместе с самостоятельностью к ней пришло чувство защищённости? И даже Стёпушку она уже воспринимает как часть своей жизни? Ей хорошо тут, и даже хлопоты, выпавшие на её долю, радуют, заставляют напрягать мозги и приводят к пониманию своей нужности.
А что это там, на краю зрительного восприятия?
Два силуэта, большой и маленький появились из-за неохватного ствола расположенного в отдалении дерева. Котика легко узнать по чуть заметной хромоте — он всё ещё инстинктивно оберегает недавно сросшуюся лапу. Но рядом с ним идёт крупный, более чем двухметровый саблезубый тигр. Вот незадача! Ходит же поверье, будто мегакотики этих зверей «наводят» на крупную добычу, а потом доедают остатки от пира. Вот сейчас их и привели на заклание, словно обед с доставкой на дом.
Саблезубый остановился метрах в сорока от людей, долго смотрел на них немигающим взглядом, повернулся и упругой походкой двинулся вправо. Перепрыгнув через ручей, он подошёл к стене грабена и сяжисто рванул вверх по крутому склону, перепрыгивая с выступа на выступ. Уже через минуту этот кошмар скрылся за кромкой, а их знакомец отправился следом, совершая длинные грациозные прыжки.
Опустили ружья, переглянулись.
— Как ты думаешь, что это было? — Стёпка бледный, весь дрожит. Наверное, и она выглядит не лучше.
— Видимо, нас представили здешнему квартиранту не в качестве еды, а как-то иначе, — Делла уже прижалась к его груди и теперь они дрожат совместно, но несинхронно. — Это был самец. Вообще-то эти животные — одиночки. То есть общаются с самками только в период спаривания, а остальное время странствуют. Среди них не замечали привязанности к одному месту или привычки устраивать себе логово. Я не уверена, что моя двадцать четвёрка положила бы этого монстра.
— Да. Пора и тебе обзаводиться десяткой.
— Среди нас очень много новичков. Не хватает на всех добрых ружей.
Вздохнули.

* * *

В отличие от кошачьих люди выбрались наверх с использованием лебёдки, благо управлять ею можно было дистанционно, снизу. Потом с открытого места взлетели на парапланах и отправились в посёлок. С удивлением поняли, что они, оказывается, очень сильно спустились под гору — им пришлось всю дорогу возвращаться с набором высоты. В душе у Деллы заворочался червячок сомнения? Надежды? Подозрения? Она не поняла чего, но назавтра они с мужем снова отправились в грабен, прихватив с собой надувнушку и лодочный моторчик.

* * *

Специально осматривать всё пространство грабена на предмет наличия здесь саблезубого соседа они не стали. Просто держались начеку, ни на секунду не ослабляя внимания, пока не отчалили. Только когда лодка оказалась в стиснутой каменными стенами узости ущелья, позволили себе сконцентрировать внимание на маршруте. А то ведь недолго и в водопад влететь. Хотя более чем скромное течение на такую опасность и не указывает, но с горами шутки плохи.
Стены становились всё ниже и ниже, и примерно через час почти прямое ущелье, сквозь которое они плыли, кончилось заросшей лесом равниной. Теперь над руслом нависали кроны растущих на берегах огромных деревьев, близких родственников тех, что высились в грабене. Делла прибавила оборотов, и лодочка побежала быстрее. Проделав в сумме километров пятьдесят, ребята выбрались в русло большой реки. Судя по показаниям датчика позиционирования, это Чёрная примерно в пяти километрах ниже того места, где они выгружались с океанской яхты.
Ай да Стёпушка! Вот у кого действительно нюх на всякие замечательности! Это же он нашёл идеальное место для верфи. Дела просто в восторге.

Глава 25
Грабен и его обитатели

Размышления о нюхе благоверного навели Деллу на нескромные мысли. Он ведь в своё время и на неё сделал настоящую охотничью стойку, то есть почуял в ней реальное сокровище. Приятно. Вообще-то считается, что женщина любит ушами, но её немного приучали анализировать, так что любить анализом она тоже не против. Тем более, этот засранец объясняется ей в любви преимущественно руками. И если попытается при этом хоть что-то сказать ей о своих чувствах, она заподозрит неладное.
А забота о верфи сейчас имеет для их сообщества немаловажное значение. В Ново-Плесецке стало неспокойно. Повышение цен на продукты питания вызвало требования о повышении заработной платы и, как следствие, привело к повышению затрат на всех производствах или предприятиях, оказывающих услуги. Разрушился баланс в семейных бюджетах и многие торговые предприятия непродовольственного назначения терпят убытки — у них стали меньше покупать.
В южных районах, в первую очередь среди нефтепромысловых рабочих начались волнения, и цены на топливо поползли вверх. Инфляция перешла в стадию самоподдерживающегося процесса. А в лагерях рабочих на ГОКе уже звучат откровенные призывы к физическому уничтожению администрации, разгрому провиантских складов и… дальнейшей программы у недовольных нет. Молодёжь и детвора из старых селений их общности уже перебралась в новые посёлки, рассеявшись, насколько можно. Часть этих ферм, конечно, нетрудно обнаружить со спутников, но многие прячутся под сенью лесов или в горных теснинах и, как правило, хранят радиомолчание, обходясь связью по переписке.
А кое-где откровенно построены ложные объекты, в то время как люди поселились в землянках или бунгало, сокрытых под деревьями. Это зависит от того, кто ставил новосёлам задачу, потому что, хотя и не доверяют они центральной власти, но степень этого недоверия у каждого своя. Есть и такие, кто опасается открытого геноцида. И если кто и полагает такую предусмотрительность паранойей, то насмешек это не вызывает. Не принято такое в их сообществе.
Погреба, во всяком случае, имеются во всех жилых домах, где грунты это позволяют. Ну да не о бегстве аборигенов в глушь речь идёт, а о том, что в столице планеты обстановка сейчас весьма напряжённая, что заставляет корабелов оттягивать закладку уже спроектированного судна. Даже приготовленный для него лес так и хранится под навесами лесопилки, расположенной в низовьях Белой. Слишком зыбко всё стало. Непонятно, чем закончится безобразие, учинённое Ассамблеей Коренного Населения Прерии из самых лучших побуждений — это ведь она ввела налог с продаж для пополнения местного бюджета.
Беспокойство вызывает то обстоятельство, что представители центральной власти, делегированные сюда с Земли — Аппарат Представителя Президента — запросто могут ввести на планету Внутренние Войска, если произойдут не то, что вооруженные выступления, а просто беспорядки, сопровождающиеся погромами.
Есть подозрения, что обе стороны — местная и центральная власти — готовятся к каким-то действиям, и честным людям лучше держаться подальше от места грядущих событий.

* * *

Была надежда, что осматривать грабен приедет дядя Ляпа. Во всяком случае, именно он работал с Деллой на Полигоне в период, когда там налаживалось производство десяток и аккумуляторов. Тогда она, было, подумала, что связи и опыт — то, чего обычно не хватает всем молодым людям — их-то он и пытался восполнить при организации сложного процесса, помогая юной изобретательнице. Наверняка и сейчас он возьмёт шефство над Деллой и Стёпой.
А вот и нет. На коптере вместе с Ягой прибыло сразу пятеро мужчин из числа работников верфи, причём двое — с семьями. Сели они не у нового только что возведённого посёлка на горном плато, а на равнине рядом с пристанью в верховьях Чёрной, чтобы дойти до места по воде на одном из паромов. А ребята прибыли туда же на мотопарапланах. Погрузились в плавучую будку, да и пошли средним ходом по узкому и почти прямому руслу, укрытому кронами могучих деревьев.
Рассматривая вновьприбывших, Делла с удивлением поняла, что все они — горожане. То есть манера поведения выдаёт людей, не привыкших жить с оглядкой на каждый шорох.
— Ольга Петровна! А ведь это не наши люди, — вдруг высказал своё мнение Стёпа. Вот и он приметил, что почти все пассажиры — новички в диких местах. Даже наличие у взрослых новых ружей, которые они ни на мгновение не выпускают из рук, никого не введёт в заблуждение. — Им охрана нужна.
— Вот этим вы с Деллкой и позанимаетесь. Безопасностью, бытом, связью и доставкой сюда всего необходимого. — Яга смотрит заинтересованно, словно ждёт чего-то. А Степку охватывает давно не посещавшее его чувство возмущения. Он — отлично зарекомендовавший себя руководитель, изобретатель прекрасного ружья, поставленного на серийное производство, и весьма популярного к тому же, низводится в ранг прислуги!
Спокойно делаем десять вдохов и столько же выдохов, благо торопиться некуда. Итак, его заботам поручено одиннадцать совершенно неприспособленных к здешней жизни человек. Это доверие. Будущие оберегаемые настолько нужны сейчас и здесь, что их доставила сама Яга, да ещё и сопровождает до места. То есть к нему, Степану, проявлено уважение. Вот так, если подумать мозгами а не тестостероном.
А супруга встревожена и ждёт его реакции. Ну да, он ведь — городской мальчик.
— Хорошо, Ольга Петровна. Я сейчас поминальник составлю для Фани, а Вы, когда к коптеру вернётесь, оставите кому-нибудь на пристани, чтобы передали с грузовиком, — это он не только подтверждает принятие распоряжения к исполнению, но и декларирует сдачу дел по управлению посёлком. — Делл! Прошерсти пока, чего тут на эту лайбу навьючили, а я бумагу почернилю.
Ответный кивок показал, что супруга признала в нём лидера.

* * *

Разгрузкой парома, однако, руководила Делла. Она успела изучить собранное для обустройства на новом месте имущество, пока её любезный составлял перечень незавершённых работ для своей восприемницы. Так или иначе, их семейство снова меняло место дислокации. Сам Степан в качестве грузчика оказался вполне состоятельным, а потом пошли бытовые хлопоты.
Несколько полотнищ, заранее обшитых и снабжённых петлями на кромках, растянули между деревьями ниже крон. Складные лестницы достаточной длины, рымы с саморежущим штырём — этакие специализированные варианты глухарей — и тонкие неэластичные тросы — всё это оказалось кем-то заботливо приготовлено как раз применительно к условиям места, где они располагались. Вот тут-то у Степана и окрепла уверенность в том, что с виду рыхлое, аморфное бытие аборигенов на самом деле кем-то предусмотрительно направляется. То есть внешне отсутствующие органы власти на самом деле существуют и постоянно функционируют.
Расспрашивать об этом жену он не стал. Она также молода, как и он. Наверняка примечает кое-что, умница ведь. Но вряд ли полностью в курсе вопроса. А вот Ольга Петровна — другое дело. Скорее всего, она не только знает, но и участвует во всём этом самым непосредственным образом.
Вечером, за ужином, когда за длинным столом, устроенным из привезённых с собой пиломатериалов, вся их новая группа собралась вместе, очень похожий вопрос задал один из горожан:
— Скажите, Яга, каким образом устроена структура власти в том сообществе, к которому мы в силу сложившихся обстоятельств вынуждены присоединиться?
— Хорошо спросили, — женщина отложила ложку. — Начнём, пожалуй, снизу. Вашей группой руководят Стёпа и Делла. Кто из них главнее, не знают даже они сами, поскольку супруги. То есть, в общем случае к кому из них обращаться — для вас безразлично. Результат будет один и тот же. Парочка слётанная. Они здесь и закон, и снабжение и власть и всё остальное.
Если же им не удастся с чем-то справиться без посторонней помощи, то обратятся они или к соседям — есть поблизости посёлки — или в Черное. Это посёлок ниже по реке как раз на границе гор и равнины. Его старшина Никифор Кульков обязательно затруднение разрулит. Так уж получилось, что мы сейчас вынуждены пользоваться преимущественно старинной почтовой связью, чтобы активность в эфире нас не выдавала, вот и пришлось организовывать территориальный узел управления, чтобы сообщения доходили до получателей скорее. А вот оттуда, из Чёрного, уже обычный канал связи работает, потому, что местонахождение этого посёлка властям известно давно. Так что именно в этом селе и образовалось что-то вроде центра координации, где, собственно и принимаются решения по материально-техническому обеспечению групп, которые осваивают юго-восточную часть плато. То есть, в основном, собирают заявки и придумывают, как их выполнить.
— Интересно, а кто составил заявку на обеспечение нашего выезда сюда. Ведь я ожидал обычной в таких случаях бестолковщины, кучи лишнего барахла и нехватки половины необходимых нам предметов, — спрашивающий мужчина уже в возрасте, так что, думается Степану, станет допытываться до всего, что вызвало у него недоумение, то есть приятно удивило.
— Делла составила. Она осматривала это место со Степаном и в общих чертах ребята прикинули, что здесь и как требуется. А поскольку она недавно руководила одним довольно сложным производством на этапе его развёртывания, то представление о материальных возможностях нашего сообщества ещё свежи в её памяти, — чувствуется, что Яга неспроста отвечает так обстоятельно. — Поэтому и полотнища тентов были приготовлены нужных размеров, и способ их крепления продуман. Сетки прихвачены, те, что развешены по окружности вокруг бивака, биотуалет, кухонная утварь.
— Вы хотите сказать, что эта юная девушка не в первый раз организовывает стройку и запуск промышленного предприятия? — в голосе спрашивающего не слышится ни недоверия, ни удивления. Заинтересованность, пожалуй, чувствуется.
— Да. А этот молодой мужчина, — взмах ресниц в сторону Степана, — руководил коллективами, выполняющими сложные комплексы неоднородных действий. Кроме того, ваши пестуны ещё и в области техники отметились изобретениями, плоды которых мы тиражируем. Нам ведь от будущей верфи нужны суда, причём, как можно скорее. Не стану утверждать, что в обеспечители этого проекта назначены лучшие наши люди, у нас просто нет других, поэтому применение превосходной степени может оказаться необоснованным, но оба они — ответственные и инициативные люди.
— Сударыня! Вы неоднократно употребили слова «Наши» и «Нас», что предполагает наличие некоторой общности. Но ведь вы имели ввиду не всё негородское население планеты, представителей которого принято называть местными или аборигенами.
— Не всё. Если не считать населения Ново-Плесецка и той толпы, что навезли с Земли на ГОК, то на Прерии проживает около сорока тысяч человек. Из них около семи тысяч мы полагаем своими, но отдельного названия для этой группы не применяем, чтобы не возникало предпосылок для противопоставления их кому бы то ни было. Понимаете — конфронтация со всем остальным миром для столь малочисленного коллектива может оказаться гибельной, особенно, учитывая современные достижения информационных технологий. То есть, как только хоть кто-то из нас будет заподозрен в принадлежности к нелояльной властям группе, ситуация сразу станет тревожной.
— А в чём заключается это столь тщательно скрываемое ото всех отличие?
— Не стану отвечать на этот вопрос, — Яга, как всегда прямолинейна. — Те, кто в силу разных причин имеет с нами дело, нередко вливаются в наши ряды, ощутив душевную близость или инстинктивное стремление, а может быть, просто привыкнув вести себя так же, как и все остальные, или копируя понравившееся поведение. Кому-то удаётся понять всё умом, но они редко касаются этой темы, потому что даже супруги, прожившие вместе многие годы, частенько расходятся в мелких деталях, если вдруг об этом заговорят. И это хорошо, потому что даже сам факт наличия разницы нам крайне выгодно скрывать. Пока мы неотличимы от остальных, нас как будто бы и нет. Властям не с кем бороться.

* * *

На следующий день в грабен пришли сразу два парома. На одном прибыли шатры и палатки, чтобы поставив их хоть как-то разгородить пространство на привычные для человеческого восприятия участки и зоны, как бы присваивая тем или иным площадям некое определённое назначение. А еще ящики с крепежом, маленькие, но тяжёлые. Второй транспорт привёз доски и брусья. И начались работы.
Делла с интересом и даже некоторой тревогой посматривала на Степана. Хоть и верит она в него, но волнуется, потому что понимает — сейчас у мужа неспокойно внутри от запутанного клубка вопросов, которые в своё время мучили и её. Он сейчас пытается понять мир, который уже принял и одобрил. При возвращении к городской жизни даже испытает шок, настолько ненормальной покажутся ему ценности, к которым стремится почти всё остальное человечество. Сначала разочаруется в людях, потом примет их такими как есть и заскучает. И произойдёт это независимо от того, поймет ли он разумом, отчего так происходит. Но хочется, чтобы понял. Тогда ему легче станет разобраться и в себе самом, и во всех остальных.
А пока он занят на строительстве шлюза. Внешне это деревянный щит, отсекающий дальнее от выходного ущелья окончание озера от остальной акватории. Есть мысль осушить это пространство и на обнажившемся дне построить судно, а потом запустить туда воду, чтобы корпус всплыл. Тогда можно будет перевести его вперёд для окончательной достройки, чтобы на освободившихся опорах можно было заложить следующий корабль. Это место она приметила ещё при первом их визите сюда, поэтому, когда выяснилось, что выход из укрытой кронами деревьев долины проходим для судов с умеренной осадкой, мысль о постройке здесь верфи показалась ей просто великолепной. Нечасто природа делает людям такие подарки.
А пока ведутся работы со столбами, на которые обопрутся будущие ворота, производится приёмка леса для первого их детища. Все эти брусья и доски отлично просушены, пропитаны чем положено, и снова просушены. Их везут с лесопилки из устья Чёрной. Поступают из кузниц скрепы и саморезы, болты, уголки, скобы и фигурные накладки. Собственно с грузопотоком работает в основном Степан, а она хлопочет о прибывающих сюда людях. Немало работников судоремонтного завода решило покинуть город, где нынче стало неуютно. И они понемногу переезжают в дикий край, где не так тревожно и нет перебоев с продуктами. В основном это кадровые работники с семьями. Так что в грабене теперь шумно — детвора постоянно ищет себе занятий, а поскольку визоры у всех изъяты, то «зависнуть» в сети никто не может.
Вот и крутятся Стёпа с Деллой как белка в колесе. Нужен садик для малышей — трудостраиваются матери семейств. Надо готовиться к открытию школы, и для преподавания в ней необходимо подобрать тоже женщин из числа приехавших. Их мирок всё-таки довольно замкнут — окрестности не изобилуют населёнными пунктами. Тот факт, что среди приехавших оказалась акушерка с подготовкой на уровне фельдшера, это просто подарок судьбы. Старших детей, чтобы не начали от безделья творить глупости, необходимо занять на верфи, что не нравится их родителям. Так что спать ребята ложатся с опухшими от разговоров языками и о том, что они супруги вспоминают редко.

* * *

Ночную тишину разорвал звериный рык. Несясь в направлении источника этого звука, Делла не могла избавиться от ощущения, что воспринимается он неправильно. Не грозно, не гневно, а как-то, то ли обиженно, то ли удивлённо. Свет луны, сдержанный плотной листвой, только уплотняет ночной мрак, и разглядеть что-либо без фонарей практически невозможно. Стёпка, топающий рядом, тащит яркий светильник с рефлектором, поэтому на расстоянии в пару десятков метров передняя полусфера неплохо освещена.
Вот. Бесформенный ком шевелится на земле. Большой, массивный зверь испытывает затруднения с подвижностью: три лапы его прижаты к телу, а четвёртая ограничена в амплитуде движений, словно спутана. Ха! Саблезубый тигр замотался в сеть. Тонкие синтетические нити почти неразличимы, поскольку их тёмный тон сливается со шкурой пленника, но прочность у них достаточна, чтобы выдерживать отчаянные рывки попавшегося хищника.
Если бы не воспоминание о сцене, которую они со Стёпаном наблюдали в момент своего первого визита в этот грабен, Делла давно бы уже выстрелила в беспомощного зверя, но та давняя немая сцена всплыла перед её глазами, и она промедлила. Ей запомнился равнодушный холодный взгляд этих жёлтых глаз, смотрящих на неё сейчас с каким-то тоскливым выражением. Степан же вообще повесил свою десятку на плечо, достал нож и о чём-то задумался.
Они в паре десятков метров от стены грабена. В поле их зрения находятся подсвеченные фонарём две толстые колонны могучих древесных стволов, между которыми и была натянута эта сеть, прекрасно выполнившая своё предназначение — она не только предупредила людей о проникновении опасного хищника в область их обитания, но даже обезвредила его. Еще видна изрядная груда камней, нападавших сверху с каменной стены и слежавшихся бесформенной грудой прямо под кручей. Землетрясения отвалили от истерзанной эрозией поверхности обрыва плохо державшиеся выступы и… ха! Скорее всего, у тигры тут лёжка. А люди в этот конец провала не ходят. Или ходят крайне редко, случайно, может и забредал сюда кто-нибудь ненадолго. Собрать сухие сучья, упавшие сверху, или, скажем, эту самую сеть развесить. Больше делать тут решительно нечего.
Так что отдыхающего в перерывах между выходами на охоту хищника никто не тревожил. Да и биологи не раз отмечали, что поблизости от мест, где спят, эти крупные саблезубые обычно не охотятся, видимо, для того, чтобы падальщики, частенько дерущиеся между собой из-за остатков их царственного пира, их не беспокоили.
Нормально! А Стёпка уже успокоил сбежавшихся вслед за ними мужчин и даже послал кого-то помоложе на верфь. Точно, вон парень торопливо возвращается с рейкой в руках, тут ведь, в их долине, всё недалеко. К ней-то, к этой деревянной жёрдочке муженёк её и привязывает нож. Интересно, что это он затеял? Нет, знала она, что мыслит это непредсказуемое существо дружественного пола нестандартно, однако освобождать такого могучего зверя в момент, когда он явно раздражён, это слишком необычно! Тем не менее, она ведь сейчас должна ему подыграть. Яга чётко её проинструктировала, что если мужик попёр к какой-то цели, мешать ему можно только, если на все сто уверена в глобальных негативных последствиях начатого мероприятия, в других же случаях любимому человеку следует помочь и подстраховать его.
Расставила подоспевших мужчин дугой так чтобы направление от пленённого саблезуба к стене оставалось свободным, проинструктировала их, и пятнышки лазерных прицелов заплясали на полосатой шкуре пленника, старательно избегая головы. Если тварь взбунтуется и попытается цапнут её милого — десяток жаканов мигом растерзают тело зверя в клочья.
Мифриловое лезвие уверенно справляется с ячеями сети, перерезая их по одному. Вот недопритянутая лапа обрела свободу и Стёпа отодвинулся. Тигра пытается сорвать с себя оставшиеся части пут, пользуясь тем, что одна конечность начала двигаться. Катается, словно пустое ведро по дну трясущейся на ухабах брички. Все немного отпрянули, чтобы не попасть под раздачу, но комья земли, взрытой огромными когтями, летят во все стороны и кто-то уже протирает глаза. Ничего страшного, надо немного подождать.
Ага! Не получается освободиться. Затихла зверюга. Снова лезвие на длинной рейке тянется к вздрагивающему полосатому мешку и последовательно вдоль левого бока рассекает прочные нити. Видно, как перекатывающиеся под шкурой мышцы волнуют покрытую короткой шерстью поверхность, словно проверяя, свободно ли место, по которому только что скользнул металл. Кажется, эта тварь начала взаимодействовать с клинком, правда, пока пассивно. Не дёргается. А вот рванулся, но упал, не успев вскочить. Подсечка сразу на три лапы — это выглядит смешно. Народ зафыркал, а Степан опять отпрянул, отдёрнув острый клинок от полосатого бока
Опять режет, на этот раз около шеи и головы. Ох и пасть! И клыки — кинжалы. Делла второй рейкой, в конец которой захлёстан гвоздь, словно крючком оттягивает шнуры, чтобы их было удобней перерезать.
Всё! Осткакиваем! Хищник опять рвётся, вцепляясь зубами в жгут, образовавшийся между лап. Отчаянная борьба, но, кажется, дело стало только хуже. Голова теперь никак не хочет отойти от живота. Пленник скрючен и… замер. Ждёт помощи? Возможно.
Нет, это надо же было столько на себя намотать! Длинная палка отнюдь не невесома, а в Делле нет и полусотни килограммов веса. Она начинает ошибаться, время от времени причиняя тигре чувствительные уколы концом своего крючка. А Стёпка всё режет и режет. Неподатливо это волокно. Ох! Новый рывок и пленник на ногах. Смотрит на людей своим бесстрастным ледяным взглядом. Нет, лапой он до них не дотянется, но ничто не мешает ему сделать всего один шаг, чтобы «отблагодарить» спасителей могучим ударом.
Немую сцену прерывает её благоверный: — «Все пятятся», — только и произнёс. И все пятятся. И она. И он.
Саблезубый оставался неподвижен до тех пор, пока люди не отошли, потеряв его из виду. А потом перестали различаться даже огоньки глаз. Во тьме ночной для этого хватило полусотни метров, потому что фонаря они котику не оставили.
Забавно. Остатки сети ребята удалили не полностью, так что некое подобие штанов на лямке хищнику придётся снимать с себя самому. Уж очень боязно предлагать такому соседу помощь. А сам он, вот чувствует Делла, не попросит.

* * *

Оставшуюся часть ночи пришлось успокаивать взволновавшийся лагерь. Люди ведь размещены не за крепкими стенами, а в шатрах и палатках, свезённых сюда аборигенами со всего своего сообщества, у кого что было. То есть от крупного зверя человеческие тела защищены только завесой из сетей, кстати, показавшей свою высокую эффективность. Но, естественно, всем хочется видеть что-то более плотное, крепкое и надёжное на вид, хотя, объективной надобности в капитальной постройке нет. Тряпичных стенок достаточно, чтобы отгородиться от внешнего мира, но, конечно, никакой звукоизоляции при этом не получается. В какой-то степени, вся жизнь проходит на миру.
Ночной эпизод, с одной стороны, сильно укрепил репутацию молодых руководителей. С другой — показал недавним горожанам, что рассказы об опасностях жизни здесь, в дикой местности, не сказки. И еще он вызвал строительный бум, быстро, впрочем, сошедший на нет. На дне горста отсутствовали строительные материалы. Не росло здесь кустарника, чтобы нарезать прутьев для плетней. Копать ямы для добычи глины запрещено категорически, чтобы не повредить корневой системе гигантов, чья крона их укрывает. К камням, осыпавшимся со стен, никто лишний раз подходить не решается, потому что не уверен в отсутствии в этом месте прячущегося хищника. Да и бесформенные глыбы не кажутся привлекательными в качестве материала для построек. Поступающий же с лесопилки лес кроме как для постройки корабля ни на что иное расходовать нельзя категорически.
Группа энтузиастов от зодчества поднималась наверх из впадины, но вернулись они обратно достаточно быстро. Обнаружили, что буйволы тут облюбовали себе место под пастбище, а вид у этих далеко не маленьких созданий внушителен, и при приближении человека они ещё и вести себя начинают недружелюбно: наставляют рога и даже собираются в некое подобие строя для оказания отпора. Одним словом, пересуды на счёт того, что надо бы обстроиться стенами, затихли. Стёпа не напрасно объяснял людям, что пальцем о палец не ударит ради устранения мнимой угрозы. То есть, вообще-то их тут никто не держит, и, если кто-то недоволен, то он непременно поможет тому добраться обратно до Ново-Плесецка.
Про то, что скрытая камера зафиксировала, как их саблезубый сосед через четверо суток после истории с сетью проследовал в своё логово в густых вечерних сумерках, он тоже сообщил всем за ужином, приказав животину не тревожить. То есть, в ту часть долины, где зверь отдыхает ходить запрещено. Ну и сетей навесили в три ряда, да повыше, да погуще, дабы надёжно отделить от остальной территории этот конец вместе с участком стены, по которому хищник выбирается наверх.

Глава 26
Старатели

Ворота шлюза готовы. Их заперли и включили на откачку мощный центробежный насос. Уровень воды в отсечённом перегородкой бассейне стал помаленьку опускаться. Если не ошиблись с расчётами объёма, да не слишком сильно травит деревянная створка, то за двое суток, пожалуй, удастся осушить построечный док. А у них нынче гости. Старательская артель пришла на лёгких каноэ.
Сразу видно, что это настоящие лесовики, жизнь которых проходит вне населённых пунктов. Все без исключения члены этой вечно странствующей группы вооружены, пожалуй, самым лучшим оружием. У кряжистых могучих мужчин помповые ружья двенадцатого калибра, у крепких мускулистых женщин и подростков то же самое, но шестнадцатого, а детвора носит пистолеты-пулемёты. Привычка к оружию, к постоянной настороженности проявляется у этих людей просто на уровне основных рефлексов. Ещё Делла с удовольствием приметила у прибывших полное отсутствие каких либо комплексов, нередко присутствующих у горожан при общении с незнакомыми людьми. Она бывала в таких коллективах, и давно ценит непринуждённость, так понравившуюся ей в первый раз в стойбище пастухов. А вот даже Стёпка подобную команду встретил впервые. Ведь у арбузоводов он вряд ли смотрел по сторонам. Он тогда ей доказывал, что не хуже других.
Что же касается остальных жителей грабена, как и большинство плесецковичей считающих, местных жителей мрачными нелюдимыми собирателями бананов и кокосов, то они поначалу как-то даже притихли. Засмущались, что ли, невольно сравнив старателей с самими собой. Но натянутость то ли померещилась ей, то ли очень быстро рассосалась без остатка, уступив место непринуждённости и спокойной какой-то основательности, словно привезённой гостями.
Узрев натянутые вверху полотнища полупрозрачной ткани, старатели не стали разбивать палаточного лагеря, а раскатали спальники прямо на грунте. И в первую очередь оккупировали баню, перемывшись и перестирав всё, что могли. Разновозрастная группа воспринималась одной большой семьёй, хотя супружеских пар здесь можно приметить три, а вот сообразить кто из детей чей сын или дочка, это не сразу выходит. Одеты все в сдержанные цвета маскировочных костюмов, выполненных с выдумкой и фантазией. Возникает мысль, что швея в этой команде имеется своя. И фасон маек очень удобный, надо обязательно попросить выкройку.

* * *

Наутро новая группа приступила к работе. Натыкали повсюду датчиков, расставили аппаратуру и давай изучать твердь земную с использованием самых современных геофизических методов. Делла только диву давалась, глядя на слаженную работу этого отлично оснащённого и давно сработавшегося коллектива. Буквально через неделю структура пластов, из которых сложены окрестные горы, предстала в виде серии разрезов, а старший объяснил, что место тут сравнительно безопасное, поскольку разломы, вдоль которых произойдёт сдвиг тектонических плит в случае проявления сейсмической активности, никакими особыми неприятностями новому поселению не грозят.
Потом гости «отпалили» на стене несколько выступов, отчего всё, что на их опытный взгляд, угрожало обвалом, рухнуло вниз. И начались работы по камню. Лазерные резаки вообще-то вещь редкостная. Делла, повозившись с кристаллами блэдиа, что пылились у Ярна на стеллаже, сделала всего полтора десятка штук, один из которых оставила себе, а второй подарила любимому. Остальные забрала Яга. Так вот, оказывается, в чьи руки они попали. К старателям угодили. Конечно, без ею же разработанных аккумуляторов для обеспечения энергией каждого такого миниатюрного устройства требовался бы солидный генератор, потому-то просто резак сам по себе стоил бы немного. Ну и в качестве оружия, для чего, собственно, его планировал использовать Ярн, он годился на расстояниях в единицы метров — потом плотность энергии в луче падала, и расплавленный материал не мог уже мгновенно испариться — ну не бывает идеальных технических устройств.
Так вот, старатели сначала разделали на бруски все бесформенные глыбы, что нашлись у подножия стен горста, а потом еще проделали горизонтальный ход вглубь монолитного камня обрывов, и нарезали комнат. Сюда стали затаскивать прибывающие станки — судоремонтный заводик помаленьку перебирался на новое место не только людьми, но и оборудованием. А в осушенном бассейне из получившихся плит настелили ровный каменный пол, установили на нём опоры и уже утвердили деревянный киль будущего корабля. Вернее, выложили в одной плоскости серию продольных брусьев, что наводило на мысль о закладке чудовищной плоскодонки.
Прилетела Яга. Её коптер сел наверху, а сама она спустилась вниз по только что завершённой лестнице. Побродив по верфи, осмотрев ворота шлюза и заглянув в одну из подземных камер, где устанавливали расточной станок, она присела на лавку в столовой и показала Деле глазами на место рядом с собой.
— Да, девочка. Это невероятно. Но твой Стёпушка, просто самородок от администрирования. Никто не спешит, никакой бестолковщины, а всё тут у вас словно на дрожжах растёт. Темпы невероятные. И дядя Колюнька не хочет отсюда уходить со своими старателями. Говорит, что с детства мечтал в таком вертепе покрутиться.
— Сдаёт он, тетя Оля, мой Стапашечка. Или не знаю что. Ни улыбнуться, ни пошутить уже не может. Разговаривает, словно робот, и всё время как будто внутри себя замкнут на собственные мысли.
— Запой у него сейчас. Он — уже не он, а весь ваш посёлок. Это как у актёра, вжившегося в роль. Пока корпус корабля, что заложили, из дока не выведут, будет твой милый совсем не твой. Понимаешь, работа руководителя — одна из самых сложных. С одной стороны поток информации, который необходимо переработать, имеет высокую и непредсказуемо меняющуюся интенсивность. С другой стороны необходимо, то убеждать, то принуждать людей, которые не всегда с тобой согласны. А еще ничего не выпустить из виду и сообразить, где необходимо лично присмотреть, а где можно довериться исполнителям.
В общем, если суженый твой переживёт этот период без нервного срыва, будет нам от этого великая радость. Найти хорошего руководителя очень сложно. Мы остро в них нуждаемся. Поэтому и попросила я тебя порекомендовать Степану учиться на управленца, что почуяла в нём способности к этому виду деятельности.
Разговор идёт в открытую, как это обычно практикуется среди аборигенов, и несколько человек, оказавшихся в столовой, уже прислушиваются. Но Яга продолжает, как ни в чём не бывало, развивать свою мысль.
— Сложность работы организатора не только в том, что требует она огромной умственной нагрузки, но и в том, что крайне неадекватно вознаграждается. Традиционное человеческое общество способно предоставить начальникам высокий статус или, скажем, значительное материальное вознаграждение. Так, собственно, дело и складывалось на протяжении всей писаной истории, в результате чего легко сформировался так называемый правящий класс. И не так, в принципе, важно, были ли это дворяне или банкиры, каста или клан, тайное общество или военная хунта. Даже, случалось, партия. Важно то, что получаемые вместе с высоким положением достаток и привилегии всегда пытались передать по наследству своим потомкам или верным помощникам.
И возникала борьба за власть. Но не за обязанности, которые просто распределяли среди большого количества подчинённых, а именно за высокое положение и долю общественных ресурсов, которыми можно было распоряжаться. Собственно, у современного общества землян именно эти проблемы и присутствуют во всей красе: как провести во власть толковых управленцев, и чем бы таким вознаградить их труд, чтобы они не растащили всё для своих детей и внуков.
— Отпустите меня домой, на остров Полигон, — Стёпан уже тут как тут. — Я придумал, как сделать сегментный боеприпас для десяток, очень хочу сам изготовить и опробовать.
— Вот, — Ольга Петровна помрачнела на глазах, — и получится, как с Ярном. Он попросился поработать с бактериями, как только дела у нашего сообщества более-менее пошли в гору. Да так и остался сидеть в своей ростовой, напыляя и извлекая, выпекая и сплавляя. А ведь, почитай, поначалу-то он всё организовал, самый ведь главный у нас был твой дед.
— Это, надо полагать, что поначалу дела здесь на Прерии совсем были плохи? — старший из работников верфи интересуется.
— Плохи, эт ты Зиновий через край хватил, — вступил дядя Колюнька. Никакие они были — вот верное слово. Когда первую керосинку сделали и фонарь «летучая мышь» — страшно вспомнить, сколько радости-то было. А ещё, как сейчас помню, пластиковую канистрочку выдули — я тогда аж плясал от радости. Это в век, когда космические корабли бороздят просторы Вселенной.
Заулыбались.
— А только на Морковкин ты, Стёпа не просись, — вернулась Яга к «пропущенной» просьбе. — Делла там всё, что нужно наладила, дальше и без неё обойдутся. И ты, Колюнька сюда не просись. Некогда нам нынче прохлаждаться. Твоей артели надо по-быстрому перевозит аппаратуру на плато, так что утром переходите к пристани, а там грузовики подойдут, — вот дела! Делла впервые видит Ольгу Петровну отдающей распоряжения.
Дядя Колюнька тяжело вздыхает, и пробурчав: «Летит, летит степная кобылица», — пристыжено смолкает под тяжёлым взглядом Яги, которая продолжает:
— Тебе, Зиновий, дела принимать у этой парочки юных голубков. Первичное обустройство прошло без особых косяков, а дальше справляйтесь сами.
— Как это сами? И вообще, я не абориген, — старший из кораблестроителей выглядит озадаченным.
— Степан тоже года ещё не прошло, как абориген, да и Делла урождённая землянка. Оба, кстати, ещё несовершеннолетние, — ухмыляется Ольга Петровна.
— Но тогда хотя бы объясните принципы, на которых в вашем сообществе всё организовано, — не сдаётся Зиновий.
— Живите, и другим помогайте, вот и все наши принципы.
— А как отличить своих от чужих, чтобы знать, кому помогать, а кому нет? — продолжает настаивать мужчина.
— Нет на Прерии чужих. Даже те паразиты, что чехарду с ценами устроили — это наши паразиты. Просто помочь мы им ничем не можем, — в глазах Яги промелькнула лёгкая грустинка. — Тут каждый человек на счету, а, может статься ещё и саблезубов выручать придётся, — теперь понятно, что это шутка. Хотя, стоп. Аборигены так не шутят. Она что, всерьёз?

* * *

Зиновий с приёмкой руководства от Степана явно тянул резину. Вот ведь понятно, что удобно человеку оттого, что основную массу организационных вопросов решают помимо него, да ещё и поворчать можно, когда что-то не слипается из-за оплошки начальника. К чести его надо отметить, что постройкой кораблика занимался этот немолодой кораблестроитель вдохновенно. Вот ведь тоже вечная проблема при подборе руководящего кадра — переход от конкретной работы к администрированию может «вывести из строя» замечательного специалиста. Делла нашла неплохой выход из ситуации — запрягла командовать бытовыми вопросами матушку одного из плотников, потихоньку свалив на неё и снабженческие задачи, и обустройство и питание. Когда жизнь мало-мальски налажена управляться с делами не так уж сложно.
Их же пару ждали в Ново-Плесецке. Вернее, Яга попросила Степана туда прибыть, чтобы помочь разобраться в ситуации — он ведь среди них один из немногих горожан, то есть способен уловить настроения людей как бы изнутри. Хотя просьба эта носила несрочный характер, и добираться до места им предстояло своим ходом, как соберутся. Вот однажды ребята за завтраком и попрощались с населением грабена, а тут уже около сотни человек собралось.
Из горста наверх поднялись по нормально устроенной лестнице, которой даже саблезубый их сосед пользовался, когда думал, что его никто при этом не видит — о наличии здесь скрытой камеры ему не доложили. Да и непонятно, может ли животное воспринять подобную категорию. Ну да не о нём речь. Ребята поднялись в воздух на парапланах и пошли на юго-восток к заливу Тылка, оставив реку Чёрную справа. Им надо проделать за день около четырёхсот километров да с таким расчётом, чтобы не в диком месте ночевать, а среди людей.
Широкая полоса приречных зарослей — джунгли по существу — закончились ещё до полудня и под ногами потянулись заросшие богатой травой равнины, изредка украшенные купами деревьев или участками кустарника. С высоты в сотню метров открывалась величественная панорама нетронутых просторов, стада крупных животных паслись здесь во множестве и ленивые сытые хищники нередко попадались на глаза.
Сразу после полудня Делла включила электронику шлема, и Стёпа последовал её примеру — они вошли в зону ответственности диспетчерской службы, и средства космического наблюдения в такой ясный денёк всё равно сообщили бы о них, даже действуя на автомате. Обменялись с инспектором района стандартными фразами — они всё ещё были далеко от мест, где проходят авиатрассы и никакого интереса не вызвали. Теперь, получив возможность переговариваться, ребята всласть поохали тому, что открывалось их взорам — стадам копытных, стаям ужасных волков, огромным мастодонтам и гривастым львам.
Ближе к вечеру равнина сменилась пологими холмами, поросшими лесом. Растительность здесь явно не испытывала недостатка влаги, видимо они приблизились к побережью залива Тылка, где предутренние дождики щедро окропляют землю почти каждую ночь. Шли над широкой лощиной с покатыми склонами. Тут уже глаз уверенно отмечал признаки деятельности человека. Плетёные запруды удерживали небольшие зеркальца воды, перегораживая струящийся по дну ручеёк. На верхних участках склона просматривались ряды насаждений ореховых деревьев, тропинки петляли то тут, то там. Можно было заметить отдельные хижины. Изредка попадались на глаза и люди, идущие по своим делам или чем-то занятые. То есть, устроиться здесь на ночлег уже было можно, но Делла продолжала полёт в сторону берега, явно направляясь к определённой цели.
Миновали стадо коров, пасшееся под присмотром конных пастухов и через несколько минут приземлились у входа в… как бы это назвать? Из склона выглядывал фронтон землянки огромнейших размеров. При ближайшем рассмотрении оказалось, что устье оврага перекрыто кровлей, опирающейся не только на стены, но и на многочисленные высокие столбы. Вот тут народу оказалось много, причём одни дети и подростки.

Глава 27
Летний лагерь

— Летний лагерь для детей, — пояснила Делла. — Обычно они проводят тут месяц-другой, осваивая примитивные технологии. А вот нынче смена у ребятишек затянулась да и скопилось их нынче больше, чем всегда.
Обитатели этого просторного жилища собирали на стол, намереваясь ужинать. Возраст этих серьёзных малолеток на глаз оценивался где-то в диапазоне от восьми до двенадцати лет и никого, напоминающего вожатого или воспитателя среди них не наблюдалось. Хотя нет, вон три Стёпиных сверстника появились справа, но никаких признаков того, что они тут чем-то руководят, отметить не удалось.
Сервировка отличалась грубой примитивностью — толстостенные глиняные тарелки были кривобоки, а деревянные вилки и ложки не походили одна на другую. Всё тут самодельное, вышедшее из-под руки не искусного мастера, а новичка, возможно, впервые попытавшегося изготовить самостоятельно что-то из бытовых предметов. Меню тоже простейшее: пюре из какого-то овоща и отварная рыба. Разговор за едой сразу переключился на гостей — их расспрашивали о том, что происходит во внешнем мире. Стёпа поведал историю знакомства с мегакотиком и саблезубом. Делла рассказала об удачном месте, где начала функционировать верфь. Разговор, однако, снова вернулся к происшествиям с кошачьими — один мальчуган сознался, что очень их боится, и, когда рыбачит, то каждую четвёртую рыбку, снятую с крючка, всегда закидывает в кусты у себя за спиной, потому, что буквально лопатками ощущает оттуда холодный пристальный взгляд.
Еще две девочки вспомнили, что козы этих пятнистых котиков всегда опасаются и, если нервничают, то значит, где-то поблизости прячется эта зубастая тварь. К слову сказать, никакого особого запаха от них нет, а сами они очень скрытны и мягки на походку, поэтому могут незамеченными подобраться очень близко. По всему выходило, что и в этих местах мегакотики встречаются частенько. А вот на людей они не нападают. Тут вообще основную опасность представляют собой пакицеты. Ужасные волки держатся севернее на открытых пространствах прерии, где конкурируют со львами, а в полосе лесистых холмов побережья не появляются никакие крупные хищники. Серых амфиционов в этих местах никогда не встречали, а полосатые — твари непредсказуемые. Они всю жизнь в пути, и никто не знает, куда вздумают отправиться в следующее мгновение.
— А может быть кому-то приходилось встречать следы крупной кошки, примерно размером со взрослого саблезуба? — вопрос сам сорвался со Стёпкиных губ, очень уж его увлекла идея о симбиозе двух видов лесных охотников.
— Видели, — подтвердил его догадку долговязый парнишка. — Иногда проходит тут кто-то большой и тяжелый через клубничник, что на высотке с запада. Но это далеко от нашего жилья. И я никогда не пытался эту зверюгу выслеживать. Ну, его! Боязно.
— А камеру поставить для наблюдения за местностью не пробовали?
— Ты чё, Стёп? У нас тут даже огонь добывают кресалом из кремня, мы же изучаем настоящие примитивные условия, а не в игры играем. Только огнестрел нормальный, а всё остальное самодельное.
— То есть ваша задача научиться обходиться вообще без цивилизации? — «городскому мальчику» такая мысль кажется просто обворожительной.
— Не только, — Делла лучше других поняла существо вопроса. — Кроме элементарного самообслуживания есть и другие занятия. Тут в полукилометре находится берег залива Тылка, который ещё именуют Янтарным морем за то, что окаменевшая древесная смола часто встречается на песчаных пляжах, раскинувшихся на многие километры. И ребятишки собирают её десятками килограммов. Отдельные особенно красивые экземпляры экспортируют на Землю, а основная часть добычи используется в технике в качестве изоляторов. А вот для чего — этого детишки не знают. И я не знала, когда приезжала сюда на одну короткую смену. Больше Ярн мне не позволил.
Так вот, это, наверное, единственная статья экспорта технических устройств с Прерии, — улыбнулась Делла. — Экструзивный янтарь используется в конструкции электростатических реле и разрядников, которые выпускаются у нас малыми партиями. Их применяют в устройствах защиты от перенапряжения. Спрос на них невелик, но устойчив, — она не стала углубляться в дебри технических вопросов, а переключила внимание на выглядящих взрослыми юношей, разместившихся на дальнем конце стола: — А вы кто?
— С ГОКа рабочие, — ответил тот, который сидел ближе. — Там с кормёжкой совсем труба дело, а я умею рыбачить, вот и связали мы плот, да и спустились на нём вниз по реке, отъедаясь по дороге то ухой, то балыками, а также жареным и варёным. А потом пешком шли вдоль морского берега, пока не наткнулись на здешних обитателей. Покуда не прогонят, поживём.
— А куда вас гнать? — улыбнулся мальчишка, в котором угадывался местный старшина. — Как вы ещё не попали на зуб пакицетам, пока по пляжам брели? — он повернулся в сторону Степана. — Пошли, покажу тебе, как мы тут время проводим.

* * *

Посмотреть действительно было на что. Домница для выплавки железа из болотной руды и горн с наковальней, примитивные тиски, поковки в которых угадывались гвозди и сошники. Корзины всех размеров и фасонов, мочильня, трепальня, нехитрые приспособления для витья верёвок и кросна. Веретёна и кадушки, каменные жерновцы и ещё куча предметов, о назначении которых догадаться без пояснений было бы просто невозможно. Всё примитивно, грубовато, но функционально.
Стёпа попросил научить его высекать огонь старинным способом. Почему-то это показалось ему особенно важным. А потом настало время укладываться на боковую.
Утром жена сообщила, что они сегодня никуда не летят, а погостят тут несколько дней. Приставать к ней с расспросами Степан не стал, а отправился с ребятнёй на пляж. Парни с ГОКа тоже присоединились к ним, и небольшая группа пошла в обход побережья, осматривая зализанную волнами полосу песка. Мелкие, с горошину, кусочки янтаря действительно встречались частенько, показываясь на поверхность самым краешком, так что посматривать под ноги нужно было внимательно. Так или иначе, но к моменту, когда солнце начало серьёзно поджаривать, примерно по пригоршне добычи набралось у каждого. Потом на мелководье набрали корзинку моллюсков и вернулись.
Сказать, что морской простор или солёный ветерок произвели на Стёпу какое-то особое впечатление? Да, нет, пожалуй. Последние годы он провел в Белом Городе и на набережной бывал почти каждый день. Скорее утренняя прогулка напомнила ему о доме. А потом впечатления посыпались как из рога изобилия. Их толпа углубилась в берег не там, где вышла, а несколькими километрами северо-восточней. И вот тут-то нашлась полянка с изрядно затоптанной травой, на которую (полянку) выходили фронтоны самых разных построек, сокрытых под сенью деревьев. Избушка, хижина, бунгало, домик, вигвам, сакля, яранга, чум, балок, бытовка, юрта — самые разные определения возникали при виде этих сооружений.
— Тут у нас раньше был домостроительный полигон, но сейчас сюда переехала старшая группа, — пояснил лидер их экспедиции, тот самый худосочный мальчишка, что вчера рассказывал о следах на клубничнике. — Многих детей родители предпочитают оставить здесь, пока обстановка на планете неясна. Привет, Цикута! — это он уже парню, что разогнулся им навстречу от верстака. Точно, человеку на вид лет четырнадцать, то есть аборигены с таких парней спрашивают, как со взрослых. Странно, что не взяли в места, куда переселяются. А взгляд остановился на том, что зажато в тисках. Это уже не примитивные технологии!
Группа собирателей янтаря проследовала дальше по тропе, а Степан задержался, прощально махнув рукой. Тут всё намного интересней, чем показалось ему сначала.
— А скажи мне, Цикута, что это за лыжу ты тут выделываешь? — привычка спрашивать прямолинейно выработалась у Стёпы за последнее время, когда он постоянно занимался руководящей деятельностью, и, кажется, слова его слегка покоробили собеседника, который смерил его презрительным взглядом с ног до головы и прищурился.
— Да, горожанин я, просто мне с вами по пути. Думаю — навсегда. Если что не так ляпнул, извини и за сейчас, и наперёд.
— Хорошо формулируешь, — Цикута ухмыльнулся. — Не иначе, на девчонку из наших повёлся, — понятно, пока Стёпу здесь не принимают за своего. А вот когда он с Деллкой — никаких непоняток не возникает.
— Повёлся, — а почему он должен это скрывать? — Кстати, твою десятку я разработал.
— Дерьмово разработал. Чистить её после стрельбы замучаешься, — парень всё ещё недоволен невесть откуда взявшимся горожанином, но тон его уже звучит мягче.
— Это было сразу заложено в конструкцию, — нельзя не согласиться с верным утверждением. — Иначе шел проигрыш по отдаче. А так, ты ведь с ней даже одной рукой можешь управиться, хотя и не Геркулес.
— Ладно, проехали, — «хозяин» меняет гнев на милость. — Разбирать твоё ружьё удобно, так что, в общем-то, терпимо получилось. А почему сам-то ты не такое таскаешь?
— Это второй опытный экземпляр. Он и тяжелее, и прицел в нём не такой удобный, а серийных пока ещё не столько наделали, чтобы и мне хватило. Жена вон моя и то с одностволкой двадцать четвёртого калибра пока управляется. Так что за рогопегу ты тут измыслил? — пора возвращать разговор в конструктивное русло.
— Понимаешь, Рустамка-каботажница видела, как в городе пара тамошних пацанов строили домик при помощи игрушечного экскаватора и самосвала. Ну и нам привезла эти штукенции. Попробуйте, сказала. А они нифига здешний грунт не берут, потому как дёрн. И на мелких колёсах через кочки, траву и корневища никакой езды не получается. В общем, кроме как на песчаных лёгких почвах оно не работает. Но это не слишком большая проблема, потому что сама-то идея использования отлично отработанной системы управления — плодотворна. А двигатели мы взяли более мощные, грузовик поставили на гусеницы из трансмиссионной ленты, а экскаватор сделали шагающим, и всё заработало, как часики.
Только сразу появилась мысль, сделать на той же основе картофелесажалку, комбайн для уборки моркови, пололку для арбузов, ну и так далее. Электронные блоки, моторчики и подшипники успели привезти с Земли ещё до начала безобразий, а остальное мы тут потихоньку делаем. Аккумуляторы заряженные нам привозят, несколько станочков в наших краях есть, так что в перерывах между рейдами мы развлекаемся потихоньку. Вот до подсолнечникобойки добрались. Опорные лыжи осталось приштряпать, и поедём испытывать.
— Постой, Цикута! А что за рейды?
— Так малышню же оберегать нужно. Ты что думал, они тут без присмотра, что ли, обретаются? Один, вон, как пойдет рыбу ловить, так каждую четвёртую тушку мне в башку норовит запулить в кусты у себя за спиной. Таких, как этот лагерей тут по округе с десяток, наверное. В одном ребята с хлебным тростником проводят занятия, в другом электролитическими технологиями занимаются, в третьем делают вид, что стада пасут, а заодно и коров доют. Представляешь — молочное стадо на подножном корму на Прерии!
— Так я не понял, вы охраной детворы занимаетесь, или всякие новинки придумываете?
— Охранять — скучно, но нужно. А кому-то такое занятие нравится. Придумки у кого-то выходят, а у других ничего, кроме ерунды не получается. Понимаешь, как, кстати, звать-то тебя, чужачок?
— Степан.
— Так вот, понимаешь, Степан, пока сообразишь, к чему имеешь склонность, надо многое попробовать, подобрать себе занятие по душе. А тут для этого созданы все условия. Хочешь, к летунам переходи, хочешь, к генетикам. А с другой стороны отстреливаться, убегать и прятаться надо уметь всем, и самолёт водить, и на мотопараплане вышивать, и на велике кататься. Плавать и нырять, драться и мириться, находить единомышленников или соглашаться с оппонентом.
За разговором Цикута дошаркал напильником лыжу и отдал подошедшему пареньку лет десяти, который привинтил её к высокой, в человеческий рост решётчатой деревянной вышке, увенчанной рычагом с захватом на конце.
— Поехали, если тебе интересно.
— Поехали.

* * *

Испытуемое сооружение взгромоздили на вьючное седло, снабженное опорами. Несколько парней и девушек-подростков уселись на лошадей и тронулись в путь. Традиционные переглядки по выбору лидера группы указали, что «ведёт» младший — мальчишка лет десяти. Он распределил сектора наблюдения. Собственно, ничего примечательного в дороге не произошло, и вскоре кавалькада прибыла на край поля, засеянного подсолнечником.
Здесь их уже ждала пара юношей лет по семнадцати и примерно метровой длины кузов на гусеницах. Комбайн сгрузили, поставили на землю и включили.
Рычаг на вершине его вышки ухватился за головку крайнего растения, подсёк и сбросил добычу внутрь самого себя. Чуть погодя оттуда посыпались семечки прямо в установленную тут же коробку, а шлейф шелухи, сдутой вентилятором, отлетел в сторону. Собственно, верхний рычаг продолжал свою деятельность сам по себе, опорные лыжи переступали в собственном ритме, а еще захват и нож, пристроенные снизу крошили обезглавленные стебли. Под конец этот захват вырывал из земли узловатое коневище, обстукивал его от налипшей на него земли, и опять подавал под нож. То есть всё, кроме семечек, оставалось на поле. А сами их, время от времени, пересыпали в кузов на гусеницах, следующий за комбайном.
Когда третий раз, заполненный снятым урожаем, транспортёр пересыпал своё содержимое в мешок, оставленный на краю поля, Степан понял, что пора закрыть распахнутый от удивления рот. Распахнутый при виде пары манипуляторов, которыми «самосвал» поддерживал края мешка, куда разгружался, чтобы семечки не просыпались.
— Как ты понимаешь, систем управления на каждом агрегате установлено не по одной, — Цикута выглядит довольным. — Работа их согласована, но не синхронизирована, с этой задачей трудней всего было справиться, там сложная система плавающих приоритетов, зашитая в матрицу соподчинений. Вообще-то у тебя, видимо лёгкий глаз. Я не думал, что всё с первого раза получится, а смотри-ка ты, можно сразу переходить к ресурсным испытаниям. Функционал-то действует безупречно.

* * *

То, что парнишка четырьмя годами младше его ведёт себя покровительственно и даже наставнически Стёпу напрягало на полном серьёзе. Но получаемая информация стоила сдержанности, и он держал себя в руках. Ему спокойно, можно сказать, в рабочем порядке показывали аборигенское воспиталище — полигон, на котором создаются те самые характеры, который он бы и сам не прочь иметь. Ведь уже понятно, почему отсюда удалены все взрослые. Вернее, сделан вид, что удалены: он ведь заметил, что за детьми присматривают подростки, за которыми, в свою очередь, приглядывают юноши. Легко предположить, что и народ постарше где-то тут водится в некотором количестве.
Так вот, взрослые не мозолят никому глаза для того, чтобы уважение к возрасту и опыту перестало иметь значение при решении любых спорных вопросов. Когда в самом начале общения он взял менторский тон, его не приняли, а когда помянул реальную заслугу — десятку — дело пошло на лад, хотя и с оговоркой. В общем, ребят просто натаскивают на равноправное общение, на умение самим, без подсказки сверху, налаживать связи между собой. Что это? Ускоритель взросления? Или, может быть, привитие навыков анархизма, то есть практики жизни в условиях господства горизонтальных связей? Пусть примитивный, но аналог сетевых структур, применяемых в качестве основы построения общества?
Хотя, почему примитивный? А потому, что средства связи здесь, по большей части, отключены. Или они просто редки среди аборигенов? Не на всё ведь хватает средств у этого сообщества. Хм! Как жаль, что Степану не пришлось в своё время провести несколько месяцев в этом учреждении, а вот Деллка здесь побывала.

* * *

Э-э? Цикута! Скажи пожалуйста, то, что ребята, пришедшие сюда с ГОКа оставлены среди малышей, это почему? Они ведь уже совсем взрослые, — Стёпка нарочно так спросил, чтобы по ответу понять, по какому принципу построена здесь лесенка возрастов.
— Тебя бы мы тоже к малышам отправили, и держали бы там, пока не поняли, что ты знаешь и умеешь всё, что требуется.
— То есть, что могу лепить горшки, плести корзинки и выплавлять железо из болотной руды?
— И это тоже. Нас ведь уже кидало наше государство, так что подобные навыки не лишние, если не собираешься скатываться в дикость после прекращения централизованных поставок зубочисток или мыла. Умение обеспечить себя пищей и кровом придаёт человеку уверенности в завтрашнем дне независимо от поведения сильных мира сего, — ба! Да этот подросток ещё и философ!
— То есть ты хочешь сказать, что умение выжить, независимо от воли властей предержащих, основа того мира, в котором ты предпочитаешь обитать?
— Знаешь, Стёпа, нечего тебе делать среди малышей. Давай к нам клубникособиралку придумывать.
— Лестно, но я здесь ненадолго. Жена перестанет недомогать, и мы с ней двинемся в Ново-Плесецк. Я ведь горожанин, вот и надо мне там быть. Может быть, удастся как-то ослабить напряжённость, что сейчас в тех местах возникает. Или побольше людей из-под удара вывести.
— Думаешь, будет буча?
— Не знаю, что будет, но, говорят, бандиты там нынче шалят, ворьё жирует. Тут бы самому на это всё глянуть, да с папенькой потолковать, он у меня в аппарате Представителя Президента не последний человек.
Цикута присвистнул, отошел на шаг и смерил собеседника взглядом с ног до головы. Стёпа вздохнул и смущённо улыбнулся.

Глава 28
Лесопилка в устье Белой

Оставшиеся до отлёта из детского летнего лагеря дни, пока супруга недомогала, Стёпа провел у «летунов». Это — один из лагерей, в котором собрались люди, увлечённые строительством небольших самолётов. Биплан, такой же, как у дяди Ляпы, виденный им на острове Полигон, этих людей интересовал не особенно сильно. Пара подобных машин располагалась в укрытиях — навесах на краю взлётной полосы. В одном из них имелась оборудованная вторым комплектом органов управления кабина для курсанта, и он почти постоянно взлетал или садился — тренировки шли полным ходом. Причём возраст обучаемых был очень несолидным — дети, что уж таить. А вот второй аппарат имел приличный грузовой отсек и на нём выполнялись самостоятельные полёты. Подростками лет по четырнадцать-шестнадцать.
Степан не стал присоединяться ни к которой из групп — не умеет он на таких машинах летать, и обучиться не успеет, так что лучше полюбопытствует на счёт того, что происходит в мастерской.
— Почему вы строите бипланы? — поинтересовался он у солидного мужчины, что руководил сборкой.
— У нас ведь основной материал — древесина, — улыбнулся «дядька». А ты чего тут ищешь?
— Занятия. Сегодня и завтра свободен. Электромонтажничать могу, и токарить-фрезеровать. Ну, или, куда пошлют.
— Пошлют, не сумлевайся, — человек уже мысленно его «трудоустроил». — Заенька, помощник к тебе пришёл, — крикнул он за спину, где располагался просторный стол, уставленный деревянными каркасами, в которых просматривались контуры частей хвостового оперения.
А потом Стёпа приделывал элементы набора, обклеивал тканью разные части фюзеляжа и несущих плоскостей, прокладывал тяги управления. Втроём с двумя девушками они многое успели за день, хотя, конечно, постоянная необходимость проводить подгонку разных частей по-месту, здорово тормозила работу. Ножи, резцы, напильники постоянно требовались то тут, то там, и дело продвигалось небыстро. Крылатая машина обретала контуры, и становилось понятно, что получается у них несколько иной самолётик, не с бензиновым мотором на носу, а с двумя электродвигателями, почти заподлицо упрятанными в верхнюю плоскость в том месте, что опиралась на стойку, соединяющую верхнее крыло с нижним.
Ещё день он провёл в компании любителей строить самолёты, но до завершения работы оставалось ещё далеко, так что они с супругой отправились в путь задолго до того, как воплощение чьей-то, кажется Зайкиной, мечты поднялось в воздух.

* * *

Полёт на мотопарапланах проходил над полосой пляжей. Справа открывался безбрежный морской простор, а слева береговые холмы радовали глаз зеленью густых зарослей. Двигались на юго-восток и уже через пару часов достигли устья реки Белой. Она в этом месте имеет огромную ширину. Вдоль берега раскинулся порт, в котором грузят на суда пиломатериалы и пирс, предназначенный для швартовки океанских лайнеров, а за ними — плотные ряды складских построек, заполненных досками, брусьями и другими изделиями старейшего предприятия планеты.
Работники пилорамы селились в симпатичных домиках, выстроившихся вдоль длинной улицы, охватывающей всю занятую промышленными постройками площадь.
Авиадиспетчер рекомендовал подойти к городку с юга, поэтому ребята заложили плавную дугу вправо, а потом приземлились на тщательно подстриженную лужайку — Делла бывала здесь раньше и уверенно указала место для посадки.
В двухэтажный терем вошли без стука — верный признак, что хозяева его полагают себя «правильными» аборигенами, как Стёпан всё-таки начал звать их про себя. На просторной открытой веранде, расположенной на втором этаже пожилая женщина ожидала гостей с обильным угощением.
— Здравствуй, баба Глаша! — Делла чмокнула старушку. — Это Степан, мой муж. А где дядя Петя?
— Идёт уже, — взмах руки в сторону лесопилки, — сейчас будет. А вы — марш мыть руки и бегом за стол.
С веранды открывался отличный вид на почти всю рабочую зону лесопилки. Было интересно смотреть на то, как снуют погрузчики, как брёвна переезжают по транспортёрам с места на место, как втягиваются в длинные низкие строения, чтобы с противоположного конца появиться уже пакетами тонких реек или широкими пластинами, предназначенными для устройства пола или брусьями для перекрытий. Вдали буксир подтягивал к берегу плот, а слева крошечные фигурки грузчиков укладывали в длинный контейнер листы фанеры.
Пришел мужчина, тот самый дядя Петя, и по тарелкам разлили суп. Пока не поели, как следует, разговоры не разговаривали, а потом Делла расспрашивала о других, незнакомых Степану людях, так что он немного задумался о своём.
— … склады заполнены готовой продукцией, что ГОК назаказывал, а её перестали вывозить. Затовариваемся, — начиная с этих слов, слушать хозяина стало интересно. — Геологи своё забирают, но от договорного графика отстают, чем дальше, тем больше, а строители раз в неделю пришлют грузовик или плоскодонку подгонят, разве это объёмы? Денежные перечисления тоже тормозят. Нам с лесозаготовителями расплачиваться нечем и пацанва, которую нагнали, нервничает. Правда, кормёжку мы им организовали, так что бузоты они не устраивают, но всё равно от безделья могут любых глупостей наделать, грузить-то наши доски не на что, вот и маются без работы.
— В Черную бы перегнали готовый лес, — Дела откликнулась на вопль страдания. — А оттуда наши бы позабирали. Своя-то лесопилка не управляется с потребностями, знаешь, сколько у нас нынче объектов в работе?
— С вас, голодранцев, я денег нескоро дождусь, ведь, небось, продуктами расплачиваться станете.
— Ими. И спасибами тоже, — девушка нисколько не смущена. — Знаешь ведь, дядя Петя, что не прогадаешь, просто в цифрах путаться тебе не придётся.
— Ага, ага, зато капусту или картошку на банковский счёт не положишь, — мужчина упрямится, но видно, что это он скорее поддразнивает собеседницу, чем серьёзно сопротивляется. — Так полагаешь, что возвращаются старые недобрые времена, когда всё решал Его Величество Бартер?
— Не знаю, меня в те поры здесь не было. А только планета наша сейчас напоминает не самую сильную карту в рукаве неудачливого шулера.
— Да уж, знала Яга, кого ко мне подослать, ладно, чего, куда и сколько?
— Сбрось вот на этот адрес свои складские реестры, — Делла нажала кнопочку на визоре, — а потом просто отвечай на подаваемые заявки. Ну а с лесозаготовителями без нас столкуются. Они, кстати, тоже в обратные рейсы станут кое-что отсюда прихватывать. Спасибо, баба Глаша, полетим мы. Надо поскорее до Ярна добраться.
— Летите, голубки, — улыбнулась старушка.

* * *

— Так этот дядя Петя, он кто? — Стёпка еле дождался момента, когда можно будет расспросить подругу о человеке, с которым они только что беседовали.
— Тоже из аборигенов. Просто он считает, что деньги — лучший регулятор экономики. И ещё он владелец лесопилки. Капиталист, в общем. Думал, что сможет наладить дела так, что станет влиятельным человеком и займёт высокое положение. Оно и получалось, пока не началась чехарда с ценами. В общем, ты же слышал, как его подставили. Ему сейчас или кредит брать на кабальных условиях, или переходить к натуральному обмену и с заказчиками и с работниками. Мне кажется, он и без нас бы сделал правильный выбор, просто Ольга Петровна знает, что он ко мне неплохо относится, вот и попросила навестить человека и немножко капнуть ему на темечко.
Наполненные воздухом купола подняли ребят в небо и они снова поворотили на юго-восток. Под ногами раскинулись поля ферм, плантации плодовых кустов и обширные сады. Потом потянулись пастбища, а уже за ними — снова неоглядные просторы дикой прерии. Группа шерстистых носорогов трусила по своим делам, правее падальщики кружили над чем-то — не стали подлетать, чтобы рассмотреть. Картинки менялись, и не было ни конца, ни краю разнообразию и богатству жизни.
Стадо бычков они заметили издалека. Делла сразу подправила курс, направляясь к вагончику на колёсах, рядом с которым был натянут брезентовый тент. Приземлились с таким видом, как будто тут их ждали. Пожилой мужчина посмотрел на прибывших равнодушным взглядом и вбросил в две глубоких миски какого-то варева.
— Здравствуй, Константин, — Делла устроилась за столом и взяла в одну руку ложку, а в другую вилку. — Дай, пожалуйста и Степану такое же оборудование, а то не справится он с твоим лагманом.
— Держи, — хозяин подал в руку юноши те же предметы, что и у его супруги. — А старуху мою внуки забрали с собой. Говорят — пусть за правнуками присматривает, — произнёс он таким тоном, как будто продолжал давно начатый разговор. — А я со старшими сыновьями и невестками теперь управляюсь со всем стадом. Кирюха на бойню Вязовникова погнал группу доростков, вернётся через неделю, тогда легче станет. Покатаетесь на лошадках?
Вот так подряд и без особого выражения он всё это и произнёс, нарисовав сразу всю картинку своего бытия и, заодно, попытавшись выяснить планы гостей.
— Сменим табунщиков на часок, пусть перекусят, — Делла прижала ложкой к боковине чашки длинную лапшину и перерезает её вилкой. — А потом дальше тронемся. Попытаемся засветло добраться до Ярна.
— Ветер попутный, — Константин наливает в другие, маленькие, чашки какой-то белый напиток.
— Кумыс, — Делла поглядывает на угощение с вожделением. — Если раньше не пробовал, то готовься получить новые ощущения.

* * *

Лошадок хозяин подвёл осёдланных, причём длина стремян сразу подошла идеально. Пока гости доедали, он как раз всё приготовил. Мужчину и женщину, что пасли гурт быков, разыскали без труда — тут на равнине всё видно издалека. А потом пустили коней вокруг стада, зорко поглядывая по сторонам. Плотно сбитые бычки, флегматично пережёвывая траву, провожали их взглядами, несколько диких животных паслись неподалеку, но рассмотреть из как следует не получалось — виднелись только спины, торчащие над высокими растениями, покрывающими окрестности.
Да уж, с кормами в этих местах никаких проблем нет. Тихая и мирная картина убаюкивала. Супруга держалась в полукилометре с другой стороны от охраняемых бычков, время от времени щёлкая бичом, не давая подопечным разбредаться. Степан тоже встряхнулся, но пускать в действие кнут не отважился — уж очень он длинный, не запутаться бы. В траве мелькнул мегакот. Поджарый и рослый, он с некоторым удивлением разглядывал незнакомого всадника, а потом повернулся к нему боком и вытянулся в струнку.
При взгляде в ту же сторону ничего обнаружить не удалось, так что просто перехватил поудобней ружьё, которое и до этого не выпускал из рук. И тут из травы показался полосатый амфицион, распластавшийся в быстром беге. Руки сработали без участия головы. Выстрелил, не медля ни секунды, и сразу попал — тут метров сорок была дистанция, а десятка хорошо пристреляна. Жакан отбросил хищника, который задергался в агонии, сминая траву и взрывая грунт.
Мегакот уже куда-то девался, а бычки запоздало сбились в кучу, перестав жевать. От недалёкого вагончика уже спешили в их сторону гуртовщики а Дела наводила порядок на противоположной стороне стада. Кому-то там от неё сейчас было несладко — удары бича звучали не так, как тогда, когда они приходятся в воздух.

* * *

Стадо сдвинулось на пару сотен метров от места происшествия и успокоилось. Мужчина и женщина, в годах уже, заметно за сорок, подоспевшие на звук выстрела, осмотрели тело напавшего хищника и вернулись к Степану.
— Как ты его засёк? Он, ведь, тварь полосатая, так подкрадывается, что ни одна травинка не шелохнётся, — пастушка выглядит озадаченно. Кстати и у неё и у её спутника помповка двенадцатого калибра выглядит как часть тела.
— Пятнистый подсказал.
— Хм! Мы тоже приметили, что зубастый частенько позволяет себя увидеть там, где готовится нападение. Ты что, встречался раньше с такими случаями?
— Похожими. Вы ему творожка по вечерам давайте, а то ведь не каждый день дикие звери на ваши стада нападают, — Мысль о налаживании взаимодействия с этими некрупными кошачьими кажется сейчас особенно привлекательной.
— Предлагаешь поставить на довольствие? — пастух всем своим видом выражает сомнение. — Не слыхал я о таком.
Что же, настаивать юноша не станет. Он уже достаточно сказал, и пастухи без него во всём разберутся, чай не маленькие. На самих-то мегакотиков аборигены боеприпасы никогда не тратят — берегут. Да и незачем, вреда от этих неприятных на вид тварей нет. Но принять мысль о том, чтобы завести дружбу с дикими зверями, так вот сразу они не готовы.

* * *

За три часа, что продолжался полёт, видели ещё один гурт бычков, а всё остальное время любовались красотами дикой природы. Солнышко уже примерялось к тому, чтобы спрятаться за горизонт, когда равнина под ними стала быстро приподниматься, разваливаться на холмы с крутыми склонами и плоскими вершинами, а потом широкие разветвленные каньоны с глубокими тенями на дне вообще стали господствующим ландшафтом, изредка разбавленным участками равнин на возвышенностях.
В одно из этих широких ущелий Делла направила полёт, когда далеко впереди замаячила зубчатая цепочка гор. Бытовка, похожая на место их первого свидания, десяток фигур рядом и мангал с шампурами. Тут и сели. Людно, однако, в обители старого отшельника. Детвора лет десяти-двеннадцати обоего пола накрывает стол для вечерней трапезы. Гостям помогли свернуть и уложить купола парапланов. Ярн появился со стороны ростовой.
— Привет, Делла! Здорово, Степаха! Чего так поздно? А дунуло бы с гор, вам бы пришлось на дереве ночевать. Нет, внученька, говорил я, что нет у тебя мозгов, и снова скажу. Или думаешь, если со своим защитником путешествуешь, так можешь ни о чём не думать? Он, мол позаботится! — дед ворчит на полном серьёзе, не шуточно отчитывая свою воспитанницу. — И тебе вьюнош, я бы не советовал полагаться на искушенность этой семисёлки. Что повезло ей несколько раз, так это знак, что больше везти не будет. Жену в строгости держать надо и спрашивать с неё хорошенько. Наливай. За встречу.
Стёпа послушно плеснул в две кружки по глотку кукурузной самогонки из запотевшего кувшинчика — умеют аборигены делать этот напиток, очищая его и выдерживая в деревянном бочонке. Остальным выпивка не было предложена. Чокнулись, опрокинули. Захрустели огурцами. Шашлык и помидоры, картошечка, запечённая в закрытой посуде — чего тут только не было! И хозяин, и гости и ещё десяток юных созданий молча перекладывали внутрь себя всё, до чего могли дотянуться и минут через двадцать ничего съестного на столе не осталось.
— Захарка — посуда. Таньша — оборудуй ночлег гостям, Димон — осмотреть территорию и прибраться. Остальным мыться, стираться, зашивать прорехи и, по-готовности, отбой.
— Дед, что это за детский сад у тебя? — Делла судорожно высматривает, нет ли где ещё чего-то съестного, но надеждам её не суждено сбыться.
— Из городских молодёжных банд собрали, — Ярн с сожалением проводил взглядом убираемый со стола кувшинчик. — А чего им беспризорничать, когда там не пойми чего творится. А я им хоть про химию чуток расскажу, да гайки крутить научу. Хотя они уже принялись эльфийские луки выстругивать. Шантрапа! Кстати, тапира, из которого нынче шашлык ели, Таньша на копьё взяла, когда тот обиделся, что она в него всё время острыми палочками пуляет. Глядишь, выживет девчонка, если башку себе не отломает.
Детвора, пока старый ворчун жаловался на неорганизованность и беспробудную лень опекаемого контингента, разобралась с делами и попряталась. Гроздь гамаков с мальчиками угадывалась под навесом, а девочки, как создания нежные и чувствительные, на ночлег были устроены в балке, видимо, бывшие Деллкины нары для них расширили и надстроили.
Ярн ещё некоторое время жаловался на беспросветную тупость и хулиганистость доставшихся ему воспитанников, но тьма быстро сгустилась, угольки в мангале покрылись пеплом настолько, что ни единого проблеска оттуда уже не удавалось уловить, и он отправил гостей ночевать в ростовую, сетуя, что всё вокруг превращается в проходной двор, маразм крепчает, а его плешивой бестолковке ни за что не совладать с бардаком, царящем в месте, где намеревался тихо провести старость.